Бастардорождённый (СИ) - "DBorn"

— Даже как-то жаль, что всё закончилось так быстро.

— Не переживай, у тебя ещё будет возможность взмыть в небо этого мира.

— О как.

— В детстве я торжественно пообещал сестрёнке, что если у меня будет дракон, то я обязательно позволю ей на нём полетать.

— Собираешься призвать из Каирна могущественнейшее из существ, сильнейшего из дова, чтобы прокатить на нём сестрёнку? — проворчал Дюрневир.

— А ты против? — усмехнулся Дейн.

— Да не особо. Здесь всяко лучше, чем там.

Старые друзья наконец добрались до нужного места.

Долгая Ночь подошла к концу, тьма отступила, уступив вступившему в свои права рассвету. Неподалёку от Чёрного замка на поле сложили тела погибших защитников. Исколотые, порубленные, разодранные и истерзанные. Тысячи мужчин и женщин со всех концов королевства лежали сейчас плечом к плечу.

Солдаты и рыцари ходили вдоль длинных рядов, ища родню, а находя припадали на колени и рыдали навзрыд. Дочери Мары закрывали погибшим глаза и смывали с лиц кровь и грязь. Солдаты отдавали честь погибшим командирам и товарищам. Даже волки горестно выли на небо, думая об утраченных членах стаи.

На окраине поля, там, где лежали тела погибших Дочерей Мары, опёршись на воткнутый в землю Рассвет стоял Эдрик Дейн. Стоял перед хрупким телом светловолосой девушки, принёсшей в жертву свою жизнь, чтобы могли жить другие.

— Ещё вчера она была жива, — пробормотал юный Дейн. — Смеялась, разговаривала, помогала остальным и наслаждалась юностью. А теперь, теперь всё кончено.

— Кончено? Едва ли. — не согласился с ним Джон. В подтверждение его слов Дюрневир недовольно фыркнул.

— Смерть — это конец их пути. Конец этой истории.

— Истории, — Джон опустил ладонь на плечо кузена. — Той, в которой обещанный герой отправляется с соратниками далеко в Застенье? Той, в которой он заключает союз с детьми леса? Той, в которой разит Иных пылающим клинком? Эта история ещё не окончена, должно случиться ещё кое-что.

— И что же?

Кванарин переглянулся с верным соратником.

— Боюсь, даже всех моих сил не хватит, чтобы воплотить в жизнь задуманное, старый друг. Ты поможешь мне?

— Как и всегда, — дракон кивнул и наклонился, помогая Джону вновь взобраться ему на шею.

Сила голоса позволяла адептам его пути творить невообразимые вещи. Обрушивать с неба ледяное и огненное пекло, подымать орды нежити, приручать и подавлять волю животных, людей и драконов, откалывать от материков целые куски, останавливать время, вырывать жизнь и терзать саму сущность любого существа, будь оно человеком, животным или даже механизмом. Однако это всё — далеко не предел того, на что был способен ту`ум.

Набрав в грудь побольше воздуха, двое дова приготовились воспользоваться Голосом ещё один раз. Последним криком провозгласить конец этой войны. Спустя миг слова силы вырвались одновременно из человеческого рта и огромной драконьей пасти.

— Slen-Tiid-Vo!

— Slen-Tiid-Vo!

Эпилог 1

Ледовый залив, Север

Большой торговый корабль под тёмно-синим парусом с эскортом из трёх длинных кораблей Мормонтов входил в бухту Медвежьего острова. Родрик Мормонт, крепко ухватившись за перила корабля, наблюдал за скалистым берегом, почти полностью усыпанным сосновыми деревьями. Корабль шёл вперёд, покачиваясь на волнах, но мальчик так и не отвёл от берега взгляд холодных тёмно-серых глаз. Он так и не увидел медведей, о которых ему столько рассказывала мать, но успел рассмотреть маяк, полдюжины рыбацких деревушек и вдвое больше судов: торговых, грузовых и военных.

Ров Кейлин остался далеко позади. Более одиннадцати сотен километров разделяли его с Усадьбой Мормонтов, и это только по прямой. Почти вдвое больше Родрик уже преодолел морем. Там, на далёких болотах, остались младшие сёстры и братья Родрика, его отец и матери, как бы странно ни звучало последнее.

Губы северянина тронула тень грусти, мальчик скучал, больше всего по Дианне. Младшая, пусть и всего на пару недель, сестра всегда была рядом, сколько он себя помнил. Они вместе играли, тренировались, учились, проказничали и донимали своего лорда-отца. Пепельноволосая Дейн была рядом с ним настолько постоянно, что порой это начинало надоедать и злить. В те моменты Родрик и подумать не мог, что спустя недели разлуки он будет скучать по единокровной сестре настолько сильно.

Однако палуба была не местом для грусти и переживаний. Подле Мормонта стояли синие плащи, гвардейцы дома Дейн. Родрик скорее поплачет в подушку этой ночью, чем посрамит честь отца, позволив солдатам дома увидеть его слабость.

На плечо мальчика легла грубая мужская ладонь. Огромная и мозолистая, но по-отцовски тёплая. Родрик повернул голову и увидел ностальгическую улыбку на украшенном шрамами и сединой лице Великана Тома, капитана отцовской гвардии.

— Как быстро летит время, милорд. Казалось, только вчера я сопровождал на этот остров вашего благородного отца.

— И тогда ты так же отвлёк его, когда он начал уходить в себя? — с искренним интересом уточнил мальчик.

— Нет, — засмеялся Том. — Это сделала ваша леди-мать. Она торжественно пообещала, что лично покажет ему медведей, а вечером поупражняется с ним в фехтовании.

Не прошло и получаса, как корабль вошёл в рейд, а его пассажиры сошли на берег. Кресцентпорт раскинулся вдоль извилистой береговой линии, где холодные воды Ледового залива встречались с обрывистыми скалами. Мощённые брусчаткой улицы плотно обвивали берег, спускаясь к докам каскадом каменных домиков с черепичными крышами. Стены домов были серы от непогоды, но яркие ставни на окнах — зелёные, синие и жёлтые — добавляли живости даже их суровому облику. С ветрами, несущими запах соли и рыбы, сливались голоса торговцев и гул лодочников, что загружали свои трюмы бочками, тюками и сетями, полными рыбы.

В порту вовсю кипела жизнь. Высокие мачты кораблей тянулись к низкому серому небу, словно лес из чёрных стволов и переплетённых верёвок. Торговые суда с ветхими парусами соседствовали с грузовыми кораблями, чьи борта были обшиты потемневшими досками, пахнущими смолой и морем. На пирсах сновали матросы, распутывая канаты и перекатывая бочки, а птицы кружили над водой, лениво пикируя вниз за подножным кормом. Холодная вода бухты вздымалась мелкими волнами, отражая блики света от угрюмых облаков.

Над городом суровым защитником возвышался каменный замок на холме — мрачный и внушительный. Его серые башни прорезали горизонт, а зелёные знамёна с чёрным медведем на фоне леса лениво трепетали на холодном ветру. Отсюда он казался недоступным, необитаемым, но свет жаровен, свечей и факелов на вершинах башен и стенах говорил о вечно присутствующей в нём жизни. Неподалёку от твердыни раскинулось высокое, почти три десятка метров в высоту чардрево, с вытесанным на нём воином. Такое же величественное и внушительное, как и остальные святыни реформированного старобожья.

Родрику трудно было поверить, что когда-то это место было совершенно не впечатляющей рыбацкой деревушкой и бревенчатой усадьбой, окружённой примитивным частоколом. Усадьба Мормонтов, ныне лишь название замка было ярким свидетельством о том времени.

На выходе с причала гвардейцев дома Дейн встретила леди Мейдж Мормонт. Длинные волосы воительницы уже были полностью седыми, но, несмотря на возраст, она всё ещё выглядела крепкой. Губы Родрика тронула улыбка, стоило только мальчику заметить висящую у неё на поясе булаву. Прямо как у его леди-матери.

— Так ты и есть маленький Старк? — обратилась к Родрику Мейдж, синие плащи неловко переглянулись, на что Том лишь отмахнулся, велев им расслабиться.

— Я не Старк, миледи, — ответил мальчик.

Леди Мейдж подхватила Родрика под локти и оторвала от земли. Старуха внимательно всматривалась в его лицо, периодически прикрывая то один глаз, то другой, словно это помогало ей лучше рассмотреть его лицо. Она прошлась взглядом по всему — глазам, носу, ушам, скулам.