— Когда я впервые приплыл в Хальмстад со своей семьей, там царил хаос. Драки на улицах, пьянство, шлюхи, вооружённые мужчины. Сегодня рынок показался мне спокойным. А на улицах оказалось больше кур, чем воинов.
— А что в порту?
— Много торговцев, путешественников, но никаких признаков собирающегося войска. Когда я приехал, ярл Асгер как раз разбирался в делах. Я задержался на некоторое время, прислушиваясь к его решениям. Он справедливо разбирался с теми, кто этого заслуживал, и быстро вершил правосудие над теми, кто виноват.
— Хорошо знать нрав человека. Я помню Асгера ещё мальчишкой, и его сердце всегда было занято морем.
Я кивнула.
— Я послушал людей, его людей. Они говорили о том, что здесь произошло. Многие находили это пустой тратой времени и глупостью. Но самое главное, я услышал самого ярла. Сейчас он не собирается предпринимать никаких действий в Больмсё. Но он видит в нас слабость. Он будет ждать, что предпримет Сольва.
— Ах, да, — отозвался Арнгрим. — Будет ждать и посмотрит, что сделает Сольва. Он хочет, чтобы она выполняла грязную работу. Но тут он совершил ошибку. Если Сольве удастся нас победить, он будет следующим. Сольва безжалостна и амбициозна. Почему только я об этом не забываю?!
— Наверное, потому, что ты помнишь, как она пыталась женить на себе Ангантюра, и чем это закончилось, — со смехом заметил Рагаль.
— Да, да, — кивнул Арнгрим. — Своевольная, гордая и упрямая девчонка. Она хотела заполучить лишь моего старшего сына. Ни какого другого из моих мальчиков. Но Ангантюр… нет. Это не та женщина, на которой он хотел бы жениться. Мой второй сын, Хьёрвард, решил, что она недостаточно богата и красива. Впрочем, Рани ее обожал, но что такое средний сын для Сольвы?
— Я помню, Утр говорил о её любовнике-йотуне… А были у неё другие ухажёры?
Рагаль усмехнулся.
— Если вкратце — сын соседнего ярла. Он без спроса одолжил ее лошадь и умудрился сломать животному ногу. Она сожгла их вместе на костре.
— Это, должно быть, была превосходная лошадь.
Арнгрим рассмеялся.
— Твоя правда, Херварт, точно. Ты хорошо поработал в Хальмстаде и оказался очень полезен для нас здесь, на Больмсё. Я очень рад, что один из моих сыновей спас жизнь твоей матери.
— Ярл, — я учтиво поклонилась.
— А кто это был из моих сыновей, напомни-ка? — он снова окинул меня взглядом.
Проклятье. Он знает. Или, по крайней мере, подозревает.
— Ангантюр, ярл.
Ярл медленно кивнул.
— Иногда я начинаю осознавать, насколько я стар. Я ностальгирую по прошлому и представляю себе своих сыновей повсюду. Я слышу их голоса в ветре. Они шепчут то, чего не может быть, — сказал он, стукнул посохом и медленно поднялся. — Мне нужно отдохнуть. Спасибо, Херварт.
— Я был рад помочь.
— Прекрасно. С утра встреться с Рагалем. Мы должны готовиться к весне. Сольва скоро придёт. Так что, если мы не хотим закончить, как та лошадь, нам лучше быть готовыми.
— Да, ярл, конечно, — усмехнулась я.
Я смотрела, как ярл уходит, и замечала, как медленно он сегодня передвигается.
Рагаль тяжело вздохнул.
— Без Арнгрима… будущее Больмсё туманно.
— Ты не хочешь стать ярлом после него?
Рагаль расхохотался.
— Клянусь богами, ни за что! Если бы хоть один из мальчиков Арнгрима имел ребенка…
Он посмотрел на меня, но я постаралась не встречаться с ним взглядом.
— Да, было бы проще, — кивнула я, не поднимая головы, допила эль и поднялась. — Пойду к семье.
— Спокойной ночи, Херварт.
— Спокойной ночи.
Не говоря больше ни слова, я развернулась и вышла из зала. На сердце у меня было неспокойно. Достаточно ли я сделала? Заслужила ли я свое место? Совершенно очевидно, что Арнгрим и Рагаль что-то подозревают. Нет. Пока нет. Я не могла пока признаться.
Но скоро мне придется всё рассказать. Потому что сегодня ночью я видела, как вокруг Арнгрима сгущаются тени. И если его сыновья говорят с ним с той стороны, то осталось совсем недолго до тех пор, как старик войдет в сияющий зал Одина.
Глава 26
Вернувшись в храм, я застала Дагни, зажигающую фонари, развешанные на бревнах.
— Хервёр, — кивнула она мне. — Значит, ты нашла рунные камни?
— Я… Откуда ты знаешь?
Девушка пожала плечами.
— Всеотец часто посылает мне видения. Я видела тебя там.
— Что это за место? — поинтересовалась я.
— Больмсё с давних пор является особым местом для богов. Когда-то здесь бродили только волки. Люди приходили на этот остров, чтобы охотиться на них и уничтожать их. Óдин превратил волков в мужчин и женщин, и так родился дом Арнгрима. Это они воздвигли камни. Твои древние предки. И, разумеется, камни говорили с тобой, Хервёр.
— Я видела там волков.
— Не сомневаюсь. Твой отец и дядя всегда рядом. Как и вóроны Одина.
Я коснулась топоров на поясе.
— Не эти вóроны, — усмехнулась она. — Всеотец благоволит тебе. Я знаю, что твоя жизнь была нелегкой, но Один поступает так, как считает нужным. Самые крепкие клинки куются в огне. Но в Больмсё ты возродишься.
Я слегка поклонилась.
— Спасибо.
Она тихонько рассмеялась.
— Не за что меня благодарить. Я говорю только то, что знаю. А еще я знаю, что Эйдис весь день тосковала по ягодам. Надеюсь, тебе удалось их раздобыть.
Я рассмеялась.
— О да!
— Отлично. Она отдыхает в задней части дома. Она раздражала Ирсу своими постоянными разговорами о пудингах, поэтому воительница пошла проверить северную сторожевую башню и велела передать тебе, что вернётся позже.
Я покачала головой, попрощалась со жрицей и пошла искать спящую Эйдис. Увидев её, я улыбнулась. Её живот уже округлился, лицо зарумянилось, и она выглядела более отдохнувшей, чем в Далре. Я знала, что она, как и я, с нетерпением ждёт новостей о Лейфе, но я начинала думать, что для нас с Эйдис будет лучше остаться на Больмсё.
А что касается Ирсы, то что-то мне подсказывало, что она не захочет надолго расставаться с моей мамой. Как и я. Согласится ли мама переехать на Больмсё? Если бы Ангантюр был жив, она бы уже стала хозяйкой этого дома. Разве не подобает ей занять достойное её положение, а не слоняться по залам ярла Бьяртмара, подстраиваясь под его настроение и вспыльчивость?
Когда я улажу дела с Арнгримом, обсужу это с Ирсой.
— Херварт! — услышала я голос от двери.
Я обернулась и увидела Ингрид.
— Ингрид! Как раз собиралась тебя искать.
— Дагни сказала, что ты вернулась. Тебе что-нибудь надо?
Я кивнула.
— Помоги с этим, — сказала я, доставая пакет с сушёной черникой и протягивая его девушке.
Она ахнула, открыв пакет.
— Должно быть, они обошлись тебе в целое состояние.
— Я бы с радостью заплатила и бóльшую сумму, лишь бы только не слушать жалобы Эйдис. Что нам с этим делать? Я, честно, не сильна в кулинарии.
— Я что-нибудь придумаю.
— А там хватит ещё и для тебя со жрецами? И для ярла?
Девушка подкинула мешочек на ладони.
— Должно хватить.
— Отлично. Оставляю всё в твоих умелых руках.
— Но, Херварт… это же дорого. Конечно, жрецам это пригодится. А для Арнгрима я и так сделаю всё, что в моих силах.
— Это для всех. И не хочу слышать никаких возражений.
Ингрид мягко улыбнулась мне.
— Хорошо.
Она кивнула, повернулась и направилась к огню.
Я села у костра, протянула озябшие руки к огню и оглянулась на Эйдис.
— Отдыхай, избалованная девчонка. Когда проснешься, у нас уже будет черника. Локи, надеюсь, ты видишь, как хорошо я забочусь о твоей красавице.
Хервёр.
Хервёр.
Кому еще в Мидгарде я мог бы доверить защиту того, кто принадлежит мне?
Глава 27
Я ещё спала, когда почувствовала, как кто-то плюхнулся на кровать рядом со мной. Меня разбудил не столько шум или движение, сколько запах черники.
