— Эх, видать, еще не время… разве что… — Она глянула на Индрика. — Ты говорил, что способен подталкивать течение? Ну там, река судьбы, стремнина, все такое… А можешь сделать так, чтобы травка выросла побыстрее?
Зверь наклонился к ростку, и Тайка испугалась: а ну как сожрет?! Подалась вперед… и сама себя одернула: это ж не обычная лошадь! Индрик ясно показал, что хочет помочь, почему бы просто не довериться ему?
И она не прогадала. От теплого дыхания чудесного зверя зеленый стебелек пошел в рост, выпуская новые листки. Вот уже показались белые с алой сердцевиной цветы, в воздухе пахнуло приторной сладостью, как на конфетной фабрике. Потом лепестки пожухли и опали, явив взгляду коробочку с семенами, как у мака.
— Пора собирать урожай. — Индрик сказал это очень тихо и ласково, словно боялся спугнуть диво дивное. — Скорее, ведьма. Нельзя допустить, чтобы семена созрели, иначе придется начинать все сначала.
Нож остался в потерянной сумке, и Тайке пришлось переломить стебель голыми руками. Она укололась о шип — ничего себе, какой агрессивный мак! Капля крови упала на снег, вторую девушка слизнула с подушечки пальца.
— Слушай, я тебе уже, наверное, надоела, но ты не поможешь мне развести костер? Скажем, я соберу хворост, а ты высечешь искру копытом. Ну, если не сложно.
— Ладно. Как раз получится, что я трижды помог тебе: три — хорошее число.
Тайка чмокнула его в нос и бросилась за хворостом.
Индрик от такого проявления чувств опешил, но через некоторое время присоединился к ней, помогая таскать веточки и камни. Через некоторое время обложенное камешками костровище было готово. Немного полюбовавшись на дело рук своих, Тайка кивнула:
— Ну, давай!
И Индрик ударил копытом, выбив целый сноп искр. Хворост вмиг занялся, огоньки побежали по веточкам, а Тайка принялась раздувать пламя.
— Послушай, ты не мог бы встать с наветренной стороны… — Она подняла голову, но зверь уже исчез. Что ж, он и так много сделал для нее… Жаль, что поблагодарить не успела.
— Спасибо.
Тайка погладила отпечаток копыта на снегу и продолжила дуть на хворост. Вскоре занялись ветки потолще, и даже еловое бревно начало тлеть. Костер больше не грозил потухнуть, и девушка бросила стебелек прямо в пламя. Дым из серого на мгновение стал синим, по поляне поплыл все тот же сладкий запах.
Ждать долго не пришлось: за спиной послышался шелест крыльев. Тайка обернулась и увидела на дубу ворону с белым пером в крыле.
— Май?
Сердце затрепетало от радости: друзья ее все-таки нашли!
Птица ударилась оземь, принимая человечий облик. Только, в отличие от Тайки, Май почему-то не улыбался. Она вскочила на ноги, задыхаясь от дурного предчувствия:
— Эй! Что-то случилось? Что-то плохое, да?!
— Пока нет, цар-р-ревна. Пока нет. Но непр-ременно случится.
Лицо приятеля исказила кривая ухмылка, и Тайка наконец догадалась: это вовсе не Май, а Ворон Воронович. Тот самый, что направил ее в прошлый раз от камня на развилке по пути, где «убитому быть».
Она в ужасе попятилась.
— Вижу, ты меня узнала, — осклабился Воронович, играя длинными птичьими когтями. — Потолкуем, Тайка-цар-ревна?
Глава восемнадцатая. Темный двойник
— Только не говори мне, что ты и есть прародитель зверей! Ну, то есть в твоем случае птиц, конечно…
Хищный взгляд Вороновича Тайке очень не понравился, поэтому она решила перехватить инициативу в беседе, отвлечь. Ну, по крайней мере, удивить его получилось. Он вскинул брови:
— Что за чушь ты несешь?
— Потому что это было бы очень досадно. У тебя ведь совсем нет шерсти, только перья. А мне шерсть нужна…
Рука тем временем нащупала Кладенец. Так странно было видеть знакомое лицо и чужие, злые глаза. Это было похоже на кошмарный сон, и Тайка на всякий случай ущипнула себя: а вдруг получится проснуться? Не помогло.
— Не подходи! — выпалила она.
Вжух — клинок вырос в ее руке, и Воронович шарахнулся в сторону. Ага, знай наших!
— Совсем спятила, цар-ревна?!
— А кто меня на верную смерть отправил, а?
— Ну, пер-репутал, с кем не бывает! — развел он руками и улыбнулся, на мгновение став похожим на прежнего милого Мая. Но Тайка не позволила себе обмануться:
— Врешь. Мне уже все рассказали. Тот, кто потерял свою нить судьбы, рано или поздно превращается в темного двойника. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, кто стоит передо мной.
Воронович расхохотался:
— А тебя не пр-роведешь! Только ведь и я не дур-рачок. Опусти меч, я знаю, что ты не сможешь пр-ричинить мне вред. Р-ранишь меня — р-ранишь и Мая. Убьешь меня — Май тоже умр-рет.
Тайка, конечно, храбрилась, вот только в глубине души знала: негодяй прав, ей не хватит пороху атаковать первой. Да что там, она вообще не хотела сражаться. Ну почему люди не могут решать свои проблемы мирным путем?
— Не надейся! Если придется защищаться, я наваляю тебе так, что мало не покажется! — Клинок она не опустила, наоборот: наставила Вороновичу прямо в горло. — Чего ты вообще ко мне прицепился?
— Ты сама виновата. — Темный двойник облизнул губы, будто собирался сожрать Тайку. — Р-раздаешь добро напр-раво и налево, свою нить к чужой пр-ривязываешь. Стало быть, не очень-то она тебе и нужна.
— То есть все это для того, чтобы отобрать у меня нить судьбы? — Девушка с облегчением опустила меч. — Я поняла: ты хочешь спасти Мая! Так я тоже этого хочу. И у меня даже есть план. Нам не нужно враждовать, понимаешь? Мы на одной стороне!
В ответ Воронович скрипуче рассмеялся:
— Ох, сомневаюсь, цар-ревна. Мне плевать на Мая, от него одни пр-роблемы. Коли ты спр-рядешь ему новую нить, мне пр-ридется исчезнуть, стать непр-риятным воспоминанием, тенью в самом темном уголке души. Нет, мне нужно силой отобр-рать чужую нить, чтобы выжить. И твоя вполне подходит. Кр-репкая, длинная, такую и захочешь, не обор-рвешь.
— Ах, вот как? Ну тогда купи себе гэ-зэ-эм!
Она снова вскинула меч.
— Что купить?…
Воронович вытаращился на нее, и Тайка, усмехнувшись, расшифровала:
— Губозакатывательную машинку. Потому что я тебе свою нить не отдам.
— Не я забер-ру, так др-ругой, — пожал плечами Воронович. — Ты еще не поняла, почему все так с тобой носятся? Лису ты была нужна, чтобы матушку Василисушку выр-ручить. Тепер-рь, когда ты свое дело сделала, он о тебе и не вспомнит. А Яр-ромир-р сам на твою нить виды имеет. Помнишь? Он ведь тоже чер-рез смер-рть прошел. Ты для него теперь р-ресур-рс. Как бутер-рброд пр-ро запас.
— Ты всех по себе не равняй-то! Яромир не такой!
— Был не такой. А тепер-рь изменился. Его упыр-рь покусал, помнишь?
Еще бы она не помнила… Верить Вороновичу не хотелось, но в душе все-таки шевельнулось сомнение. Дивий воин и впрямь стал немного другим. Почти перестал ей перечить, то и дело добрые слова говорит, смотрит ласково… Она-то думала, что это хороший знак. А вдруг нет?
— Яромир мой друг и много раз это доказывал. Ты нарочно на него наговариваешь.
— А может, пытаюсь р-раскр-рыть тебе глаза? Где сейчас этот твой др-руг? Милуется с Огнеславой?
— Уверена, он меня ищет. И скоро найдет!
— Но будешь ли ты этому р-рада?
Стоило Вороновичу сказать это, как налетел ветер, бросил в лицо снегом. Над их головами сгущались ватные тучи, сулящие метель.
— Тебе я точно не рада. — Запястья начинали слабеть, и Тайка перехватила Кладенец обеими руками. — Давай, кыш отсюда, птичка!
Но Воронович и не думал улетать, вместо этого сделал еще один незаметный шажок вперед.
— Если ты вдр-руг не заметила, девица Огнеслава тоже без судьбы живет. Яр-ромиру тепер-рь вдвойне тебя бер-речь надобно. Твоей нити им на двоих хватит. Видала, небось, как он на нее смотр-рит? Вот где настоящая любовь!
Тут Тайкино сердце сжалось, словно его стальным обручем стянуло, дурнота подступила к горлу.
