— Это последняя, моя дорогая. Еще три месяца у нас не будет фруктов и ягод. Здесь хватит, чтобы протянуть хоть немного.
— Моя сестра ждет ребенка, — сообщила я и протянула ей монету. — Спасибо, — поблагодарила я с улыбкой.
Она вернула мне улыбку, но стоило ей перевести взгляд на кого-то за моим плечом, как улыбка потухла.
— Отыскала что-то вкусненькое, Хервёр? — услышала я.
За моей спиной стоял Асгер.
— Хм… Да. Это для моей сестры… она ждет ребенка. Меня послали с четкими указаниями не возвращаться без сладостей.
Он улыбнулся, и на его щеках заиграли ямочки.
— Тогда ты пришла к нужному человеку. Я каждое лето воровал малину с фермы Линхейд.
Линхейд нахмурилась.
— Это точно. А сколько раз тебя за это щипали мои гуси?
— У меня до сих пор шрам на руке от последнего посещения твоей фермы.
— Только в тот раз тебе нужна была не только малина, — нахмурилась старушка.
Асгер нервно хихикнул. Он вежливо поклонился пожилой женщине, взял меня за руку и повел прочь. Я подумывала о том, чтобы выдернуть ладонь, но вместо этого еще раз благодарно посмотрела на старуху и пошла с ярлом.
— Старая ворчливая грымза, — прошептал он, глядя на женщину через плечо, и задрал рукав, открыв небольшую белую полосу на предплечье. Хоть она и сливалась с закручивающимися татуировками, но все же была заметна. — Моему брату досталось еще хуже. У него шрам появился на полщеки.
— У вас есть брат?
— Был. Его убили здесь, в Хальмстаде, несколько лет назад. Какая-то кучка нелюдей сошла на берег, ограбила и убила его. Асмунд в наказание устроил им «кровавого орла». Но этого было мало. Никто не понимает это так, как родной брат.
— Мне очень жаль.
Он кивнул, затем жестом указал на кулёк, который я держала в руках.
— Беременная сестра… Ты хорошо о ней заботишься. Сегодня уезжаешь на свою ферму?
— Да, — кивнула я. — И мне нужно уже выезжать, если я хочу вернуться до темноты.
— Надеюсь ещё не раз увидеть тебя в Хальмстаде, Хервёр.
— Благодарю.
Он слегка поклонился и кивнул на прощание.
Повернувшись, я направилась прочь от рынка к месту, где оставила свою лошадь. По дороге я мысленно упрекала себя за глупую улыбку, расплывшуюся по моему лицу.
Хервёр. Что ты делаешь? Ты настолько глупа, чтобы поддаться его заигрываниям?
Но всё было не так просто.
Вместо этого я наслаждалась ощущением того, что живу. Что я женщина. Что я… личность. В Далре я никогда не ощущала собственной значимости. Никогда не чувствовала себя цельной. А теперь почувствовала. Теперь я знала, кто я на самом деле. И хотя Асгер был достаточно красив, чтобы его флирт вызывал у меня приятные эмоции, на самом деле не он зажег меня изнутри, а осознание того, что встреча с ним мне дала.
Свободу.
Глава 24
Я вскочила в седло и поскакала прочь из Хальмстада. Если правильно рассчитаю время, то вернусь в Больмсё сразу после наступления темноты. Если доберусь до озера до захода солнца, то точно смогу найти дорогу домой.
Домой.
Какая непривычная мысль.
Повторив утренний путь, я вернулась к соснам, укрывавшим чащу, где переодевалась. Соскользнула с лошади и отложила в сторону оружие. На тающем снегу остались волчьи отпечатки, но самого Рёка видно не было. Я немного отдохнула, пожевала сушеное мясо и сыр и запила, прежде чем снова переодеться. Потом прихватила свою одежду и скрылась за кустами. Оставив Тюрфинг прислоненным к дереву, сняла с себя голубое платье и остановилась, разглядывая разорванный подол.
Хофунд.
Хофунд, если ты действительно меня любишь, приди за мной.
Хофунд…
— Это её лошадь. Куда она делась?
Я замерла.
Дрожа от холода в одних лишь штанах и свободной рубашке, я пригнулась. Но было уже поздно. Они меня заметили.
Из-за деревьев появился мужчина из зала ярла и его спутник.
Один. Всеотец. Что мне теперь делать?
Я оставила топоры в седельной сумке. И если не считать ножа в сапоге, я осталась безоружна.
— Так-так-так, только гляньте, кто у нас тут. Как будто знала, что мы за ней придем. Подготовилась. Какой сюрприз, — протянул человек, которого Асгер называл Торкеллом.
— Уже избавилась от платья? Молодец, — хохотнул второй — лысый — мужчина, соскальзывая с лошади.
— Не подходите, — предупреждающе проговорила я, доставая нож из-за голенища.
— Кем ты себя вообще возомнила, а? Бросила свой меч у дерева. Посмотри на этот старый клинок. Что, сделан из дерева? — проговорил Торкелл, хватая Тюрфинг.
— Нет, не из дерева, — прошипела я, пытаясь забрать своё.
Но опоздала.
Лезвие запело, когда его вытащили из ножен. Металлический звук разнесся по всей долине. Солнечный свет заиграл на лезвии.
— Тор-громовержец, а это что такое? Ты это видишь, Хальвдан? — с благоговением в голосе произнес Торкелл.
— Только один раз я видел такой клинок. По сути, есть только один такой клинок. Клинок старика Арнгрима. Тюрфинг, — ответил Хальвдан. — Кто ты, девонька?
Я оскалилась.
— Я — Валькирия, призванная сопровождать тебя в смерти, — ответила я и метнула нож. Лезвие угодило точно в грудь Хальвдана. Глаза мужчины округлились, а затем он упал.
Я рванула к Торкеллу. Вскинув Тюрфинг, он бросился на меня.
Услышала рычание раньше, чем увидела волка. Рёк стрелой пронесся мимо меня и повалил мужчину на землю, прокусив ему руку, пока тот не выпустил Тюрфинг.
Я подхватила меч и направила остриё на мужчину.
— В тебе течет кровь Арнгрима, не так ли? А это… это…, - сказал он, указывая на Тюрфинг.
— Ты узнаёшь этот клинок?
Он кивнул, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
— Тогда ты знаешь о проклятии. Будучи извлеченным из ножен, Тюрфинг не уснет, пока не отведает крови.
— Мы не знали. Понятия не имели! Мы думали… Кто ты? Все сыновья Арнгрима мертвы.
— Я — Хервёр, дочь Ангантюра. И я — твоя смерть, — произнесла я и вогнала клинок ему в грудь.
Мужчина вскрикнул и обмяк.
Хотя мои руки были тверды, сердце тяжело билось в груди. Я ощущала себя могущественной. Я ощущала себя уверенной. Я ощущала себя способной защитить саму себя. Никто и никогда больше не сможет отнять у меня это чувство.
— Я Хервёр, дочь Ангантюра! И однажды я стану Валькирией Одина.
Хервёр.
Хервёр.
Боги улыбаются тебе.
Глава 25
Когда я снова подъехала к парому на Больмсё, уже наступила ночь. Мне было приятно видеть, что, несмотря на то что угроза с юга миновала, костры на сторожевых башнях все еще горели, а на стенах по-прежнему дежурили стражники. Я не забыла о предупреждении Эйдис. С кабаном мы разобрались, но цветы под снегом всё ещё росли.
Вернувшись на остров, я оставила лошадь в конюшне и направилась в большой зал. Сегодня там было тихо. Я с удивлением обнаружила, что там сидят только Арнгрим, Рагаль и несколько стражников. Арнгрим расположился у очага, глядя в горящее пламя. Стоило мне войти, как Рёк сорвался с места и помчался через всю комнату к своему настоящему хозяину.
— А вот и ты, — сказал Арнгрим, потрепав щенка по холке. — Мех холодный, как лед. Давай, Херварт, рассказывай.
Я присоединилась к ярлу. Раб принес мне рог эля. Встреча в лесу всколыхнула во мне что-то дикое, и мне еще предстояло утихомирить этот внутренний голос.
— Ярл, — произнесла я, опускаясь на скамью напротив Арнгрима. Сегодня он выглядел усталым, на его лице проступили глубокие морщины, а бледность стала чуть заметнее. Он склонился, опираясь двумя руками на свой посох.
— Рагаль сказал мне, что ты отправился в Хальмстад. Я не раз замечал, какой ты внимательный, Херварт, ничего не упускаешь. Скажи мне, что видели твои глаза в Хальмстаде?
Корабли конунга Гудмунда.
