— Я поразмыслю над твоими словами, — пообещала я Ирсе.
— Хорошо. Я возвращаюсь к фермеру, чтобы закончить загон для свиней. Работа грязная, но что есть, то есть.
— Да и пахнет хуже медвежьей берлоги.
Ирса фыркнула, и на её лице отразилась целая гамма эмоций. Она скучала по Гоби и Бо. Я забрала её у них. Ирса поступила мудро, заставив меня задуматься. Я слишком многого требовала от своих друзей. Мне нужно было продумать, что делать дальше, даже если для этого придётся отправить Эйдис и Ирсу обратно в Далр, а самой остаться в Больмсё. Но смогу ли я это сделать?
— Соберу вещи и навещу Эйдис перед уходом.
— Будь осторожна. Один, может, и любит тебя, Хервёр, но у него только один глаз. Он не может следить за всеми нами одновременно.
— Хорошо, что у меня есть Рёк, — рассмеялась я и почесала волка за ушами. — Ну же, давай посмотрим, насколько ты быстрый, — предложила я волку.
Я подмигнула Ирсе, развернулась и побежала к храму. Это внезапное движение застало Рёка врасплох. Но ему потребовалось всего мгновение, чтобы обогнать меня. Он пронёсся мимо, глупо высунув язык, и снова занял место вожака в нашей стае из двух персон.
* * *
Эйдис радостно напевала, собирая наши вещи, когда я нашла её в маленькой комнатке, которую мы делили в дальней части храма.
— Какие нужны следующие ягоды? Голубика? Ты ведь пророчишь, что голубой — мой цвет?
— Может, тебе стоит сменить цвет своего щита? Голубой тебе очень идёт. И, кажется, то синее платье пригодилось в Хальмстаде, не так ли? Хотя теперь мне придётся подшивать подол.
— Ты знала, что в Хальмстаде я найду корабли из Грунда?
— А ты нашла корабли из Грунда?
— Да, и отправила клочок платья Хофунду.
— А, так вот почему оно такое рваное?
— Эйдис…
Она хихикнула.
— Я не знала, Хервёр. Локи велел мне взять голубое платье, и я его взяла. Он сказал: «Одной ловушкой можно поймать двух вальдшнепов». Что это значит?
— Понятия не имею. Ты понимаешь Локи гораздо лучше меня.
— Он играет даже со мной, — сказала Эйдис, встряхивая одно из своих платьев и раскладывая его перед собой.
— Скоро ты в него не влезешь.
— У меня такое чувство, будто я ношу внутри целый выводок Лейфов, — пожаловалась она и положила руку на живот. — Пинается и ворочается. Занятой, как и его отец.
— Меня это совсем не удивляет, — улыбнулась я подруге. — Ладно, переезжаем в большой дом.
— Переезжаем, — кивнула Эйдис. — И там нас ждут кровати пошире.
— Ты жалуешься на гостеприимство богов в этом храме? — хмыкнула я.
— Никогда. Но я мечтаю о тайных запасах яблочного варенья в погребах Арнгрима и о кровати, достаточно большой, чтобы вместить меня с растущим животом.
Я тихо рассмеялась.
— Эйдис… Может, отправим весточку Лейфу? Мы можем найти кого-нибудь на Больмсё, кто отправится в ту же сторону. Хочешь?
Эйдис замолчала и беспокойно нахмурилась.
— Не знаю.
— Лейф хотел бы знать…
— Не сомневаюсь. Но пока ещё рано. Неподходящее время.
— Эйдис…, - прошептала я.
Я была потрясена, увидев слёзы в её глазах.
— Я не знаю, что сказать Лейфу. Что он сделает, когда узнает правду? Если ребёнок не от него…
— Лейф — реалист и чтит богов. Ты скажешь ему правду, и он сам примет решение.
Она смахнула слёзы тыльной стороной ладони и тяжело вздохнула.
— Я не уверена.
— С каких пор ты любишь Лейфа так сильно, что боишься его потерять? — улыбнулась я.
Эйдис пожала плечами.
— Всегда.
Лейф был благоразумен. Если ребёнок действительно его, он позаботится об Эйдис и малыше. А если ребёнок от странника, то не только Лейф, а все мы обязаны присматривать за ним. К тому же, он явно любит Эйдис.
— Что ж, значит, это станет для Лейфа сюрпризом.
— Что именно?
— Что ты любила его всё это время.
— Хервёр! Я сказала тебе, как подруге, но ему я признаваться не собираюсь! И ты молчи.
Я усмехнулась.
— Хорошо. Мы с Рагалем отправляемся на север, осмотримся, что к чему. Позже встретимся в зале Арнгрима. Не забирай себе самую лучшую кровать.
— Ты забываешь, муженёк, что какую бы кровать я не выбрала, тебе придётся делить её со мной.
— Замечательно.
Я закатила глаза, взяла свой щит и оружие. На пороге остановилась, нежно сжала руку Эйдис и вышла — на охоту за маками.
Глава 28
Час спустя мы с Рагалом скакали на север. Нас сопровождали Хелла и двое старых воинов из Больмсё по имени Кнут и Эйнар.
Сыновья Хеллы вышли попрощаться; в руках они всё еще сжимали удочки и улов.
— Ну-ка, покажите, что поймали, — велела я.
— Моя больше! — воскликнул Ингвар, демонстрируя рыбину.
— Не хвастай, — осадил его брат. — Твоя, может, и больше, зато я выудил трех, а ты всего одну.
— Мальчики, — предостерегающе прикрикнула Хелла.
— Вы славно потрудились, — сказала я, оглядывая рыбу. — Будьте умницами, почистите их для матери, пока её нет. А кто из вас умеет готовить?
Они переглянулись.
Я усмехнулась:
— Сегодня вы сварите матери рыбную похлебку, чтобы ей было чем подкрепиться по возвращении. Попросите старую Гюру, что живет по соседству, помочь вам. И не забудьте накормить её за труды.
Мальчишки перевели взгляд с меня на Хеллу.
— Думаю, вам стоит послушаться Херварта, — подмигнула она им.
Те расплылись в улыбке.
Хелла обняла каждого и, поцеловав в макушки, спровадила прочь.
Когда они скрылись из виду, мы повели коней к переправе.
— Куда это вы направились? — окликнул нас Водан.
— Собирать цветы, — отозвался Рагал.
Водан подал знак своим работникам, и паром отчалил.
— Не самое приятное занятие. Совсем не приятное. Но, полагаю, нельзя давать сорнякам разрастаться слишком сильно.
Рагал кивнул, но промолчал.
Перебравшись через озеро, мы вскочили в седла и взяли путь на север. Мне еще не доводилось бывать в землях по ту сторону воды. Местность здесь была куда более гористая, а тропы уже, чем между озером и Хальмстадом. По пути я пристроила коня вровень с Хеллой.
— Твои сыновья… Очень смышленые ребята.
Хелла едва заметно улыбнулась:
— Ингвар слишком похож на меня. А Хальвард пошел в отца.
— Его отец…
— Сгорел в лихорадке лет пять назад. И дочка моя вместе с ним.
— Мне жаль.
— Такова воля богов. Но теперь мне приходится управляться с двумя упрямцами, и ни один из них меня особо не слушает.
— Я был таким же. Безрассудно лез на рожон, чтобы доказать свою удаль — охотился на разбойников на дорогах Дальра, где я вырос. Храбрости во мне было больше, чем рассудка.
Хелла рассмеялась:
— Пожалуй, так даже лучше. Я бы не хотела, чтобы мои сыновья выросли трусами. Уверена, твоя мать не пыталась тебя отговорить.
— Нет, не пыталась. Напротив, она вложила мне в руку щит, чтобы я мог сражаться лучше, — ответила я, и мысли мои невольно унеслись к Ирсе. Впрочем, Ирса не была мне родной матерью. Свафа же почти всё мое детство либо не знала, где я, либо ей было всё равно. Я не могла её винить. На то была воля богов. Но мне приходилось напоминать себе об этом — и часто, — иначе обида в груди жгла слишком горячо.
— Иногда я думаю о своей дочери, — произнесла Хелла с легкой, но печальной улыбкой. — Она была настоящим дичком. Повсюду таскалась за мальчишками.
— Еще бы. Она не хотела оставаться в стороне.
— Я была такой же со своими старшими сестрами, — сказала Хелла.
— У тебя есть сестры?
— Были. Они уже ушли в великий чертог Одина. Уехали с сыновьями Арнгрима и не вернулись.
Я нахмурилась:
— Слишком много потерь для Больмсё.
Хелла кивнула:
— Некоторые верят, будто Один покарал Арнгрима за смерть конунга Сигрлами, у которого тот отобрал Тюрфинг. Ходят слухи, шепчутся, что Сигрлами был сыном Всеотца.
