Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

— Ну допустим, — он задумчиво почесал бороду. — Так-то да, возьму, пожалуй. По две серебрухи за штуку дам.

Две серебрухи за ядро. Не бог весть какие деньги. Впрочем, для нищего пропойцы четыре серебрухи были целым состоянием.

— По три серебрухи за штуку, — кивнул я и протянул руку.

— Ага. Не вашим, не нашим. Две серебрухи и пять медяков. — ответил Борзята и полез в поясной кошель.

Отсчитал монеты и передал их мне. Борзята бережно убрал ядра в карман. При этом продолжал коситься на меня. Словно ждал подвоха.

— Ежели ещё будут, неси, — буркнул он.

— Непременно, — пообещал я и направился прочь.

За спиной слышалось бормотание купца. Наверняка пытался понять, как деревенский алкоголик раздобыл ядра слизней. Школьные уроки химии наше всё!

Я разделил монеты поровну в два кармана. Две серебрухи и пять медяков Петрухе, два с половиной серебряника соседке за кур, а то каждый день волком смотрит на меня. Достала.

Я подошёл к Петрухиной избе и стукнул кулаком в ставню. Раз, другой, третий. Петруха выглянул из окна и выглядел он неважно. Правая рука была замотана тряпицей пропитанной сукровицей.

— Ярый? — удивился он. — Ты чего тут? Помощь какая нужна?

— Держи, — я протянул ему две серебрухи и пять медяков. — Твоя доля за вчерашнюю охоту.

Петруха уставился на монеты. Потом на меня. Потом снова на монеты. Его губы зашевелились беззвучно. Словно он считал, но сбивался. Или пытался вспомнить молитву.

— Не, Ярый, не могу, — замотал он головой. — Я ж ничего толком не сделал. Только обузой стал.

— Не умничай, — отрезал я строго. — Сказал заслужил, значит заслужил.

Я взял его здоровую левую руку. Разжал пальцы и вложил монеты. Крепко сжал его кулак сверху. Петруха ошарашенно заморгал глядя то на свою руку, но на меня. Кадык дёрнулся и парень тяжело сглотнул.

— Через день мне понадобится твоя помощь. Чтоб был как штык. Понял?

— Ярый! Да я… Да я! Сделаю! Всё сделаю конечно! — просиял Петруха. — Спасибо, Ярый! — Выпалил он и скрылся в избе, откуда раздался его звонкий вопль. — Дед! Деда, топай свататься к Анфиске! Я две с половой серебрухи заработал!

Послышался грохот, звон, старческое ворчание. Потом неразборчивая перебранка. Дед что-то бубнил про блажь. Петруха кричал про честный заработок. Я невольно улыбнулся и пошёл дальше.

Добрался к соседкиному двору когда уже стемнело. Не успел я даже подойти к калитке, как дверь избы распахнулась с грохотом пушечного выстрела. На крыльцо вылетела хозяйка с метлой наперевес. Метла была берёзовая, крепкая, такой можно и голову проломить.

— А ну пошёл отсюда, ирод окаянный! — заорала она. — Опять за курами моими припёрся⁈

Её голос звучал громче сирены. Она замахнулась метлой подбегая к калитке.

— Я те щас так огрею, мало не покажется!

— Угомонись. Я долг пришел отдать.

— Чё? — не поверив своим ушам замерла она.

Я положил на забор монеты, чтобы не скатились.

— Это за кур, — пояснил я. — Вторую половину отдам в течение месяца.

Метла медленно опустилась. Тётка подошла к забору. Наклонилась, разглядывая монеты. Потрогала одну пальцем, словно проверяя на подлинность.

— Эт чёй-то? — спросила она ошарашенно. — Совесть, что ль, проснулась?

— Ага, — кивнул я. — Типа того.

— Ну дела, — выдохнула тётка.

Она взяла монеты и покрутила в руках. Недоверие на её лице боролось с изумлением. Как трещина в стене борется с штукатуркой.

— Слово пропойцы, конечно, как решето. Воды не удержит. Но серебрухи настоящие, это да. Половину отдал и на том спасибо. — мирно сказала она, а потом взорвалась. — А теперь пшел вон отсюда! Алкаш проклятый!

Я улыбнулся и пошёл прочь. Пять серебрух пришли и ушли. Как зарплата в конце месяца. Зато немного подлатал репутацию. Приняв баню, я поужинал и пошел спать. Проваливаясь в сон обратил внимание на сообщение системы:

СОСТОЯНИЕ ЗДОРОВЬЯ: КРИТИЧЕСКОЕ

Диагностированные профессиональные заболевания:

— Хронический пылевой бронхит (тяжелая стадия)

Прочие недуги:

— Хронический алкоголизм (ремиссия)

— Истощение (дефицит массы тела 12%)

— Авитаминоз (средний уровень)

ТЕКУЩЕЕ СОСТОЯНИЕ:

Без лечения смерть наступит через: 3 дня и 7 часов (отказ лёгких).

Вот же скотство. Я этот еловый отвар литрами пью, а срок жизни всё не увеличивается, а только уменьшается… Зато от экземы избавился и алкоголизм в ремиссии. Это уже что-то. Жаль только что мне осталось жить три дня. За это время я в лучшем из случаев смогу сделать один стол. Так себе перспектива.

Родился в новом мире, сделал два стола, две лавки, полку и один сундук, а после помер. Можно сказать увековечил своё имя, оставив после себя кучу долгов и не до конца замазанную хибару в которой я уже давненько не бывал. Тяжело вздохнув я провалился в сон.

Снилась мне всякая жуть. Слизни окружали со всех сторон и ползли ко мне. Почему-то у них имелось прозрачное лицо похожее на Петрухину физиономию. Оно то и дело разевало рот и орало «Почему пострадал именно я? Это ты должен был гореть в кислоте!».

Я вскочил с печи когда небо только начало окрашиваться алым. Встряхнул головой прогоняя дурной сон. Вины за собой я не чувствовал, так как инструктаж был проведён, а нерадивому работнику ещё и компенсацию выплатил по итогу.

Плеснул в лицо водой из ведра стоящего рядом с окном. Растёр влагу по шее и отправился в лес. А что ещё делать? Древомир будет спать ближайшие часы, а Петрухина лопата всё ещё у меня. Значит нужно пользоваться имеющимися ресурсами и не терять время попусту!

Проходя через ворота частокола снова наткнулся на стражников. Они как всегда зубоскалили.

— Ярик! Говорят вас с Петрухой вчера грибы покусали, да?

Напрашивалась рифма на букву «М», но я сдержался.

— Ага. Покусали. Видишь, взял с собой лопату. Пойду мстить им.

— Ха-ха-ха! Во трепач! Ну иди, иди. Садовод хренов. — Хмыкнул стражник пропуская меня.

Спустившись с холма я углубился в лес и отправился туда где совсем недавно прикончил двух слизней. Почему именно туда? Всё просто. Почва там была глинистой. Да, копать тяжелее, зато стенки будут держать форму. Песчаный грунт осыплется к чертям. А мне нужна чёткая геометрия. Как в проекте, миллиметр в километр, так сказать.

Добравшись до места, я разметил круг и начал копать.

Господи, как же тяжело давалась работа этому телу. Бронхитные лёгкие хрипели после каждого десятого удара. Спина ныла как гнилое бревно под нагрузкой. Руки быстро покрывались мозолями. Пот заливал глаза, рубаха промокла за полчаса.

На стройке для таких работ есть экскаватор. Или хотя бы бригада землекопов. А тут я один. Романтика средневековья, будь она неладна.

Копал я часа четыре с перерывами. Перерывы занимали больше времени, чем работа. Садился на корягу, хватал ртом воздух и пытался не потерять сознание. Потом снова вставал и долбил глину.

К полудню яма была готова. Коническая воронка глубиной в два метра. Стенки гладкие, ровные, с уклоном в шестьдесят градусов.

Глину для обмазки добыл тут же, со дна ямы. Самая жирная глина лежит глубоко. Правда был нюанс. Пришлось собирать глину в трофейную рубаху и тащить к ручью. Там окунать поклажу в воду и волочить обратно. Это было адское занятие. Тяжелое и грязное, но я справился.

Умирая от усталости я замесил размокшую глину ногами, как тесто. Добавил немного песка для термостойкости и обмазал стенки ямы в два слоя. Первый грубый, толщиной в палец. Дал подсохнуть ему полчаса, хотя кого я обманываю? Эти полчаса я лежал пластом и не мог пошевелиться. Когда же слой подсох, я нанёс второй. Более тонкий и разгладил мокрой ладонью. Стенки стали гладкими как стекло.

Следом я набросал сухих дров до половины глубины ямы и пришлось возвращаться в деревню, так как кресало я забыл. Сбегал за кресалом, отнёс лопату. Возвращаясь к яме ноги перестали шевелиться. Упал на мокрую землю и сидел минут пятнадцать прежде чем жжение в мышцах прекратилось и я смог снова ходить.