— Как же, знаем, знаем! — хохотнул Соловей, заправляя за ухо русую прядь.
А Душица, опять уперев руки в бока, напустилась на Мха, втянувшего голову в плечи:
— Кого ты к нам притащил, дурья твоя голова?!
— Не ругай его, он же не знал! — Тайке вдруг стало жалко незадачливого разбойника. Похоже, его тут шпыняли все кому не лень. — И, кстати, раз уж мы вроде как закончили, может, откроешь, чего вы все-таки не поделили с Яромиром?
— Сперва скажи: это ведь он тебя послал по наши души?
Атаманша шагнула прямо к Тайке, Кладенец дернулся, насторожился.
— Нет, я сама пришла. Я вообще не знаю, кто ты такая.
Душица отступила, и меч, дрогнув в Тайкиной руке, обвился змейкой вокруг ее запястья. Уф, пронесло. Ну, теперь-то они наконец сумеют поговорить?
— Пойдемте в дом, сестренки, — предложил Соловей. — Мне кажется, эту беседу лучше продолжить за столом. Наша гостья наверняка голодна.
Тут у Тайки, как назло, заурчало в животе. Грянул смех, и даже Душица, улыбнувшись, махнула рукой:
— Твоя правда, братец. Мы же не разбойники какие!
— А кто? — Тут уже пришла очередь Тайки таращить глаза. Ответом ей снова стал дружный смех.
* * *
— Мы вольные волкобои, понимаешь?
— Честно говоря, не очень.
Теперь, когда до Тайки дошло, что опасность миновала, колени затряслись, руки заходили ходуном, она даже ложку в руке нормально удержать не могла. А тут и суп принесли.
— Ну, вроде как охотники. Но при этом воины. Но война закончилась, поэтому мы больше никому не служим. — Душица, похоже, раздражалась, когда ей приходилось втолковывать прописные истины.
— То есть никого не грабите?
— Ну, вообще-то грабим иногда, — встрял неугомонный Соловей. — Но только плохих людей. А все добро раздаем бедным, ничего себе не оставляем. Ну, если это только не доброе оружие. И с припасами селянам помогаем.
— А, поняла. Вы как вольные стрелки. Ну, типа Робин Гуда.
— Кого?
— А, не важно. Был у нас один такой. Давно, еще в средние века. Занимался примерно тем же, чем и вы.
Тайка, отложив ложку, обмакнула хлеб прямо в мясную похлебку, решив, что так оно будет сподручнее.
— Значит, хороший был человек, — улыбнулся Соловей.
Душица кивнула:
— Хотела бы я с ним познакомиться.
— Ой, это вряд ли возможно. Он уже умер давно, и вообще это легенда. А ты обещала рассказать о Яромире. — Тайка торопилась, потому что чувствовала: еще немного, и ее сморит после всех волнений: она уже зевала, не сдерживаясь.
Воительница сжала губы в линию:
— Да че там рассказывать? Он из знатных. А знать вечно нас, простой люд, ни в грош не ставит. Когда я служила под началом Яромира, из-за него мой брат погиб.
— Ох, сочувствую… — Тайке было горько это слышать. Она-то считала Дивьего воина непогрешимым. Может, вышла какая-то ошибка или недопонимание? — А как это случилось?
— Теперь уже не важно. Не один воевода был виноват. Эта его Огнеслава противная тоже постаралась. Вижу, ты тоже ее не любишь? — От Душицы не укрылось, что Тайка поморщилась от одного упоминания имени Яромировой невесты.
— Не то чтобы не люблю… Я, честно говоря, ее вообще не встречала. Знаю только, что она целительницей была и что попала во время войны в навий плен.
— Это они так говорят? Ха! Да она же наполовину навка! А значит, наверняка перебежчица. Предала всех, понимаешь? И воеводу облапошила.
— У тебя есть доказательства?
— А, это же ясно, как день, — отмахнулась Душица. — В общем, не любим мы их. И Северницу тоже. Ее — в особенности. Впрочем, говорят, судьба ей отплатила за все. Сгинула вместе с Кощеевичем. Выходит, есть справедливость на свете.
Тайка прикусила язык, чтобы не сболтнуть лишнего. Вольным волкобоям совсем не обязательно знать, что Кощеевич и Радмила были заодно. И что, скорее всего, оба сейчас находятся где-то в Волшебной стране. Ну, по крайней мере, она на это надеялась.
А Душица продолжила гневные речи:
— Жаль, не всем пока судьба отплатила. Как представлю, что мои недруги спят на мягких перинах да мед-пиво пьют, такая злость берет, ух! А простые люди страдают. Только-только от войны начали оправляться, и на тебе — новые напасти. То град, то навьи набеги, еще оброк непомерный.
— Какой еще оброк?! — ахнула Тайка.
— Да знамо какой: царский. Радосвету надо своих дружинничков содержать, оружие ковать, хлебом кормить целую ораву. А простому народу оно только в тягость. Теперь новая у царя причуда: зеркала делать повелел, чтобы с Навью воевать. Только, думаю, враки это все и зеркала энти ему для роскоши нужны. Черепицу-то видала на дворце? Во, небось, для того мастеров собирают. А с тех деревень, которые мастера послать не могут, берут пшеницей али овсом для коней. Люди скоро голодать начнут, а он никак не успокоится! — Воительница стукнула кулаком по столу.
— Постойте, зеркала царю и правда нужны, чтобы с Навью воевать. Иначе с Доброгневой не сладить!
Всю сонливость вмиг как рукой сняло — Тайка аж привстала.
— А ты откуда знаешь?
— Да так… По правде говоря, это мой совет был.
Вольные волкобои притихли. Кое-кто зашушукался, но сестрица-Душица прикринула:
— А ну цыц! — И вперила в Тайку внимательный взгляд. — Ох, чего-то ты недоговариваешь, лиса-краса. С чего бы царю тебя слушаться? У нас свои люди при дворе есть. Так вот, что-то тебя никто там не видывал.
— Это потому, что прежде мы с царем только во снах встречались. А теперь моя помощь понадобилась — вот я и иду.
Ох, как хорошо, что она в момент знакомства не ляпнула, кто ее дедушка! Похоже, Радосвета здесь тоже не очень-то любили…
— Хм… — Воительница подперла рукой подбородок. — Нешто тоже с Доброгневой воевать собралась?
— Ну, кто-то же должен, — развела руками Тайка.
— Это по-нашему! — обрадовался Соловей. — Мы тут тоже, знаешь ли, собрались потому, что кто-то же должен о простом народе подумать. Царю-то до этого дела нет.
— Он просто не успевает за всем уследить. — Тайке очень хотелось в это верить. — Сперва врага надо победить, а потом всем вместе поговорить.
— Ха! Так он к нам и прислушался. — Мох шмыгнул носом. — Мы для него — никто.
— Прислушается, если я попрошу!
— Обещаешь? — Душица прищурилась.
В ее взгляде Тайке почудился недобрый огонек. Неужели воительница начала догадываться, с кем имеет дело? Если у них шпионы при дворе, то царицу они наверняка видели. А дальше-то их с бабушкой по одному описанию запросто сличить можно: много ли тут чернокосых да темноглазых девиц из Дивнозёрья бегает? Свои-то все белобрысые и остроухие.
Но что поделать: сказала «а», говори и «б».
— Обещаю! — выпалила Тайка. — Только и ты мне тогда дай слово, что вы не будете царю препятствий чинить, пока мы с Доброгневой не поквитаемся. А если помощь ваша понадобится, то с нами против нее воевать пойдете. Мне кажется, это будет честно.
— С вами — это с кем? — Душица закусила губу и, не дожидаясь ответа, добавила: — С царем не пойду, под руку воеводы ни за какие коврижки не встану. А вот ежели с тобой, лиса-краса, — мы согласные.
— Ну хотя бы так… — вздохнула Тайка. — Значит, по рукам?
Вот уж никак не ожидала, что ей придется дедушку еще и с подданными мирить.
— По рукам.
Душица протянула мозолистую ладонь. Ох, ну и хватка у нее оказалась! Медвежья!
— Тогда я дам вам знать, если понадобитесь. Пришлю письмо. Читать-то вы, надеюсь, умеете?
— Не «если», а «когда». — Душица еще и тряхнула ее руку для верности. — Нешто думаешь, мы будем в лесу отсиживаться, когда такие дела творятся?! Мы же вольные волкобои, а не какие-нибудь хорьки позорные!
— Кстати, а как мы поймем, что письмо от тебя? — Соловей поскреб в затылке. — Мало ли кто нас обманом заманить захочет? Мы, знаешь ли, во дворце не то чтобы желанные гости. Если придем ватагой, всех вмиг сцапают. Ты уж извини, что сразу не сказали, но за наши головы в Светелграде вообще-то награда назначена.
