Шеф-повар придорожной таверны II (СИ) - Коваль Кирилл

— Хорошо, — сказал Ивер, подходя к стойке. — В первый раз за долгое время всё идёт как надо.

— Ты про гостей? — спросил я, наливая эль очередному путнику.

— И про гостей. И про наших. Смотри, как работают. Без надрыва, без спешки. Всё успевают. Всё спокойно.

— Это потому, что много стало, — ответил я. — Каждый занят своим делом.

— Потому что Маша всё правильно выбрала, — поправил Ивер. — Надо будет её поблагодарить.

— Поблагодаришь утром, — улыбнулся я. — Не лезь сейчас под руку, мне уже полотенцем досталось.

Народ расходился поздно. Последние гости разбрелись по комнатам и сараю, где плотники успели набить полати свежим сеном. В зале стало тихо, только Лаура и Злата мыли посуду, переговариваясь вполголоса.

Я поднялся к себе, усталый, но довольный. Скинул сапоги, рухнул на кровать. Яник уже спал, свернувшись калачиком. Я закрыл глаза и провалился в темноту.

— Вес.

Я открыл глаза. В комнате было почти темно, и я не сразу сообразил, что лежу носом к стенке.

— Вес, — снова позвал Ставр, стоящий перед кроватью. Голос у него был тихий, но настойчивый. — Ты спишь?

— Нет уже, — прошептал я, садясь. — Что случилось?

— Я на кухне тесто месил, на утро поставить. А там… — он замолчал, склонил голову набок, как делал, когда прислушивался. — Там кто-то по двору ходит. Тихо, крадучись. Не наш. Гостям с той стороны тоже делать нечего.

Я вскочил, натянул штаны.

— Где?

— Тихо, — прошептал Ставр. — Иди на кухню к окну, посмотри. Но осторожно. Свет я там потушил.

Я максимально бесшумно выбежал в коридор, неся сандалии в руках. Там подбежал к окну, выглянул… Сначала никого. Потом я увидел их. Двое. В тёмных плащах, с вязанками валежника в руках. Они крались к дровяному сараю, где ночевали плотники.

Ещё один уже обкладывал сарай с гостями хворостом — сухими ветками, берестой, щепой. Было заметно, что дверь подпёрта толстой палкой и обложена тем же хворостом.

— Нас поджигать собрались! — прошептал я, отшатываясь от окна и судорожно нацепляя сандалии.

— Ага, вот что это за звук… — Ставр уже стоял рядом, сжимая в руке тяжёлую кочергу. — Иди буди Ивера. Я задержу их.

— Чем? Ты слепой!

— А они этого не знают. — Ставр улыбнулся. И улыбка его была страшнее любого оскала.

— Не делай глупости! Стрелу ты не услышишь. Жди дядю!

— Ошибаешься, но… жду у дверей, заодно проверю, не подпёрли ли их.

— Тут окон много… — на ходу ответил я, стучась в дверь Ивера.

— Дядь! Вставай! Поджигают!

Десять ударов сердца — и в открывшейся двери я увидел одетого и обутого Ивера с мечом в руке.

— Бери щит и будь рядом, — прошипел он и только после этого спросил: — Кто, где, сколько?

— Видел троих. Обложили сараи с гостями и плотниками, подпёрли двери…

Дядя стремительно промчался по коридору и налетел на стоящего перед приоткрытой дверью Ставра.

— Ты тут откуда? — прошипел Ивер, чуть не зарубивший заматерившегося стражника.

Он его что, не увидел⁈

— Я вообще-то их и услышал! — потирая бок, пропыхтел Ставр.

— Тогда понятно, а то я думаю, как Весел в такой темноте кого-то рассмотрел?

— Да ничего не темно, — запротестовал я. — Всё видно.

— Та-ак, — повернулся ко мне дядя. — Ты хочешь сказать, что сейчас всё видишь?

— Конечно! Не полная же темнота!

— Потом это обсудим. Раз ты всё видишь, скажи, во дворе есть кто-то?

Я выглянул.

— Нет, они были с задней стороны сараев, их с кухни видно.

— Понял. — Дядя замер, принимая решение. — Иди рядом, если будет лучник, прикрывай щитом, во всех других случаях не вмешивайся!

Ивер резко распахнул дверь и помчался во двор, ловко огибая коновязь. С отставанием я помчался за ним, не к месту обращая внимания, что ни луны, ни звезд не видно из-за туч и в принципе нет никаких источников света, благодаря которым я мог видеть всё так, словно наступили сумерки.

Дядя вылетел из-за угла таверны и наткнулся на первого — того, что стоял у сарая с хворостом. Рыжий. Брови вразлёт.

— Ах ты, — выдохнул Ивер, и меч его уже описал дугу.

Звон стали разорвал ночь. Искры брызнули в разные стороны, на мгновение осветив лицо второго — темноволосого, со шрамом через щёку. Он выхватил клинок и бросился на помощь.

Я пригнулся за щитом, не добегая шагов пять. Двое на одного. Ивер отбивался очень лихо, но противника не видел. Просто не видел в полной для него темноте. Он парировал удары на звук — свист клинка, шорох сапог по мокрой траве, хриплое дыхание. Противники совсем не уступали ему в мастерстве сражаться вслепую.

— Слева заходит! — сообразив, какое у меня преимущество, крикнул я. — Высоко, в голову!

Ивер шагнул вправо, пропуская удар, и рубанул снизу вверх. Темноволосый вскрикнул, отшатнулся, зажимая рассечённое плечо.

— Молодец, — бросил дядя, не оборачиваясь. — Что второй?

— Перебегает, хочет зайти со спины. Сейчас… занёс меч, бьёт в поясницу!

Ивер крутанулся, принимая удар на клинок, и толкнул противника плечом. Рыжий покачнулся, но устоял.

— Ах ты ж крысёныш! — зашипел темноволосый. — Как ты…

Но тут же заткнулся, так как дядя воспользовался его голосом для более точной атаки. Тот едва ушёл, отделавшись распоротой курткой. Так мы и работали. Я — глаза, он — меч. Шаг в сторону, выпад, блок, снова выпад. Противники ничего не видели, сражались вслепую и, хоть и слышали меня, но ничего не могли поделать.

— Сейчас двое пойдут вразножку! — крикнул я, угадав манёвр. — Один бьёт сверху, другой снизу!

Ивер припал на колено, пропуская оба удара над головой, и полоснул мечом по ногам ближнего. Рыжий взвыл, отскочил, волоча ногу.

И тут из-за сарая выскочил третий. Седой. С морщинами-трещинами и шрамом-звездой на щеке. Он не побежал к Иверу — он рванул ко мне.

Я едва успел поднять щит. Удар обрушился на край, отбросил меня на шаг. Рука занемела до локтя.

— Вес! — крикнул Ивер, но не мог развернуться: двое наседали на него, не давая передышки.

Седой бил быстро, коротко, без замаха. Профессионал. Я отбивался, отступал, перемещая щит на грани своих возможностей. Спасло только, что седой бил на звук, а я всё видел. Но тренировочный щит трещал, пальцы разжимались…

— Держись! — раздалось за спиной.

Тяжёлая кочерга со свистом рассекла воздух. Седой отпрыгнул, едва не получив по голове. Ставр встал рядом, перехватив кочергу двумя руками, как меч.

— Сильно темно? — бросил слепой, раскручивая кистью кочергу, привыкая к балансу.

— Как у нирийца в заднице! — зло и азартно рявкнул дядя. — Вы на равных!

— Слева от тебя, три шага, — пришёл в себя я, давая понять, что немножко нет. Не на равных. — Меч на уровне живота.

Ставр шагнул в сторону, уходя с линии удара, и рубанул кочергой наискось. Седой парировал, но отступил — не ожидал такой прыти от слепого.

Теперь нас было трое против троих. Ивер теснил рыжего и темноволосого, я со Ставром — седого. Темнота была нашим союзником — противники не видели, куда бьют, только слышали. А я видел всё.

— Ставр, сейчас поднырнёт под твою руку!

Слепой не стал ждать. Он опустил кочергу и резко поднял её вверх, угодив седому в челюсть. Тот охнул, выронил меч и покатился по земле.

— Ивер, правый заносит для рубящего, левая нога вперёд!

Дядя шагнул навстречу, входя внутрь дистанции, и ткнул рукоятью меча в солнечное сплетение. Рыжий сложился пополам, захрипел.

— Отходим! — крикнул седой, поднимаясь и хватая меч. — Отходим, говорю!

Темноволосый и рыжий не стали спорить. Они развернулись и побежали к плетню, волоча ноги, прижимая раненые руки.

— Не дайте поджечь! — заорал я, заметив, как седой на ходу выхватывает из-за пазухи комок промасленной пакли и чиркает кресалом.

Пакля вспыхнула, как факел. Седой швырнул её в сторону сарая, где сухие ветки ждали только искры.

Я рванул туда, не помня себя. Щит — вперёд, прыгаю… Пламя ударило в лицо жаром, но я успел подставить щит под летящий огненный шар, отбил его в сторону, в грязь, прихлопывая щитом. Пакля зашипела, погасла, завоняв чем-то противным.