— Значит, прикончить меня хочешь? Ну давай! Знаешь, сколько раз за последнее время это уже пытались сделать? Я со счета сбилась. Но убегать больше не буду, надоело. Только прежде чем ударишь, вспомни: там, в подземелье, ты поднял руку на Огнеславу, чтобы спасти мне жизнь. Неужели это было зря?
Яромир мотнул головой: то ли муху пытался прогнать, то ли злой морок. Тайка понадеялась: а вдруг спадут чары? Но нет: дивий воин занес меч над ее головой.
Так что же, сейчас все и кончится?… Она подалась вперед, положила ладонь ему на сердце и выпалила:
— Знаю, ты никогда бы не сделал этого, если бы не был заколдован. Поэтому, даже если я умру, не вздумай себя винить. Это — не ты!
Рука Яромира, зависшая над ее головой, дрогнула, но взгляд, увы, не прояснился. Зато Кладенец больше не жегся.
«Он борется», — поняла Тайка. Перед внутренним взором возникла картинка: как из ее ладони тянется алая нить — прямо к сердцу Яромира. Оставалось только завязать узелок. Сказки говорили, что есть лишь один верный способ снять злые чары и избавиться от наваждений. А они с Яромиром и без того стояли слишком близко. Можно было даже не делать шага — просто приподняться на цыпочки и коснуться губами губ. Ох, не так Тайка представляла себе свой первый поцелуй. Ну да что поделаешь, у нее вечно все не как у людей…
Зато сработало: дивий воин захлопал глазами — ясными, зелеными, как летний луг, — и опустил меч. Медленно, словно в старом кино, он наклонился, чтобы поцеловать ее в ответ, но вдруг за его спиной раздался звонкий смех:
— Простите, я, кажется, помешала?
Тайка осторожно выглянула из-за плеча Яромира, и сердце заледенело в груди. У девицы, стоящей в дверях и поигрывающей кнутом, было то же самое лицо, что у призрака в зеркале у Лиса, который пришел с «каменными объятиями».
— Доброгнева?
Во рту пересохло.
— Вот мы и встретились, ведьма.
Улыбка на красивом скуластом лице стала еще шире.
Их взгляды сошлись, и Тайка поняла, что не может отвести глаз. А приторный голос все звучал и звучал в ушах:
— Подойди сюда. Поклонись мне. Служи мне. Стань моей тенью.
Глава двадцать седьмая. О дружбе и предательстве
— Только не оборачивайся! — шепнула Тайка Яромиру, и тот кивнул:
— Знаю. Мы с ней уже встречались. Не смотри на нее.
— Что ты там бормочешь? — хохотнула Доброгнева. — Рассказываешь своей зазнобе, как присягал мне на верность? Так она сейчас сама все узнает. Иди сюда, ведьма.
И ноги будто бы сперва дернулись, но дивий воин удержал Тайку за плечи. А потом вдруг само отпустило.
— Не дождешься! — показала она язык Доброгневе.
У той аж лицо вытянулось, а в глазах появилось недоумение. И в этот миг Яромир, не оборачиваясь, метнул за спину меч. Клинок совершил несколько оборотов в воздухе и вонзился Кощеевой дочке в живот. На пол брызнула кровь, и Тайка ахнула. Ее немного повело от такого зрелища, но дивий воин подхватил ее под руки, не дав сомлеть.
Доброгнева прислонилась к стене спиной и глянула на клинок с нескрываемым удивлением. Побледневшие губы изогнулись в кривой ухмылке.
— Что ж. Это было близко. Даже очень. Но вы опоздали. — С усилием она вырвала меч, и рана тут же затянулась. Только на коротком кафтане, черном с синей искрой, осталась некрасивая прореха. — Я теперь тоже бессмертна! Наконец-то!
В воздухе щелкнул кнут, и Тайка, вскрикнув, спряталась за Яромиром, втянув шею в плечи. Дивий воин не проронил ни звука, но по тому, как он вздрогнул, стало ясно: Доброгнева не промахнулась.
— Постой так, подумай над своим поведением.
Она явно потешалась над замершим в не самой удобной позе врагом.
— Я не могу пошевелиться, — процедил Яромир сквозь зубы.
— Конечно, не можешь. Я нанесла на хлыст особый состав. Видишь, даже колдовать не пришлось. А ты, ведьма, так и будешь прятаться? Выходи, потолкуем. Да не бойся ты, не трону. Пока.
— Ага, так я и поверила! А кто ко мне убийц подсылал?
Тайка лихорадочно соображала, что делать. Превратиться в волчицу? Но пол сплошь усыпан осколками — со всей силы не удариться. Только рядом с Доброгневой есть относительно чистое место. Может, и впрямь поближе подойти?
— Так то раньше было! Теперь мне тебя убивать ни к чему. А поговорить интересно — впервые встречаю человека, на которого мое очарование не подействовало. Садись, расскажи, чем ты такая особенная?
Доброгнева указала взглядом на пуфик подле себя, а сама уселась за стол, предварительно сметя с него рукавом осколки.
— Яромира отпусти, тогда поговорим, — набычилась Тайка.
Доброгнева рассмеялась:
— Будешь мне условия ставить? Нет уж: мой замок — мои порядки. А ты тут в гостях. Сядь, кому говорят!
Она махнула рукой, и Тайку снесло порывом ветра, почти опрокинув вместе с пуфиком. Княжна продемонстрировала белые, как жемчуг, зубы:
— Может, чаю?
Очень странная у нее манера говорить: то хохочет, то орет, то любезничает. Психованная какая-то!
— Спасибо, что-то не хочется.
Тайку бросило в жар, и она принялась стаскивать с себя шубу. А Доброгнева все смотрела и смотрела, будто вознамерилась прожечь ее взглядом.
— Все равно не понимаю… Ты, конечно, наглая и смелая. Но знаешь, сколько я таких на своем веку повидала? Все мне в ножки поклонились.
— Чего ты вообще ко мне прицепилась?! — огрызнулась Тайка и тут же поправилась: — В смысле, к нам ко всем. Чего ты хочешь вообще? Править миром?
— Было бы неплохо… — промурлыкала Доброгнева, накручивая на палец темный локон у виска (остальные волосы были собраны в высокий хвост), и тут же опять расхохоталась. — Шучу-шучу! Хватит с меня Нави и Диви. Пройдет день-другой, и я захвачу Светелград. Сделаю то, чего не сумел ни мой братец, ни даже мой отец, понимаешь? Потому что я лучше их и сильнее.
— Ну, захватишь. А что потом?
Тайка принялась незаметно возить носком кроссовки по полу. Если аккуратно разгрести все осколки, можно будет обернуться волчицей прямо здесь. Но пока придется поддерживать беседу, чтобы Доброгнева ничего не заподозрила.
— В первую очередь — коронация. — Дочь Кощея подперла ладонями подбородок, ее взгляд стал мечтательным. — Теперь, когда я бессмертна, наверное, мне и батюшкина корона подойдет? Надо бы примерить…
— Да что у вас вообще за заморочки семейные с этими коронами? — делано вздохнула Тайка. — Вон у Лиса это тоже больная тема…
— Не упоминай при мне этого выродка! — взвилась Доброгнева. — Из-за него я лишилась всего! Любимого отца, законного места и статуса… Меня сочли обманщицей, а я была не виновата. Вот ни на столечко. И кто потом помог убить папеньку? Я?! Нет! Все братец, чтоб ему пусто было!
— Ты правда любила Кощея?! А я-то думала, он вас всех тиранил…
— Конечно, тиранил. Это же Кощей! — В голосе княжны смешались ненависть и восхищение. — Но он — мой отец, и я докажу ему, что достойна править Навью.
— Э-э-э… А ничего, что он уже помер и ничего не узнает?
— Неважно. Главное, что я буду знать!
Щеки Доброгневы порозовели, глаза горели лихорадочным огнем. Ну что тут скажешь? Оставалось только вздохнуть и посочувствовать. Когда твой папа — Кощей Бессмертный, у тебя непременно будет детская травма…
— Кстати, а зачем ты искала полукровок в нашем мире?
Тайка сочла за лучшее сменить тему — а заодно и задать вопрос, который давно ее волновал. Помнится, Маржана упоминала, что ей дали именно такое задание.
Доброгнева вытащила из-за голенища сапога флягу и приложилась к горлышку. Тайке тоже предложила, но та опять отказалась, потому что помнила: не ешь и не пей ничего в доме врага.
— Корона, которую отец Лютогору сделал, только полукровкам в руки дается. Она должна была принадлежать мне, понимаешь? Но отец нарочно сделал, чтобы я не могла ее взять. Это вызов. Испытание. Сперва я к братцу Огнеславу думала подослать. Ее зачаровать легко было. Вот только оказалось, что смешанная дивья и навья кровь не подходит — обожгла ей корона руки. А полукровок со смертными не так-то много в этом мире. Впрочем, это все уже не имеет значения. Пусть подавится Лютогорка своей короной княжича, а я себе княжескую возьму, настоящую! Зря, что ли, она у меня все это время в сокровищнице лежала?
