Турнир (СИ) - Скиба Николай

Чёрт-чёрт-чёрт!

— Максим! — окликнул Мика. — Готово!

Я подошёл к краю ямы. Лекарь держал в руках завёрнутое в ткань сердце. Даже сквозь несколько слоёв материи от него исходило тёплое красноватое свечение.

— Осторожнее с ним, — предупредил я. — Это очень ценный ингредиент.

— Понял. Что дальше?

— Дай сюда, — сказал я коротко и протянул руку к ткани. Мика без возражений отдал мне сердце.

Теперь я мог провести эволюцию Альфы. Сделать его ещё сильнее. Но не сейчас — не в таком состоянии, не после того, что произошло. Рысь была на грани помешательства, а для ритуала нужна была полная стабильность.

Позже.

В этот момент Актриса передала сигнал тревоги через ментальную связь.

Что-то случилось.

Новости о Баруте, и судя по ощущениям — всё плохо.

— Максим, что именно произошло? — не отставал Мика. — Почему Режиссёр так реагировал на труп?

— Потом объясню, — буркнул я, сунув свёрток во внутренний карман. — Сейчас главное — немедленно вернуться в город. С нашим торговцем что-то не так.

Повернулся к лесу и свистнул. Старик материализовался из-за стволов, словно тень обрела плоть. Росомаха подошла, держа морду по ветру — проверяла, нет ли поблизости других угроз.

— Уходим, — скомандовал я. — Быстро.

Мика хотел что-то сказать, но взглянул на моё лицо и передумал. Умный парень. Понимал, что время для вопросов не подходящее.

Мы двинулись обратно по утоптанной тропе. Я задавал жёсткий, но не изматывающий темп. В такой ситуации важно было не выбиться из сил, а добраться до цели максимально быстро.

Лекарь шёл следом, изредка поглядывая на меня. Его пёс трусил рядом, прижав уши. Даже он чувствовал напряжение в воздухе.

Режиссёр в ядре не успокаивался. Я чувствовал его метания, панические просьбы выпустить его наружу и вернуться к мёртвой твари. Приходилось постоянно держать его ментальными усилиями.

— Старик, — гаркнул я на росомаху. — Иди в ядро и угомони этого беспокойного. Мне плевать как ты это сделаешь, если надо, придави! Только без драки!

Зверь фыркнул и исчез в цветной вспышке.

Спустя пару минут пути я почувствовал, как напряжение в связи с Режиссёром начало спадать. Метания рыси стихли, сменившись чем-то вроде сосредоточенного внимания.

Через связь ко мне донеслись смутные образы: массивная фигура Старика, неторопливо обходящего территорию ветряных рысей в ядре. Росомаха особо ничего не делал, не принуждал силой. Он просто… присутствовал.

Режиссёр постепенно перестал дёргаться, но сейчас было не до них.

Мозг методично складывал факты в общую картинку.

Псевдо-Альфа…

Эрика научилась подделывать ауру Раскола, вживляя ауру Альфы Жизни в свои создания. Твари Крови — Тадиус не остался в стороне.

Режиссёр не ошибся — убитое Стариком создание действительно несло в себе сущность Раскола, только не настоящую. Псевдо-Альфа Крови, созданная из плоти и костей. Поэтому у неё было Сердце Крови, поэтому Режиссёр кричал «сестра» и «семья».

И вновь по спине пробежал холодок. Если они научились создавать искусственных Альф, то оригиналы им больше не нужны. Достаточно псевдоключей для касания Прилива. Они не такие мощные, как настоящие Альфы, но силы быть ключом им хватит. Способ обойти проблему недостающих для их целей Альф.

Значит, дела наши совсем плохи. Обнадёживало лишь то, что эксперименты явно проходят с переменным успехом.

А если Моран на турнире, то у них есть определённая цель. Тогда я буду участвовать до конца и не дам их целям осуществиться.

Мы шли через зимний лес, а впереди, сквозь редеющие стволы, начали проглядывать тусклые огни города. Этот город выглядел спокойным в предрассветном полумраке — фонари мерцали на башнях, в окнах домов теплилось жёлтое свечение.

Оплот Ветров спал, готовясь к новому дню битв.

Но для меня «праздник» закончился.

Где ты, Альфа Огня, чёрт бы тебя побрал⁈ Ты исчез в самый важный момент!

Глава 21

Образы текли через моё сознание истинного пламени, словно расплавленные реки, оставляющие ожоги на самой сути моего бытия.

Ходок по имени Харон. Его тело лежит в могиле, там, где закончилась битва Максима с проклятыми друидами. Мёртв уже больше месяца.

И самозванец в таверне, который узнал мальчика-лекаря и вспомнил о какой-то мелочи семилетней давности. Подробность, которую мог знать только живой разум ходока.

Первородное пламя вокруг меня колышется тревожными всплесками, языки огня вздрагивают и гаснут. Жар, который горел во мне с момента рождения, впервые за века дрожал от страха.

Такого не может быть. В этом мире есть Законы — основы устоявшегося бытия, которые незыблемы как камень.

Мёртвое остаётся мёртвым. Ушедшие души не возвращаются по прихоти некроманта. Память принадлежит только живому разуму.

Но есть…

Древние исключения, о которых мы, Альфы, предпочитали не думать. Если барьер между мирами истончился настолько, что сквозь трещины сочится не только сила.

Какой-то глупец коснулся Раскола.

Если кто-то из Них из-за этого уже попал в наш мир…

Пламя внутри меня тускнеет от этого осознания. Столетия я провёл в глубинах мира, зализывая раны, нанесённые предательским Расколом. А затем и той ядовитой тьмой…

Слишком многое упустил за годы добровольного изгнания. Слишком долго думал лишь о собственной боли и унижении. Был горд и слеп, поверив в безопасность тысячелетнего покоя. Мы с братьями и сёстрами долго держали этот барьер, но и мы были не совершенны.

Гордыня.

Даже боги в легендах подвержены ей. Что уж говорить о нас, Альфах? Мы считали себя хозяевами этого мира, а оказались слепцами, не заметившими, как чужеродные твари проникают в нашу реальность.

Жизнь… Сестра, только ты всё понимала и спряталась так глубоко, что позабыла о собственном существовании.

Взгляд всего моего существа обращается туда, где должно быть моё Начало. Место, откуда я впервые ступил в этот мир сотни лет назад, когда был молод и полон ярости против творцов. Небесный Раскол, который парит над землёй как открытая рана в ткани бытия, кровоточащая энергией и возможностями. Источник всей магии этого мира и врата в бездну.

Я не касался его своим сознанием столетиями. Не было нужды — связь с Расколом болезненна даже для таких, как я. Каждое прикосновение к нему отдаётся эхом во всех уголках души, напоминая о том, что мы здесь чужие. Пришельцы. Беженцы из умирающего мира.

Но если Они уже здесь… Если граница пробита не только для нас, благородных изгнанников, но и для тех мерзостей, которые мы пытались оставить позади…

Пламя во мне сжимается в тугой узел решимости.

Пора проверить и коснуться сердца Раскола.

Его края мерцают всеми оттенками, которые существуют и не существуют в этом мире — цвета, для которых смертные не придумали названий. Искажённое пространство вокруг него струится, словно вода в жаркий день, искривляя звёзды и луну до неузнаваемости.

Из центра разлома льётся поток чистейшей маны — источника всей магии этого мира. Она каскадами ниспадает вниз, рассеиваясь в атмосфере мириадами искр. Каждая капля этой субстанции несёт в себе потенциал творения и разрушения. Именно этим питаются звероловы, маги и сами Альфы.

Красиво и ужасающе одновременно. Как всегда.

Я осторожно приближаюсь, помня об опасности. Здесь не действуют привычные законы физики. Гравитация становится необязательной рекомендацией, время течёт рывками то быстрее, то медленнее. Даже мне, существу высшего порядка, приходится держать форму усилием воли.

В пространстве вокруг Раскола плавают обломки — куски земли и камня, которые когда-то были подняты энергетическими всплесками и теперь медленно кружат в искажённой гравитации. На некоторых из них выросли деревья с кристаллическими листьями, которые звенят на ветру мелодией, способной свести с ума смертного.

Любуюсь этим зрелищем, которое одновременно прекрасно и противоестественно. Мой мир был иным — более стабильным, предсказуемым. Здесь же магия смешивается с реальностью в пропорциях, которые делают невозможное обыденным.