Я Димасик? Но я же дроу! (СИ) - "noslnosl"

Он смотрел на удаляющуюся спину адвоката, на огни ночного города, и внутри него клокотала не ярость, а нечто новое — холодное, безжалостное понимание. Этот мир был не лучше Мензоберранзана. Он был просто другим. Здесь не резали кинжалами, здесь душили законами, деньгами и бумагами. И чтобы выжить, ему предстояло овладеть этим новым оружием. Или же следует начать ловко использовать старое, если или когда получится вернуть магию. И отомстить.

Он сунул визитку в карман и медленно зашагал в сторону своего дома. Битва была проиграна, но война только начиналась. И теперь он знал имя одного из своих врагов. Михаил Крысин. Это имя он запомнит.

Кайн с трудом, но успел к началу занятий с третьей группой. Вид у него был ужасный: одежда помятая, волосы сальные. Плюс от него разило ни разу не фиалками. Бомж, сосед по камере, от широты души поделился исходящими от него ароматами.

Поэтому Кайн ворвался в аудиторию и объявил о том, что урок переносится на воскресенье из-за форс-мажора. На вопросы любопытных, которым было интересно понять, отчего у учителя такой непрезентабельный вид, он заявил, что увлекся магическим ритуалом, который пришлось проводить не в лучших условиях. И что у него там колдовство не доделанное и срочно к нему нужно вернуться.

Выпроводив учеников, он поспешил домой. На самом деле ему хотелось скорее поесть, искупаться и постирать вещи. Ему было противно то, как он выглядел.

После того, как привёл себя в порядок и насытился, он с кредитки оплатил штраф и услуги адвоката. Деньги со счёта ИП он решил приберечь на жизнь или оплату офиса, которая вскоре неизбежно настанет.

На следующий день он начал обзванивать учеников второй группы. Пришлось лично позвонить каждому из них, за исключением Крысина. Он объяснял, что его подставили, подкинув запрещённую книжку. При этом чувствовал себя ребёнком, которому приходится оправдываться за то, чего он не совершал и которому никто не верил. Это возрождало в его душе злость.

На следующий урок второй группы явились всего семь человек из двадцати пяти. Это было словно плевок в душу, в которой кипело негодование в адрес Крысина. Значит, две трети людей не поверили ему и приняли за преступника, а себя посчитали обманутыми. Но он же им никакой пропаганды не читал, ничего плохого им не делал.

«Сволочь, Крысин! — зло думал Кайн, читая лекцию со спокойным лицом. — Испортил мне репутацию и снизил шансы заработать и заполучить преданных неофитов. Что б тебя Ллос рукоятью кнута в очко возлюбила!»

Мысли о Крысине и подброшенной книжке стали навязчивой идеей, незаживающей раной. Кайн прокручивал в голове тот день снова и снова, и с каждым разом унижение и ярость становились только острее. Он долгие годы выживал в жестоком подземелье Мензоберранзана, при этом позволил какому-то стражнику-человечку, вооружённому не клинком, а бумажкой, поставить его на колени. Это было невыносимо.

Но если в мире дроу ответом был бы отравленный клинок или внезапное исчезновение обидчика в паутине подземелий, в крайнем случае, открытая дуэль, то здесь правила были иными. Прямое насилие над Крысиным было бы самоубийством. Система, частью которой являлся старший лейтенант, защищала своих. Нет, нужно было что-то другое. Что-то, что позволило бы не просто отомстить, а обезопасить себя в будущем. По крайней мере, до тех пор, пока он не обретёт прежнее магическое могущество и не сможет действовать более жёстко и без оглядки на государственную машину.

Его преследовала мысль:

«А ведь подбросить могли что-то более весомое, чем книжку».

Он снова и снова возвращался к статьям в интернете, которые читал вскоре после неприятного знакомства с полицейским беспределом. Среди найденных им материалов часто встречались истории о людях, которым в карманы или в машины, или домой подкладывали наркотики, после чего их жизнь превращалась в ад. Штраф в пять тысяч за книжку казался невинной шуткой по сравнению с годами заключения за хранение запрещённых веществ.

Однажды вечером, сидя в своей квартире и глядя на тёмный силуэт торгового центра, он принял решение. Офис — его новая «пещера», и она должна стать неприступной крепостью. Он не мог позволить, чтобы его снова так легко скомпрометировали. Но защитить эту «пещеру» так, как ему бы хотелось, он не мог. Туда невозможно было напихать убийственных заклинаний или на худой конец установить пулемётные турели. Во-первых, пулемёты ему никто не продаст. Во-вторых, вряд ли владелец офисного здания обрадуется тому, что кто-то будет в его строении создавать смертельно опасные ловушки. В-третьих, что самое главное — это противозаконно.

И всё же об одном способе обезопасить себя он узнал. На следующий день, вместо подготовки к лекциям, он отправился в большой магазин электроники. Деньги с кредитки снова таяли, но теперь это была не трата, а инвестиция в безопасность. Он долго изучал полки с системами видеонаблюдения, чувствуя себя на удивление комфортно среди этих странных артефактов человеческого мира. В конце концов, его выбор пал на компактную Wi-Fi камеру с функцией ночной съёмки, детектором движения и возможностью хранить запись в облаке. Она была маленькой, легко маскируемой и не требовала сложного монтажа.

Установка заняла у него меньше часа, и это при том, что с человеческими артефактами он познакомился недавно. Ко всем их устройствам шли на удивление легко понятные инструкции. Это не гномий ритуал, в котором без поллитра сто двадцатиградусной самогонки не разобраться.

Он выбрал место в дальнем углу офиса, откуда был виден и вход, и его лекторский стол, и большая часть помещения. Камера была замаскирована самым банальным образом. На помойке за торговым центром он набрал картонок, из которых собрал обратно коробки. Сложил их стопкой. В верхней коробке от офисной техники он проделал незаметное отверстие для объектива. Подключив камеру к сети арендодателя, к которой у него имелся доступ, и, настроив через приложение на своём старом смартфоне, он провёл тест.

Изображение было чётким. Он видел каждый уголок пустого зала, за исключение того угла, в котором стояла камера. Чувство контроля, которое он испытал, наблюдая за картинкой на экране, было почти таким же приятным, как первая успешная манипуляция маной в его прошлой жизни. Это была его защита. Его страж.

С этого дня Кайн, приходя в офис, первым делом открывал приложение и убеждался, что камера работает, пишет. Перед каждым занятием он проверял все укромные места в кабинете. И после того, как последний ученик уходил, он первым делом не запирал дверь, а просматривал в ускоренном режиме запись, следя за тем, не остался ли кто-то один, не подошёл ли кто-то к его столу без спроса.

Эта мера не принесла немедленного успокоения. Напротив, она подпитывала его паранойю. Каждый странный взгляд ученика, каждое неловкое движение теперь фиксировалось и анализировалось. Он ловил себя на том, что во время лекций его взгляд непроизвольно скользил в сторону замаскированной камеры, и он мысленно давал себе отчёт:

«Успокойся, Кайн, всё записывается. Любое действие, любое слово. Если Крысин снова появится и что-нибудь подбросит, то у меня будет доказательство».

Однажды, просматривая запись с третьей, самой малочисленной группы, которая после неприятного инцидента стала второй по численности, он заметил нечто интересное. Одна из учениц, молодая девушка с чёрными прямыми волосами по плечи, которая всегда одевалась неприметно в синие джинсы и тёмные футболки, а на уроках сидела с заинтересованным видом, после окончания лекции задержалась. Кайн уже собрался было поднять тревогу, когда увидел, что она не пошла к его столу, а, оглянувшись, быстро подошла к окну и под подоконником за отопительной батареей оставила маленький, тускло поблёскивающий камешек.

Кайн чуть не рассмеялся. Это была не подстава, а «подарок». Якобы «заряженный заклинанием» кристалл, одна из тех дешёвых безделушек, что продавались в эзотерических лавках. Девушка, видимо, решила «подпитать» «место силы» или навести на учителя «порчу». Глупость и наивность этого жеста были поразительны, поскольку Кайн был абсолютно уверен в том, что человеческая якобы магия на самом деле полная ерунда, которая никак не работает. Это не вызвало у него ничего, кроме чувства удовлетворения и лёгкого удивления. Камера работала. Она помогла ему заметить не угрозу, а абсурдную ситуацию, но она работала.