Восхождение Плотника (СИ) - Панарин Антон

— А чего ты за чужие грехи извиняешься? — спросила ведьма наклонив голову набок. — Старый Ярик давно помер. А ты к его бедам никакого отношения не имеешь.

В это мгновение мир замер. Я невольно разинул рот, ноги приросли к земле, а мозг заклинило, как ржавый замок. Она знает! Откуда? Как? Я никому не рассказывал. Ни Древомиру, ни Петрухе, никому! А она знает что я не из этого мира и при этом говорит об этом столь буднично?

— Откуда вы… — выдавил я из себя чувствуя, как пересыхает во рту.

— А это важно? — спросила она оборвав меня на полуслове.

— Важно, — кивнул я собирая мысли в кучу.

— Раз важно, то сам и ищи ответы. — Улыбнулась она. — А пока я думаю у тебя есть более важное дело с которым ты ко мне пожаловал.

— Вы правы. — Кивнул я. — Раз грехи Ярика на меня не распространяются… — Я посмотрел ей прямо в глаза. — То могу ли я рассчитывать на снятие проклятия?

Ведьма усмехнулась снова. На этот раз шире. Зубы у неё были ровные и белые. Не как у лешего. Нормальные, человеческие зубы. Только улыбка от этого не стала теплее.

— Конечно же нет, — сказала она ласковым голосом.

Ласковым, как мёд, в который подмешали яд.

На стройке такой ответ от заказчика означал начало долгих и мучительных переговоров. Когда тебе говорят «нет», это не конец разговора. Это его начало.

— Почему? — спросил я спокойно, хотя внутри всё кипело.

Ведьма прислонилась к дверному косяку. Скрестила руки и наклонила голову. Она смотрела на меня так, как кошка смотрит на мышь, с которой решила поиграть прежде чем съесть.

— Всё просто. Прежний владелец твоего тела приставал к моей внучке по пьяни, — произнесла она и голос стал жёстче. — Лез к ней, хватал за руки. Девчонка потом три ночи не спала, слезами давилась. За это он проклятие и получил. А ты, — она ткнула пальцем в мою сторону, — конечно не этот скот, но что с того? У меня нет причин снимать проклятие. Ты мне добра никакого не сделал.

В её словах была железная логика. Проклятие наложено за дело и снять его можно совершив какое-то дело. В этот момент в памяти всплыли воспоминания Ярика. Мутные, обрывистые, но в целом ясные.

Он сидел на лавке около своей хибары и как всегда нажирался брагой. Мимо шла внучка ведьмы и заговорила с ним. Обычный разговор, без агрессии, но с человеческим теплом. Спросила как у того дела, сказала что он должен бросить пить, иначе судьба его незавидна.

Ярик же был пьян в стельку. Он решил что внучка ведьмы в него влюбилась. Увы собаке которую все пинают, не нужно много внимания чтобы принять обычную заботу за любовь. Он потянулся за её теплом. Хотел взять за руку, но оступился и рухнул на девицу сверху. Та принялась визжать и вырываться.

Она царапала его лицо решив что парень решил снасильничать. Ярик же всё никак не мог подняться и убраться куда подальше, так как координация из-за браги стала отвратной.

Спустя пару минут возни на тёплой земле, девушка кое-как вырвалась и убежала куда глаза глядят, а Ярик пошел заливать глаза от осознания своей никчёмности и стыда, ведь только что он спугнул единственного человека который отнёсся к нему по людски.

Да уж… Ярик тот ещё неудачник. И что удивительно подобного проклятия он не заслужил. И судя по словам ведьмы, парень мёртв, а я просто занял его тело. Как новый жилец в старой квартире с унаследованным ремонтом, трещинами, протечками и долгами за коммуналку.

Профессиональная привычка заставила оглядеться по сторонам. Когда переговоры заходят в тупик, осмотри площадку. Часто решение лежит на поверхности.

Изба ведьмы выглядела удручающе. Крыльцо перекосилось на один бок. Ступени прогнили. Дверной косяк рассохся и пошёл трещинами. Петли скрипели так, что хотелось заткнуть уши.

Через открытую дверь я увидел часть горницы. Стол с подломленной ножкой, подпёртый чурбаком. Лавка с треснувшим сиденьем. Полка на стене висела под углом, а один из кронштейнов отсутствовал. Ставни на окнах держались на честном слове.

Это было не жильё, а памятник бесхозяйственности. Как тот особняк на Дальнем Востоке, благодаря которому я очутился в этом мире. Вроде стоит, вроде живёт, но ещё чуть-чуть и рухнет.

Как я и думал решение оказалось на поверхности.

— Давайте я вам дверь поправлю, — сказал я кивнув на перекошенный косяк. — Мебель новую сделаю. Стол у вас на ладан дышит. Ступени сгнили, ставни болтаются. Одним словом налажу ваш быт, а вы снимите проклятие.

Серые глаза ведьмы сощурились, рассматривая меня с ног до головы.

— А ты смышлёный, — произнесла она протянув слова. — Так и поступим. Баш на баш, — сказала ведьма выпрямившись. — Заменишь всю мебель. Стол, лавки, полки, ставни. Избу подлатаешь, крыльцо перестелишь. Крышу проверишь, балки посмотришь. Сделаешь всё по уму, а не тяп-ляп. А я, так и быть, с тебя проклятие сниму.

Не слабые требования. Тут одних замеров на полдня. А ещё материал где-то нужно раздобыть…

Это работа не на один день. Опытная бригада с полным комплектом инструментов потратила бы на такой объём минимум неделю. А я один, с больными лёгкими и набором инструментов состоящим из топора и ножа, провожусь целую вечность.

Но выбора не было, и я решил торговаться. На стройке без торга не обходился ни один контракт.

— Давайте так, я начну трудиться, поправлю фасад избы, а вы проклятие снимете? В качестве аванса, так сказать. А то видите ли какая штука…

Я запнулся, подбирая формулировку, а потом сказал как есть, всё равно она скорее всего уже знает о моих обстоятельствах.

— Мне жить осталось полтора дня, — произнёс я глядя ей прямо в глаза. — Если проклятие не снять, я подохну. А мертвец вам мебель не сделает.

Повисла пауза. Ведьма смотрела на меня молча. Серые глаза буравили насквозь. Я чувствовал этот взгляд физически. Как луч прожектора на тёмной стройке. Нигде не спрятаться, нигде не укрыться.

А потом она рассмеялась, звонко и весело. Хохотала так будто я рассказал ей удачный анекдот.

— Аванс? Фух, насмешил, поганец. Делай всё быстро и качественно, тогда глядишь смерть и обойдёт тебя стороной. — сказала она вытирая слезу проступившую в уголке глаза. — Можешь приступать.

— Но я же умру раньше чем успею всё закончить, — повторил я уже без всякой надежды.

— Все умрут, — философски пожала она плечами. — Вопрос когда. Если будешь стоять столбом и торговаться, то точно умрёшь и довольно скоро. А если начнёшь работать… — Она подняла палец. — Может быть у тебя появится призрачный шанс.

Я посмотрел на таймер в углу зрения и система услужливо подсказала:

Смерть наступит через: 1 день 18 часов.

Потом посмотрел на избу, прикидывая объём работ. Перекошенное крыльцо, три гнилые ступени. Дверной косяк с трещинами. Ставни на обоих окнах. Стол, лавка, полки. Плюс осмотр балок и стропил.

На стройке я бы рассмеялся. Выполнить такой объём работ за полтора дня это бред. Даже с бригадой из пяти человек.

Но я не на стройке. Я в лесу, перед избой ведьмы, с проклятием на руке. И неумолимо таймер тикает приближая меня к финалу.

Вспомнился случай из девяносто пятого года. Мы сдавали объект к приезду комиссии. До сдачи оставались сутки. Лестничные марши не смонтированы, отделка не закончена. Прораб Семёныч выстроил бригаду и сказал тогда: «Мужики, если завтра к десяти утра не будет готово, нас всех уволят без выходного пособия. А если успеете, с меня премия каждому по триста долларов».

Мы всё сделали за ночь. Не спали, пили кофе вёдрами. Материли друг друга и начальство. Но к десяти утра лестница стояла, стены были покрашены, и комиссия ушла довольная. Триста долларов за бессонную ночь, отличная мотивация в то время. Сейчас же ставка куда выше.

Глава 17

— Ладно, — сказал я задумчиво посмотрев на ведьму. — Постараюсь уложиться в срок.

Ведьма кивнула и скрылась в избе, оставив дверь открытой.

Я стоял перед покосившимся крыльцом. Мокрый, грязный, задыхающийся. С лицом искусанным светлячками. С полутора днями жизни в запасе. И списком работ, которые не выполнить и за неделю.