Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

Текущий запас Живы: 100 / 100

Достигнут предельный запас живы для текущего уровня развития тела. Часть живы направлена на устранение микроповреждений мышечных волокон. Внимание! Исцелить бронхит невозможно, из-за наложенного проклятия.

Смерть наступит через: 2 дня и 1 час (отказ лёгких).

Чего мне бояться, если смерть неизбежно наступит? Причём весьма скоро.

— Петрух, а не знаешь где ведьма живёт?

— Ясное дело знаю. Все знаю. — Кивнул он, решая куда положить зеленоватую шишку. — А тебе зачем?

— Вопрос жизни и смерти. — Честно сказал я.

— Понял. — Сказал Петруха не став допытываться до истины. — Ну она в глубине леса так то осела. Рядом с болотом. Ток туда даже днём шастать опасно. Куча зверья всякого. Сожрут как пить дать.

— Как понимаю её зверьё не трогает? — Спросил я приподняв бровь.

— Само собой. Старая то ли говорить со зверухами умеет, толи заколдовала пакость эту.

— Завтра покажешь куда идти, а сам за глиной потопаешь и будешь бочку обмазывать. Понял?

— Да понял, понял. Ты б лучше туда не ходил. А то дед Мирон рассказывал что ведьма его в тритона превратила.

— Чего? — Засмеялся я. — Как же он тебе это рассказал если тритоном стал?

— Ну он говорит что солнышко красное взошло, он взмолился и боги сжалились над ним. Вернули облик то. Вот с тех пор он туда и ни ногой.

Всё ясно. Суеверные предрассудки. Да, в этом мире определённо есть магия, но что-то я сомневаюсь что ведьма смогла превратить мужика в земноводное.

Спустя полчаса мы завершили выкладку украшений и две заготовки под столешницы были завершены. Осталось самое сложное.

— Петруха, у вас дома коса есть? — он кивнул. — Тащи сюда.

Без вопросов Петруха побежал домой, а я принялся строгать из еловых поленьев две затычки. Идея была следующая: берём бур, сверлим отверстие, через которое слизень начнёт вытекать. Отсекаем появившуюся слизь косой, а после я законопачиваю бочку затычкой.

Вторая же затычка потребуется в случае если моя затея увенчается успехом. Я проделаю буром новое отверстие сверху бочонка и буду через него подкармливать слизняка, чтобы он не выбрался, разумеется придётся заколотить отверстие сверху.

Строгать поленья было не просто. После трудового дня, всё валилось из рук. Я полоснул ножом по пальцу, да так что кровь потекла ручьём. Сразу вспомнилось проклятье неудачника. Очевидно оно действовало во всей красе. Как и сказал староста, чем дольше проклятье наложено, тем разрушительнее оно становится.

Было чертовски больно, а ещё нечем перебинтовать руку. Долбанная нищета. Запихнул палец в рот и стал смачивать рану слюной. Это единственный имеющийся у меня антисептик. Дверь скрипнула и на пороге показался Петруха с косой.

— Чего палец сосёшь? В спячку собрался? — Улыбнулся здоровенный детина.

— Почти. — Рыкнул я и продолжил строгать затычку.

— Не слабо ты порезался. — Присвистнул Петька.

— Ага. Считай что в полку калек пополнение. — Усмехнулся я видя как кровь струится по пальцами и стекает на затычку.

Спустя десять минут всё было готов. Две затычки имеются, осталось лишь просверлить отверстия.

— Сейчас сверху сделаю дырку, вставишь туда затычку и заколотишь её, понял? — Проинструктировал я помощника.

— А как я одной рукой то… — Растерянно спросил Петруха.

— Затычку я вставлю, твоё дело садануть по ней киянкой.

— А, ну эт не проблема. — Кивнул он.

Я взял бур, подошел к бочке и стал сверлить отверстие сверху. Шло тяжело. Дуб был чертовски твёрдым, я даже подумал что бур сломаю, но в какой-то момент он провалился внутрь. Я тут же выдернул его наружу и вставил в отверстие затычку.

— Бей Петруха! — Заорал я и он ударил, чёрт окаянный.

Ударил так, что бочка едва не треснула. Да, силы этому здоровяку не занимать. Зато затычка зашла на добрую половину в бочку, в которой тут же начал бешено плескаться слизень.

— Что дальше? — Спросил Петруха.

— Дальше, просверлю отверстие внизу бочки. Слизень высунется чтобы отведать моей крови, а ты подрежешь ему щупальца с помощью косы. Будем повторять действие до тех пор, пока не наберём полный тазик. Вопросы?

— А если он вместе с ядром выскочит?

— Тогда я садану по нему киянкой и нам придётся искать ещё одного слизня. Более спокойного. — Пояснил я, взял тазик с грязной водой, вышел на улицу и выплеснул воду на дорогу.

Заперев за собой дверь, я с силой сжал кулак, так что ранка на пальце открылась и из неё снова потекла кровь. Капнул десяток капель на дно таза, а после взяв бур. Я примерился к бочёнку и начал сверлить отверстие на высоте одной ладони от дна бочки.

Стружка закручивалась и падала на пол, а я чувствовал как сердце начинает бешено колотиться. Лишь бы этот слизняк мне глаза не выжег. Остальное ерунда. И тут бур провалился внутрь и я услышал шипение, за которым последовал громкий всплеск.

Глава 15

Как только бур провалился внутрь бочки, из отверстия тут же вытекла капля и потянулась до самого пола словно нить. Я выдернул бур и отошел в сторону. Глаза Петрухи расширились от ужаса, я же затаил дыхание занеся киянку над головой. Пусть только попробует выползти полностью из бочки и я его размажу по всему полу.

Петруха дрожащей рукой поднёс лезвие косы под отверстие и стал ждать. Через минуту из отверстия в днище бочонка высунулся полупрозрачный жгут. Щупальце слизня извивалось в воздухе, слепо нашаривая добычу. Кончик его подрагивал, как язык гадюки пробующей воздух на вкус.

Щупальце коснулось дна таза и замерло. Видать учуяло кровь. Студенистый отросток расплющился о днище, жадно растекаясь во все стороны. Наконец слизь добралась до моей крови в тазу и кровь зашипев растворилась. В этот же момент за первым щупальцем потянулось второе, потоньше и покороче.

— Давай, Петруха, — прошептал я.

Коса свистнула в воздухе. Одной рукой он срезал оба щупальца у самого отверстия бочки. Обрубки шлёпнулись на дно таза и потеряли форму. Растеклись полупрозрачной лужицей, как яичный белок на сковороде.

Из бочки раздалось бульканье и слизень стал биться о дубовые стенки. Через секунду в отверстие полезло новое щупальце. Толще предыдущего и заметно злее. Щупальце извивалось во все стороны, словно пыталось прихлопнуть назойливую муху или комара. Краем глаза я заметил как Петруха дёрнулся и по его лицу заструился пот.

— Давай сопля, угощение для тебя имеется и не мало, — улыбнулся я глядя на извивающийся студень и выдавил из пальца ещё пару капель крови в таз.

Щупальце словно язык лягушки выстрелило на звук падения капель. Коса снова свистнула, и новая порция слизи шлёпнулась в таз. Слизни на стройке мне не встречались, но жадные субподрядчики вели себя примерно так же. Подставляют лапу, чтобы урвать кусок чужого бюджета, им бьют по пальцам, а они лезут снова. Неугомонные создания.

Мы с Петрухой вошли в ритм. Щупальце высовывается, коса рубит, слизь в таз. На стройке такую работу назвали бы конвейером. Только наш конвейер булькал, шипел и вонял кислятиной.

С каждым разом щупальца становились тоньше. Первые были толщиной с палец, а последние напоминали макаронины. Слизень, похоже, худел на глазах. Если бы у него были штаны, они бы уже сползли.

— Сколько ещё? — спросил Петруха вытирая лоб здоровой рукой.

— Таз почти полный, — ответил яне сводя взгляда с бочки.

Студенистая масса заполнила посудину литров на двенадцать. Мутноватая, с зеленоватым отливом, она мерцала в свете печи. Ещё минут десять и начнётся полимеризация. Нужно торопиться.

— Бросай косу и заколачивай затычку, — скомандовал я хватая деревянный чоп.

Петруха схватил киянку и саданул по затычке, которую я подставил к нижнему отверстию. Чоп вошел намертво запечатав бочку.

— Отойди, сейчас залью форму, — сказал я хватая таз за край.

Я аккуратно вылил всё содержимое в форму для столешницы стараясь не расплескать ценную эпоксидку. Каркас из обожжённых досок с бортиками, внутри декоративный рисунок из мха и коры неторопливо стал заполняться полупрозрачным раствором. Петруха стоял рядом и смотрел выпучив глаза.