— Был жив-здоров, когда мы виделись в последний раз.
— Жив! — кивнул симаргл, тыкаясь мокрым носом в ее руку. — Я-чу-ю.
Бедный пес, он еще и ее успокаивает! Тайка погладила покатый белый лоб.
— Я уверена, что с ним все в порядке. Индрик-зверь сказал, что Яромир с Огнеславой спаслись из Кощеева замка, а он никогда не лжет. Ты ведь помнишь Огнеславу?
Вьюжка счастливо улыбнулся, как умеют улыбаться только здоровенные псы:
— Да. Я-рад. А-ты?
Тайка пожала плечами. Врать не хотелось: она ведь Индрику обещала!
— И да и нет. Все очень сложно, понимаешь? Мы вроде как спасли Василису. И Огнеслава тоже выбралась из плена. Но, пока мы не сладим с Доброгневой, это вроде как не победа. Война, наверное, уже началась. Возможно, прямо сейчас упыри и злыдни атакуют Светелград, а нас всех раскидало по миру, У троих соратников нет нитей судьбы, и все мои попытки спрясть для них новые закончились ничем. У Мая уже крыша поехала, значит, Яромиру и Огнеславе этого тоже не избежать. А еще все говорят, что это мне суждено победить Доброгневу. Но я… — Она всхлипнула. — Я даже волка, который хотел меня сожрать, мечом ударить не смогла. Он ведь живой — рука не поднимается…
— Жал-ко вра-га? — фыркнул симаргл.
Тайке показалось, что презрительно, и это ее совсем доконало. Из глаз брызнули слезы, и она зарыдала, зарывшись лицом в белоснежную шерсть.
— Ох, Вьюжка… Наверное, прав был Яромир. Я еще очень маленькая, и мне все это просто не по силам. Я потерялась, запуталась, не знаю, кому можно верить, что делать… Может, я и впрямь гожусь только на то, чтобы кикимор из яблоневого сада гонять?
— Хо-чешь до-мой? — Пес склонил голову набок.
— Ты имеешь в виду, в Дивнозёрье? Предлагаешь отнести меня туда?
— Не прям ту-да. К дуп-лу. На-зад те-бя про-пус-тит.
Сердце забилось так сильно, что Тайке пришлось приложить руку к груди, чтобы оно унялось, глупое. Да, она хотела домой, и очень! Вот бы — вжух — и будто по мановению волшебной палочки все стало как раньше! Тихая жизнь, маленькие проблемы, которые только кажутся большими. Да она бы лучше каждый день проклятую алгебру решала, чем на войну пошла!
Но время вспять не повернешь, увиденного не развидишь. Не сможет она спокойно жить в свое удовольствие и попивать чаек с пряниками, зная, что ее близкие где-то там сражаются… И Тайка отчаянно замотала головой:
— Нет! Я не отступлю!
— Вот-и-слав-но!
— Доброй ночи, — вдруг раздался за ее спиной незнакомый женский голос. Грудной, бархатный — его так и хотелось слушать.
Тайка обернулась и остолбенела: между стволами деревьев стояла громадная белая волчица, похожая на одну из тех ледяных фигур, какие зимой ставили в райцентре на площади у торгового центра. Она была даже больше Вьюжки! А подле нее крутился и скалил зубы уже знакомый серый вожак:
— Ха! Я же говорил, скоро свидимся!
Вьюжка, завидев их, зарычал и снова перешел на мысленную речь:
— Плохо дело… Прыгай на меня. Улетаем!
— Ты можешь лететь куда хочешь, симаргл. — Волчица медленно вышла из тени, ее глаза полыхнули зеленым пламенем. — А девочка останется с нами. Я так решила.
Глава девятнадцатая. Волчеягодника вкус
— Вот только не надо за меня решать! — буркнула Тайка, прижимаясь к теплому боку Вьюжки.
А сама сосредоточилась, чтобы донести до симаргла простую мысль: «Сейчас я их отвлеку, а ты готовься — бежим по моей команде!»
Волчица же усмехнулась, будто подслушала. Вьюжка вздохнул и затараторил внутри Тайкиной головы, словно оправдываясь:
«Прости, планы поменялись. Не могу я ей перечить. Это же сама Люта, прародительница всех волков. Я хоть и не из ее племени, но проявить непочтение не смею. Давай лучше я Яра найду и сюда приведу?»
Ох, ну хоть так. Тайка вытащила из кармана платок, и завернула в него гранаты, которые до сих пор сжимала в ладони, и подумала:
«Вот, отдай Яромиру. Скажи, это то, что мы искали… Надеюсь, Мир придет сюда не только для того, чтобы закопать мои косточки…»
Она не сказала этого вслух, но Люта как будто услышала и фыркнула, провожая взглядом стремительно улетающего симаргла:
— Ну дела! Сама позвала и сама же сбежать пыталась. Ты зачем травку жгла, девочка? Али просто со скуки?
— А вот и не от скуки! — Тайка вскинула подбородок: насмешливые обвинения были ей обидны. — Между прочим, ваши волчики меня недавно загрызть пытались! И как мне после этого вам доверять?
— Лучик, ну-ка объяснись! — Волчица повернулась к серому вожаку, и тот мигом поджал хвост:
— Вообще-то не ее, а врана дурацкого. Он девчонке зла желал. Так и сказал, мол, заберу нить судьбы, когда волки тебя жрать начнут. Ух, я б его поймал, если бы заранее знал, что этот хитрец оборачиваться умеет… Я только-только хотел ей все растолковать, а она мне сначала «фу», а потом вообще симаргла призвала.
— И ты за мной помчался, балбес малолетний? И зачем я тебя только говорить по-человечьи учила?
— Ну мам!
— Не мамкай мне тут. Чай, не сосунок уже.
Тут Тайка, не удержавшись, прыснула в кулак. Оказывается, у волков все как у людей…
— Не бойся меня, девочка, — покаялся Лучик, глядя на нее чистым щенячьим взглядом. — Я не собирался на тебя рычать. Просто сам испугался…
Она попыталась улыбнуться:
— Выходит, мы с тобой зря напугали друг друга.
Нет, девушка еще не до конца верила этому Лучику и близко подходить к нему не стала бы, несмотря на его умильные глазки, но, по крайней мере, убедилась, что есть ее прямо сейчас никто не будет.
— Кстати, а почему ты не в шубе? Зима же на носу, замерзнешь. — Лучик, видя, что ругать его не собираются, приободрился и решил перевести беседу в более безопасное русло. — Вы, люди, такие нежные…
Наверное, волчок хотел как лучше, но Тайка обиделась:
— Это я-то нежная?! Да я, между прочим, и в байдарочный поход ходила, и в палатке во время заморозков спала! А куртку мою змей горыныч спалил. Ты вот сам лучше скажи: почему у тебя шуба серая? Если ты сын Люты, разве ты не из семьи белых волков, с которыми род моего деда побратимствует?
Да, это определенно был день неудобных вопросов. Лучик, смутившись, спрятал морду между лапами и проворчал:
— Я еще перелиняю. Вишь, белые подпалины уже видно? К лету будет как у взрослого.
Люта откровенно ухмылялась, скаля зубастую пасть, но угрозы Тайка от нее не чувствовала. Скорее, любопытство.
— Так ты, выходит, Радосветова внучка? Значит, и нам не чужая. Что ж дед-то тебя от нас прятал, даже познакомиться не привел?
— Это потому, что я по ту сторону вязового дупла родилась… — вздохнула Тайка. — Вот только сейчас в ваши края выбралась.
— Понимаю. Значит, ты меня призвала, чтобы быть в стаю принятой, вкус волчеягодника узнать?
— Если честно, то не совсем. В смысле, и это тоже. Но не только…
Тайка замялась. Ей подумалось: а не слишком ли многого она хочет от прародительницы всех волков? Неудобно как-то. Сначала внаглую вызвала, от дел оторвала, а теперь еще: дай ложку, дай повидла… Но другого шанса добыть шерстинки для новых нитей судьбы взамен утраченных может и не выдаться. А, была не была!
— Есть у меня еще одна просьба, матушка Люта…
— Погоди-погоди, не все сразу. Вот пройдешь мое испытание, тогда и поговорим. А то ишь, скорая какая: вся в деда!
— Вообще-то все говорят, что я больше на бабушку похожа, — улыбнулась Тайка.
— С ней мы тоже пока не представлены. — Волчица смешно наморщила лоб. — Вот ужо накручу я хвост твоему деду-негоднику. Совсем о родичах позабыл.
Девушка немедленно встала на защиту царя:
— Да не позабыл он! У него там просто дел по горло: сперва свадьба, потом сбежавший преступник, теперь — война…
— В общем, ничего нового, — хмыкнула Люта. — Люди всегда либо воюют, либо готовятся к войне. У нас, у волков, все иначе.
