— Какой ещё защитник? — не поняла Тайка.
— Знамо какой — путников от беды берегущий. Вот я, например, домовой — охраняю эту избу. В городе — ты наверняка слыхала — подъездный бывает. Во всяких этих бизнес-центрах новомодных офисные живут. А вам, стало быть, нужон дорожный.
Хм… Вообще-то звучало логично. Только Тайка прежде никогда не слышала ни о каком дорожном. И Пушок, кажется, тоже. Он недоумённо почесал когтем в затылке, ещё больше встопорщив вечно торчащий хохолок из перьев:
— Эй, Никифор, а как этого дорожного приманить-то?
— Проще простого, — улыбнулся домовой. — На угощение да на добрую песню. Нынче с этим посложнее стало, конечно. Не любят они асфальтовые дороги, где автомобили ездят, не по нраву им шум и яркие огни города.
— Ну, у нас тут вроде тихо. Машины бывают, конечно, но не так часто, как на шоссе, — Тайка достала из шкафчика бабкину тетрадку, раскрыла на чистом развороте, цапнула со стола ручку. — Ну, Никифор, рассказывай, чего делать-то надо?
На следующий день они встретились с Надюхой возле указателя на Ольховку.
— Ты хоть спала? — Тайка с сомнением глянула на подругу, и та покачала головой.
— Не-а… Сперва просто страшно было. А потом я подумала: раз всё равно не сплю, возьму учебник что ли, к контрольной подготовлюсь. Ну так и читала до рассвета. Теперь всё напишу, если не засну до урока, конечно, — она широко зевнула, и Тайка сунула ей в руки свой тамблер с кофе.
— Вот, возьми. Крепкий. Вмиг взбодришься.
По пути туда никаких жутиков они, к счастью, не встретили. Но Надюха сказала, что их обычно утром и не бывает. Много же народу одновременно по дороге идёт: кто на учёбу, кто на работу, кто на рынок… Вот если чуток припоздниться, тогда да. А, признаться, опаздывала она часто. Точнее, почти всегда…
Уроки пролетели незаметно: Тайка контрольную написала самая первая и ещё ребятам кое-чего подсказать успела. Надюха тоже закончила быстро. Радостная такая была — всё сама сделала, в кои-то веки не залажала.
Она едва не улизнула с другими девчонками, пока Тайка складывала в рюкзак тетради и учебник. Пришлось брать ноги в руки и догонять подругу.
— Надь, стой! — она выбежала на школьное крыльцо. — Мы же договаривались, что обратно вместе пойдём.
Та нехотя остановилась.
— Ты чего там возишься так долго? — буркнула она, кутаясь в свой огромный вязаный шарф. — Надо успеть домой до темноты. А то вдруг опять начнётся?…
— И пусть! — Тайка схватила Надюху за рукав куртки. — У меня верное средство есть. Или ты так и хочешь вечно бояться?
— Да мне уже не страшно, — подруга попыталась вырваться, но Тайка держала её крепко.
— Сейчас только осень, а зимой будем каждый день затемно выходить и возвращаться. Что тогда? Нет уж, нужно разобраться раз и навсегда!
— Угу, — Надюха вздохнула. — Ну ладно, говори, что делать будем?
Тайка кивнула и вытащила из кармана рюкзака бабкину тетрадку, чтобы свериться со списком:
— Значит так: перед выходом надо подготовить угощение для дорожного духа. Взять немного хлеба с солью и положить на землю в укромном месте. Ещё можно налить в блюдечко молока или сливок, бросить пшена или гречи. Да хоть бутерброд — лишь бы от всей души.
— У меня вот есть мандаринка, — Надюха вытащила из кармана оранжевый кругляш. — Хотела на переменке съесть, но забыла. Подойдёт?
— Ага. Иди и положи его вон туда, под листья. И скажи: «Дорожный, дорожный, помоги, если можешь. Угощенье попробуй — и сделай мой путь добрым».
Надюха сделала всё как велела Тайка. Быстро пробормотала заклинание и прикрыла очищенную мандаринку кленовым листом.
— Ну, и что теперь?
— Закрой глаза, — Тайка заставила её трижды обернуться кругом и сама тоже покружилась. — А теперь на счёт «три» медленно открываем глаза и идём. Готова? Раз, два, три!
Дождик, словно по команде, припустил с новой силой, пришлось раскрыть зонтик:
— Если дорожный дух услышал нас и пришёл, всё будет хорошо. Нужно просто идти домой и петь песенку.
— Э-э-э? Какую? — Надюха захлопала глазами.
— Любую, главное чтобы про дорогу, — Тайка схватила её под руку и потащила за собой.
Капли дождя умиротворяюще шуршали по крыше её сиреневого зонта. Впереди вдруг зажёгся огонёк, и Надюха ахнула:
— Ой! Что это?
— Он пришёл! — Тайка едва удержалась, чтобы не захлопать в ладоши, но вовремя вспомнила, что дорожный не любит лишнего шума.
Они с Надюхой старались шагать в ногу и не отставать от огонька, мелькавшего впереди. Пока шли, успели спеть всё, что вспомнили: и «Люди идут по свету», и «Дороги сплелись в тугой клубок влюблённых змей», и «Нам любые дороги дороги»…
В воздухе остро пахло поздней осенью: прелыми листьями, мокрыми ветками, влажной землёй. Где-то вдалеке гулко рявкул гудок несущейся мимо электрички — и всё стихло. Ни ветерка, ни ночного шороха. И, главное, больше никакого страха! Ни капельки!
Возле указателя на Ольховку путеводный огонёк погас — его дело было сделано.
— Спасибо, Тай, — Надюха шмыгнула носом. — А ты здорово поёшь, оказывается.
— Ты тоже, — Тайка вернула похвалу, ничуть не покривив душой. — И песен столько знаешь!
— Ты как-нибудь в гости заходи, — предложила Надюха. — У меня папка алгебру щёлкает как орешки. Или… хочешь, я тебе свои сказки почитаю?
— Конечно, хочу! — просияла Тайка. По правде говоря, ей давно хотелось узнать, чем там дело кончилось и победили ли герои монстров в мире-за-туманами.
Они попрощались, обнявшись, как старые добрые друзья. Надюха зашагала направо, а Тайка собиралась было свернуть налево — к дому, — но случайно поскользнулась на листьях. Ей пришлось ухватиться за дорожный указатель, чтобы не упасть. И вдруг — фуп! — ей прямо в руки свалился (кто бы вы думали!) — Пушок. В его когтистых лапах был зажат выключенный фонарик. Вид у коловерши был… о да, Тайка очень хорошо знала этот взгляд — Пушок всегда смотрел именно так, если нашкодил.
Она не успела ничего спросить, он затараторил сам:
— Тая, ты не подумай — это всё Никифор. Я не хотел! Он меня заставил. Говорит, мол, лети, помоги нашей хозяюшке. А ты ж знаешь, у меня сердце доброе, да и уговорить меня легко. Вот взял фонарь — и полетел вам путь указывать.
— Выходит, это ты — дорожный? — ахнула Тайка.
Ну во-о-от… А она-то думала, что заклятие сработало. Обидно.
— Угу, — по-совиному ухнул Пушок, опустив взгляд. — Понимаешь, Никифор понял, что страхи эти… они все выдуманные. Надюха твоя — та ещё фантазёрка. Помнишь, ты сама рассказывала, что она на уроках в облаках витает и сочиняет всякое? Вот и насочиняла жутиков, потому что не хотела контрольную писать. Нужен ей был повод, чтобы в школу не ходить. А потом сама поверила и уже не могла от страхов избавиться. Поэтому наш Никифор взял да и сочинил этого дорожного — так, чтобы она в него тоже поверила. Вот страхи — вжух! — и испарились.
— Но я же тоже всё чувствовала, — нахмурилась Тайка. — И шаги слышала, и дыхание…
— Такова сила богатой фантазии, — коловерша наставительно поднял коготь. — Настоящий мечтатель и себя, и других запросто убедить может. Только таких людей в мире мало очень осталось. Оно и к лучшему, наверное. А то представляешь, какой кавардак бы начался, если бы все могли навоображать что душе угодно?
— Да, пожалуй… — Тайка поёжилась и вытерла с носа капли дождя.
Пушок привычно устроился у неё на плече, она накрыла их обоих зонтиком и медленно побрела по улице вдоль заборов. Ей было немного грустно, что всё вышло вот так. Как будто сказка оказалась ненастоящей…
Она шагала, погрузившись в невесёлые мысли, поэтому не сразу заметила, как вдруг впереди зажёгся маленький мерцающий огонёк, а струи осеннего дождя сплелись в маленького полупрозрачного котёнка, который нёс в зубах свечной фонарь. А вот зоркий Пушок, когда проморгался, ахнул:
— Тая, смотри! Это же он! Дорожный! Настоящий!
— Тише, — шикнула на него Тайка. — А то спугнёшь.
Маленький дорожный дух, важно ступая по листьям мягкими лапами, проводил их до калитки и там пропал, мяукнув на прощание. А тут как раз и дождь кончился, тучи разошлись, на небо вышел тоненький лунный серп.
