Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

— Лианна! Брандон! — глядя на исчезающих сиблингов, закричал северянин. Так громко, словно мог их вернуть. — Нет! Я не хочу! Вернитесь ко мне!

* * *

Восточный Дозор-у-Моря

Покачиваясь на волнах, корабли шли к берегу. Ритмично отбивали барабанщики, с энтузиазмом налегали на вёсла гребцы, раздувал паруса сильный, подозрительно удачный попутный ветер, но даже так до гавани оставалось не меньше пятнадцати минут.

Благо даже отсюда в предрассветной дымке молодой король мог рассмотреть лагерь, который разбили у стен твердыни его люди, и знамёна, которые колыхал холодный северный ветер. Тут и там виднелись стяги его лордов-знаменосцев, но это были не Штормовые земли, а далёкий Север. Вотчина Старков, подданство Ночного Дозора.

Эдрик полагал, что среди прочих преобладать будет серый лютоволк на белом поле, но оказался приятно удивлён. На кораблях, шатрах и замковых башнях чаще всего встречалось именно чёрное знамя. Без всяких гербов и изысков. Символ древнего ордена и того, за что сражаются люди на, возможно, последней из своих войн. Вражда отдельных домов и королевств больше не имела значения, в эти мрачные дни люди сражались на одной стороне.

— Право слово, встретить могли и… — промолвил лорд Эррол, глядя на тройку чёрных братьев, ожидающих на пристани.

— Не так скромно, — подобрал за него слова Элдон Эстермонт.

— Мы на войне, — ответил Эдрик. — Подготовка к ней важнее пафосных и торжественных приветствий.

— Верно, — согласился с племянником Станнис. — Но ты король…

— И должен помнить об этом, равно как не давать забывать остальным, — закончил за него Эдрик.

Станнис кивнул, в его хмуром взгляде трудно было разглядеть и намёк на похвалу или одобрение. Но глубоко внутри мужчина был рад, что племянник помнит его наставления.

— И раз уж мы об этом заговорили, — по-старчески проворчал Эстеромнт. — То король мог бы и обождать с отправкой ещё неделю-другую. Эта погода плохо сказывается на моих старых костях.

— Прости, дедушка, но пережить ещё день на Драконьем Камне было выше моих сил, — обаятельно улыбнулся король.

— И моих, — вздрогнув, согласился с ним Станнис.

Знай, что собой представляет королевский двор и его интриги, Эдрик дважды подумал бы, прежде чем водружать на свою голову венец. Даже во имя мести за дядю Ренли.

Основным источником проблем стал перешедший под власть Эдрика королевский домен. Вернее сотни, как сказал бы лорд-отец, «лизоблюдов и жополизов», претендующих на его замки и деревни. Льстецы, желающие выслужиться любым способом идиоты, младшие дети вассалов, напоминающие о своём участии в восстании, задаривающие короля подарками лорды и их дочери, отправляющие ему воронов с признаниями в любви.

Однако даже раздав земли достойным проблему было не решить. Вместе со Штормовыми Землями под прямой контроль короля перешло слишком много территорий. Что было более чем весомым поводом для войн и восстаний против тирании монарха и за ограничение его власти.

Эдрик рассматривал возможность передать родной регион Станнису, собственному, на текущий момент, преемнику. Баратеон был уже немолод, а его благоверная навряд ли подарит мужчине ещё детей. Из этого следует, что после него Штормовые Земли унаследует королева Ширен, а вслед за ней и её первенец.

Это позволит следующему королю унаследовать всё, что имеет Эдрик сейчас, но по факту лишь отсрочит проблему, переложив её решение на другого. Вместе с этим становилось неясно положение фактически принадлежащего семье Станниса Драконьего Камня, куда монарх перенёс двор и столицу.

Эйгон Завоеватель создал домен, отняв часть территорий у Долины, Штормовых Земель и Трезубца. Другим возможным решением проблемы было разделение Королевских земель и передача их части обратно с условием, что Штормовые Земли останутся за королём. Решение не самое худшее. Эдрик передаст часть земель себе же и по факту приумножит их остатками Королевских. Вот только вассалы могут рассмотреть тиранию и интриги даже в этом, а уступки территорий принять за проявление слабости короны.

О передаче Штормового Предела и его вассалов сестре короля речи и не шло вовсе. Во всяком случае, пока живы Станнис с дочерью. Третий вариант рассматривался редко, скорее как шутка или жест отчаяния.

Не было и дня, когда решение этого вопроса не поднималось на Малом совете. Но по факту его обсуждение не давало результатов и лишь отнимало силы.

Последним же аккордом, подтолкнувшим Баратеонов отправиться на Стену как можно скорее, стал визит Арианны Дорнийской. Принцесса принесла присягу короне и отправила Красному Змею ворона с приказом отправляться на север с войском. Осада Замка Клиганов как раз подошла к концу.

Король не мог отказать столь влиятельному вассалу в гостеприимстве, и Арианна то ли шутки ради, то ли ведомая корыстными мотивами решила проверить верность молодого короля супруге на прочность. При всём своём обаянии и харизме, королю не удалось смутить дорнийку и заставить ту отступить. Ни ответной провоцирующей на поднятие ставок игрой, ни непристойными предложениями.

Судя по тому, как спустя пару дней начали реагировать на неё принц Станнис и королева Ширен, провернуть это она пыталась не с одним только Эдриком. И им было явно не так легко, как монарху.

— Как хорошо, что мы имеем дело с ордой мертвецов, — улыбнулся собственным мыслям Баратеон.

— Да, — согласился с ним Станнис. — Они не ведут переговоры и не занимаются интригами.

* * *

С окна одной из самых высоких замковых башен Мирцелла наблюдала за тренировавшимися внизу солдатами. Разбитый ими лагерь раскинулся на много километров вокруг и, по словам Розамунды, многократно превосходил по размеру даже тот, что разбило войско Ковенанта Зимы после победы над узурпатором Эйгоном.

Там, внизу, были воины со всех концов материка, да и не только его. Гвардейцы Штормовых земель стояли плечом к плечу с чемпионами горных кланов Севера. Арбалетчики Простора отрабатывали стрельбу под прикрытием лучников болотных кланов и сформированной железнорождёнными стеной щитов, а алебардщики Запада стали единым целым со ставшим легендарным Северным каре. Тяжелые рыцари Долины формировали смертоносный клин вместе с речниками, западниками, и всадниками всех прочих королевств.

Все отряды действовали быстро и слаженно, как единое целое, как часть непобедимой военной машины. В каждом из них был оборотень из числа одичалых, он наблюдал за полем боя сверху и передавал приказы лидеров других таких отрядов, а гордые сыны юга без замедлений и пререканий внимали его словам. Всё благодаря авторитету лидера этого войска.

Вот только Мирцелла не знала, которого из. Быть может, король Эдрик смог за рекордно короткий срок заручиться поддержкой лордов и своего государства, или тому виной авторитет обожаемого Ковенантом Эддарда Старка, а может, всё дело в Кошмарном Волке, преданность и уважение к которому тесно граничили с фанатизмом. Розамунда говорила, что одичалые до сих пор считают того богом, и небезосновательно.

Бастард, которому было суждено стать никем… Ныне же не было человека, которому бы в голову пришла мысль оспорить его приказ или пропустить его слова мимо ушей. Глас Богов, убийца дракона, надежда Царства людей. Тёмно-синее знамя вдохновляло людей сражаться даже сильнее, чем королевское, принадлежащее другому бывшему бастарду.

Однако даже так Мирцелла была вынуждена признаться, что завидует Эдрику Баратеону, признаться хотя бы самой себе. Сдвоенный стяг с глядящими друг на друга венценосными оленями. Золотой олень на чёрном поле слева, и чёрный на золотом поле справа. Король знал, кем он стал, и не забывал, кем был, а главное не стыдился этого.

Мирцелле это было не дано. Её дед и покойная матушка постоянно напоминали о величии и важности семьи, но ради положения и блага дома Ланнистер на виду всегда был стяг её отца, тот самый, носить цвета которого она не имела права. Что же до наследия родителей, то носить его означало выпятить на обозрение всю греховность собственного происхождения. То, как низко пали потомки Ланна Умного, уподобившись свергнутой ими же старой династии.