Она подняла руку, Пушок — крыло, Лис с Маем тоже были за, а Митяй воздержался. Оставшийся в меньшинстве Яромир пожал плечами:
— Ну как знаете.
И по иронии судьбы янтарные цветочки обнаружил именно он. Причем даже не искал особо — просто разворошил ногой сугроб и наткнулся. Другие к тому времени уже весь снег перепахать успели, а дивий воин просто в сторонку отошел — и на тебе! Вот и не верь после этого в удачу.
— Добрая примета! — Май не без зависти рассматривал его находку. Хрупкие стебельки в широкой ладони Дивьего воина казались совсем тоненькими, словно ниточки. — Говорят, кто нашел, тому скоро повезет. Можешь загадать желание. Если не потухнут, значит, сбудется.
Яромир сосредоточился, глядя на мерцающие цветы, а потом зашевелил губами, будто прошептал что-то. Тайка многое бы отдала, чтобы узнать, какое желание загадал дивий воин, но спрашивать, конечно, постеснялась. О таком ведь вслух не говорят, а то не сбудется.
Когда дивий воин закончил шептать, лепестки, казалось, разгорелись только ярче, и он хмыкнул:
— Надо же, не погасли!
— Давай их сюда, — протянул ладонь Лис. — Еще не хватало, чтобы из-за твоих желаний нам другие цветы искать пришлось. И ступайте погуляйте пока. Колдовство чужих глаз не любит. Май, показывай, где тот зеркальный камень.
Они ушли. Микрогорыныч тоже попрощался и, сказав, что они встретятся в замке, уполз на разведку. Проголодавшийся Пушок улетел искать зимние ягоды, так что Тайка с Яромиром остались вдвоем у почти потухшего костра. Дивий воин подбросил немного веток, и пламя вспыхнуло с новой силой, чем Тайка и воспользовалась, чтобы сделать чаю.
— Не жалеешь, что ввязалась во все это, дивья царевна?
От неожиданного вопроса она вздрогнула и покачала головой:
— Ни капельки.
— Хорошо. Главное — потом не пожалеть.
— Да что ты все каркаешь? — Тайка поежилась, кутаясь в плед. — Вроде ворона у нас не ты, а Май.
— Просто сердце не на месте.
Он отпил глоток из кружки.
— Даже после того, как цветочки сказали, что все будет в порядке?
— Они ничего такого не говорили. Знаю, я должен был загадать совсем другое желание — про успех нашего дела, про победу над Доброгневой. А я поступил глупо: загадал не то. Для себя. Не знаю, что на меня нашло…
Тайка коснулась его плеча:
— Не жалей… Значит, так было нужно. Первое, что приходит на ум, — обычно самое важное.
Теперь ей, конечно, было еще любопытнее: что же это за желание такое…
Яромир вдруг резко встал и огляделся.
— Ты куда?
Тайка тоже вскочила, успев подумать самое плохое: а вдруг их обнаружили, сейчас как выскочат из-за дерева какие-нибудь упыряки!
— Поискать еще подснежников. Нужно перезагадать…
— С ума сошел?! — Она развернула Дивьего воина к себе. — Так нельзя! Не искушай судьбу.
— А то что?
Яромир так странно это сказал — с горечью и с вызовом одновременно, — что Тайкины пальцы сами собой разжались, выпустив ткань его плаща.
— Ладно. Поступай как знаешь.
Она вернулась к костру и вцепилась обеими руками в чашку. На глаза наворачивались слезы, но Тайка глотала их, не давая пролиться. Нет, она не обижалась. Просто хотела помочь Яромиру, но не знала как. Ну что за человек? Все в себе держит, ничем не делится! Еще друг называется!
Тайка сунула руку в карман толстовки, и мешочек с семенами, которые дала Мара Моревна, будто бы сам прыгнул в ладонь. Точно! Она же должна посадить их, чтобы вырастить травку и приманить зверя-прародителя. Ноябрь — не лучшее время для садоводства, конечно. Но волшебная травка на то и волшебная, чтобы не подчиняться правилам. В любую погоду вырастет, коли на то будет воля судьбы. А под приметным дубом Тайка ее легко найдет. И она решилась: выкопала ямку, высыпала туда семена, полила водицей и прошептала:
— Расти поскорее и к солнцу тянись, как дым от костра поднимается ввысь. Сил набирайся, назло всем ветрам, — и расцвети, как настанет пора!
Ей показалось, будто за деревьями мелькнул чей-то силуэт, но ощущение чужого присутствия пропало, когда земля под ладонями потеплела, словно отзываясь на заклинание, и показался первый росток. Тайка ахнула: неужели так быстро?
Но тут налетел ветер, бросил в лицо ледяной крупой вперемешку с сухими листьями. Пришлось набрать в горсть снег и прикрыть волшебную травку, чтобы не выстудило до срока.
— Что ты тут делаешь, ведьма? — полюбопытствовал Май из-за ее плеча. И когда только подкрасться успел?
— Фу, не пугай меня так! — Тайка вытерла пот со лба. — А где Лис?
— Он просил пер-редать, что все готово. Собир-рай остальных — и в путь.
— Ур-ур-ура! — с ближайшего дерева спикировал Пушок. — Я уже замерз ждать. Кто-нибудь хочет клюквы?
В когтях он сжимал пакет от барбарисок — теперь полный ягод.
— Кислая, небось, — поморщилась Тайка.
— Значит, на компот.
Коловерша сунул пакет ей в руки.
— Потор-ропитесь, а то княжич из нас самих компот сделает. Кстати, а где наш великий воевода?
Яромира пришлось выкликать в лесу. Впрочем, на зов он явился довольно скоро. Запыхавшийся, раздосадованный и без подснежников.
— Ну что, скажешь: «А я же говорила»? — хмуро глянул он на Тайку.
Та, вздохнув, покачала головой:
— Зачем мне тебя упрекать? Ты и сам прекрасно с этим справляешься.
Яромир тут же смутился, пробормотав:
— Прости, дивья царевна. Это досада говорит, не я. Думал, смеяться будешь…
Тайка взяла его за руку:
— Все будет хорошо, вот увидишь.
Ей и правда хотелось в это верить. Но теперь и у нее сердце было не на месте. Не зря же говорят, что беспокойство заразно.
— Княжич ждет, — пришлось поторопить их Маю, а то они так бы и стояли, глазея друг на друга.
Опомнившись, Яромир быстро затушил костер, они собрали вещи и устремились вслед за Маем туда, где их ждал Лис.
У Тайки дух захватило от красоты и величественности вида: черная скала не менее чем в три человеческих роста нависала над долиной, и на ее отполированной поверхности играли солнечные блики. Само зеркало, обрамленное сухой травой и обычным камнем, начиналось не сразу от земли, а где-то на уровне Тайкиной макушки. Что ж, значит, придется немного подтянуться, чтобы туда залезть…
— Куда оно нас перенесет? — деловито поинтересовалась она у Лиса. — Прямо в замок?
— Ага, чтобы уж сразу и наверняка огнепескам в пасть! — фыркнул тот. — Нет, мы пойдем другим путем. Под замком Кощея подземных ходов видимо-невидимо. Я знаю, как туда проникнуть, и знаю дорогу, ведущую прямо к башне, где заточена моя мать. Если повезет, нас даже никто не заметит.
— Думаешь, Василису не охраняют? — засомневалась Тайка.
— Конечно, охраняют. Но, если мы увидим стражу раньше, чем они нас, я с этим разберусь.
Ну конечно, разберется, кто бы сомневался. Главное, чтобы не вышло как в тот раз, когда Лис был с ними, но ничего не смог сделать. Тайка на всякий случай скрестила пальцы на удачу, а Кощеевич хлопнул ладонями по гладкой черной поверхности, та помутнела и дрогнула, словно вязкая болотная жижа. Первым в открывшийся проход влетел Май в вороньем облике. А сразу после этого Лис подтолкнул Тайку в спину:
— Иди, ведьма.
— Нет, сначала я.
Яромир, опередив ее, скрылся в мутной пелене, а когда Тайка полезла следом и перед глазами все потемнело, именно дивий воин поймал ее за руку и вытащил на яркий свет. Ощущения — как будто и в самом деле из болота вынырнула. Даже пахло как-то неприятно.
— Говорят, навьи зеркала поначалу только из этого камня и делали, — шепнул ей Яромир. — А потом перестали. Потому что это не камень вовсе, а кровавчик — горынычева кровь.
— То-то Лис не рад… — вздохнула Тайка.
— В тех подземельях, о которых он говорил, я слыхал, до сих пор дикие горынычи водятся.
— А те, что Доброгневе служат, какие? Домашние, что ли?
С ее губ сорвался нервный смешок, и Яромир тоже усмехнулся в ответ:
— Домашний Горыныч, придумаешь тоже…
