Античный Чароплет. Том 5 (СИ) - "Аллесий"

Дать же кому-то тайное имя «Тиглат из Вавилона» — это очень необычно. Мозг не до конца отошел от использования Предвестника, так что голова соображала с некоторым трудом. Иногда возникало ощущение, что мысль становится подобна тележному колесу, в которое кто-то на ось щедро сыпанул песка или мягкой глины.

Вращалось-вращалось, а затем раз — и какой-то сложный оборот со скрипом. К счастью, эти наплывы тугодумия быстро проходили. Мне еще повезло — многие люди так всю жизнь живут.

В любом случае, разрозненные мысли и идеи постепенно собирались в кучу. Я пока не понимал, кто против меня действует, насколько реально обманут Храм, хотя в голове и теплилась слабая надежда объясниться с ними, но зато я четко понимал, что моя цель номер один сейчас — найти Агаста. Жаль, что у Человека-скорпиона я спросил лишь про то, жив ли он. Надо было спросить, испытывает ли боль и находится ли в опасности. Это более конкретные вопросы, несущие больше информации. В любом случае, следовало отправляться в путь. И пошустрее.

*** Тот разговор с Майрам Агаст запомнил на всю жизнь. И был он не из легких.

Императрица, как её постепенно на восточный манер стали называть вместо «Первой жены», коей она являлась как глава гарема, говорила спокойно, уверенно, долго, а каждое ее слово словно бы подводило к некой черте, готовящейся отделить момент «до» и момент «после».

— … Таким образом твой наставник — это самый вероятный кандидат.

— Учитель не мог… — Мог. И сделал. И мы об этом знаем, — она замолчала, затем осторожно заговорила. В её голосе появились те очень редкие, словно возможность их существования и для самой хозяйки являлась тайной, материнские нотки, которые в душе парня всегда пробуждали доверие. Небольшой ком в горле, который убирал злость и располагал к собеседнице, пусть и не ставшей ему заменой неизвестной матери, но все же иногда заботившейся о нем и проводившей с ним время. — Агаст, ни я, ни Сварнраадж не желаем верить в виновность Тиглата из Вавилона, но факты говорят за себя: хранители Храма не могут ошибаться. Духи иначе видят наш мир, тебе ли не знать?..

— Я в это не могу поверить. Учитель… — И чему он тебя учил? — Майрам горько улыбнулась. — Он появлялся раз в год, а то и реже. Проводил с тобой несколько дней. И снова исчезал. Ты слишком привязан к нему.

И, я считаю, без причины.

— … — К тому же, — она восприняла молчание как положительный знак, решив, что собеседник прислушался к её словам. Это было уже очень хорошо — в этом возрасте люди непослушны, особенно мужчины. Сама была той еще бунтаркой. Так что приходилось ей быть готовой и к резкому отрицанию, и к обвинениям во лжи… К счастью, Агаст был крайне благоразумен для своих лет, — мы знаем об участии еще целой группы мистиков с запада. Это еще не война, но это слишком серьезное дело, чтобы к ней не готовиться, — Майрам на миг замолчала, а потом в её голосе появилась усталость.

Такая, что подделать её было просто невозможно. Наверное, это был момент слабости, но его никто кроме собеседника не видел, так что и рассказать о нем было некому. — Пойми, дитя… Мы росли в жестокое время. Мое детство — это одна кровопролитная война за другой. Да, они шли в основном не под моими окнами, но совсем близко. Страна Рек была бы следующей, пади Бхопалар в противостоянии с племенами потомков Эмуши. Я пришла гостьей после войны в разрушенную страну, мы с мужем не только отстраивали её, но и отстаивали свое право ею управлять. Отстаивали перед нагами, перед моим отцом… Много ведь было претендентов. Я хорошо чувствую, почти чую такие моменты. Это как свежесть в воздухе перед большой грозой, Агаст. И вот сейчас эта свежесть стала уж слишком явной. Грядет что-то плохое. И может статься так, что взрослеть тебе, становиться мужчиной, придется в далеко не мирное время.

— Ты говоришь тяжелые слова, — фраза была совсем недетской. Майрам не знала, где юный полубог её мог услышать, но применил он её в точку.

— Именно так. И потому я и желаю отправить тебя подальше от двора. Я боюсь, что ты можешь стать следующим звеном этой цепи событий, которые ведут нас к пропасти.

— Почему я? — Агаст никак не мог взять в толк. — Из-за моего учителя?.. — внимательно следя за лицом Майрам, он внезапно понял, что что-то ему не договаривают. Что-то скрывают. Что-то важное. — Тиглат говорил, что раскроет, кто мой отец, когда я буду старше, когда буду готов. Это ведь из-за моих родителей? Что вы все от меня скрываете?

— … — Майрам, — юноша шагнул вперед, — пожалуйста!

Нельзя сказать, что первая из жен Раджи заменила Агасту мать полностью, но в некотором роде так оно и было. Он часто бывал при ней, она его воспитывала, она о нем заботилась, интересовалась его успехами. Он нередко принимал пищу с ней и её мужем, с их старшим сыном. Он был поодаль, среди свиты, во время большого жемчужного праздника Аваруна, так что сейчас… Агаст был уверен. В этот раз он получит ответ на свой вопрос. И ответ прозвучал.

— Твой отец — бог Варуна, — Майрам сказала это не сразу. Сначала она долго смотрела ему в лицо, потом сосредоточила взгляд на глазах. Она словно бы придавала серьезность моменту, пыталась сделать так, чтобы её слова не прозвучали как шутка, как безумие. И у нее получилось. Медленно, со скрипом детали мозаики вставали на место в голове юноши.

— Варуна… Так вот оно что, — Агаст поверил сразу. С такими вещами не шутят, да и слишком логичным было предположение.

С того памятного разговора прошло больше двух десятков дней, но слова Майрам не выходили у него из головы. Бог? Его отец — бог Варуна?.. Это ставило все на свои места, но сомнения терзали душу похлеще крюков палача. Сколько вокруг сирот? Даже и высокого статуса? Его возраст как раз подходил, чтобы остаться без родителей во время войны с эмушитами. Сколько она была лет назад? Лет десять как раз? Ну, примерно так как-то. Да и потом там были бои, чистка остатков некромантов. Орды нежити, поднятые ими, были уничтожены не все — даже сейчас на северных территориях можно иногда встретить бродячего скелета или зомби… — Йора, а куда мы направляемся?.. — Агасту вспомнился старый вопрос, мельтешащий у него голове.

— На север, — женщина-сатьян спокойно дернула поводья, поворачивая морду лошади обратно: животному явно что-то мешало, оно постоянно норовило сдвинуть голову и сбиться с шага. Наклонившись вперед, женщина пошерудила по шее и достала какое-то крупное насекомое. Овод? Слишком большой для овода. В любом случае, щетинистое нечто было безжалостно раздавлено кулаком.

— Это ты уже говорила. Но Бхопалар мы покинули. Можно уже сказать конкретное место?

— Агаст пытался быть рассудительным. Честно. Но отношение спутников ему совершенно не нравилось.

— Мал ты еще… — Йора махнула рукой, отсекая этой фразой все возможные вопросы.

Резной посох за спиной Агаста пошел тонкими горящими линиями, словно кто-то подул на уголек, гоня пламенную границу вдоль поверхности. Появившийся дух Шак’Чи полусформированной частью тела завис за спиной юноши, показав язык и пару раз звучно фыркнув.

— Умолкни, обезьяна. А то наложу оковы на твой посох, и будешь там сидеть еще… Пока не приедем, будешь сидеть, — Шак’Чи мгновенно утих, сделав вид, что ничего не происходит. Подумав чуток, он растворился в воздухе. В посохе ему явно было уютнее, чем рядом с этой женщиной.

Кто были предки Йоро, Агаст даже вообразить боялся. Она обладала нездешним именем, кожа была темновата, словно там затесались эмушитские людоеды, а разрез глаз восточный. Она была похожа на удивительную и необычную представительницу империи Чин, чьи уроженцы иногда появлялись в Бхопаларе. И была крайне привлекательной… Была бы, если бы не характер. Наверное, поэтому у нее до сих пор нет мужа… Агаст на всякий случай бросил взгляд на спину едущей на пару метров впереди женщине:

не услышала ли. Возраст у нее был солиден, а характером, говорили, пошла вообще в своего учителя: тот тоже был тяжек на слово. А еще на кулак и расправу.