Турнир (СИ) - Скиба Николай

Пространство вокруг меня начинает деформироваться. Огненная сущность, которой я являюсь, стремительно набирает высоту, оставляя позади застывшие глубины земной коры. Поднимаюсь сквозь слои породы и почвы, которые расступаются передо мной как вода перед раскалённым железом.

Столько лет я избегал этого места. Слишком болезненные воспоминания. То опасное притяжение бездны, которое манит вернуться туда, откуда мы все пришли. Но сейчас выбора.

Прорываюсь наверх, и передо мной разворачивается зрелище, которое не видел столетиями.

В мыслях всплывает образ того парня. Максим растёт быстрее, чем я ожидал. Он настоящий вожак — жёсткий, прагматичный, готовый принимать тяжёлые решения.

Он напоминает мне лучших. Воинов, которые понимали цену каждого выбора и не боялись платить кровью. Возможно, скоро настанет время рассказать ему правду о Расколе. О том, что мы все — беженцы из погибающей реальности. О том, что этот Разлом не просто источник силы, а последние врата в наш исчезающий дом.

Щенок уже почти заслужил такое доверие. Он не предаст тайны ради сиюминутной выгоды и не сломается под тяжестью знаний. В отличие от этих жалких друидов.

Семёрка… Как же они глупы в своём невежестве. Эти самоуверенные дилетанты думают, что понимают природу Раскола, но их познания не глубже луж после дождя. Они верят, что могут контролировать Прилив, который якобы откроет им доступ к безграничной силе.

Не понимают простой истины: Раскол не кран, который можно открыть усилием воли. Это живая рана между мирами, которая имеет собственную логику и собственные законы. Попытка форсировать её активность подобна попытке черпать океан решетом — в лучшем случае получишь несколько капель, в худшем спровоцируешь катастрофу.

Но опасность всё же есть. Своей примитивной магией они могут нанести ущерб неосторожностью.

Приближаюсь к самому центру разлома, где пульсирует ядро искажённого пространства. Здесь воздух становится вязким как мёд, каждое моё движение оставляет за собой след из золотых искр.

Протягиваю к Разлому нить своего сознания…

И касаюсь края бездны.

Первое прикосновение обжигает холодом пустоты. Раскол откликается на мой зов и отзывается долгой, дрожащей нотой, которая разносится по всем слоям бытия. Пространство вокруг меня искривляется ещё сильнее, звёзды в небе начинают медленно кружиться.

Здесь, у самого сердца Раскола, время течёт иначе. Каждую секунду я ощущаю как целую вечность, а века сжимаются в мгновения.

Ищу признаки вторжения. Следы захватчиков, которые могли просочиться из моего бывшего дома в нынешний.

Но вместо чужеродных искажений нахожу что-то ещё более тревожное.

Пустоту.

Всё вокруг выело, сожрало, поглотило! Словно что-то долго и методично выгрызало куски. Создавало проходы там, где их быть не должно.

Кто-то уже давно использовал Раскол.

Углубляюсь дальше, преодолевая слой за слоем искажённого пространства. Мана льётся сквозь меня потоками, каждая капля которой могла бы питать дюжину магов целый год. Но я её игнорирую — слишком важно понять, что происходит на самом деле.

И тут перед моим внутренним взором возникают очертания дома.

На мгновение забываю о бдительности.

Там, за гранью, плывут места моей молодости. Огненные кольца, вокруг которых я танцевал в те времена, когда был просто духом пламени, а не изгнанником.

И среди них — тени движущихся форм. Братья и сёстры, которых я оставил в умирающем мире.

Они всё ещё живы. Они всё ещё приходят вместе с Приливом. Они всё ещё ждут своей очереди…

Протягиваю к ним нить сознания, забыв об осторожности.

Видение резко обрывается.

Из центра вырываются плети. Жирные, кроваво-красные щупальца толщиной с древний дуб. Они обвивают моё ментальное тело с отвратительной, влажной хваткой.

Пытаюсь вырваться, но плети только туже затягивают петлю. Моя огненная сущность шипит и дымится там, где касаются красные оковы, но освободиться не может. Что-то в их структуре подавляет мою силу, не даёт ей развернуться на полную мощь.

— Тадиус⁈ — рычу в пустоту, полагая, что это ловушка лидера друидов.

Но тут же понимаю абсурдность предположения. Никакой смертный маг, пусть даже гений, не способен сплести такую клетку для истинной Альфы. Тем более здесь, в самом сердце Раскола, где я должен быть сильнее любого человека.

Значит…

Ужас прокатывается по моему существу волной ледяного пламени.

Сайрак.

Плети туже сжимают мою сущность, и я чувствую, как связь с материальным миром начинает слабеть. Где-то там, далеко внизу, в теле того парня, с которым заключил пакт, мои силы угасают.

Максим скоро останется без меня.

Из кровавого марева выступала фигура.

Седовласый мужчина средних лет, одетый в простую тёмную одежду. На первый взгляд — обычный человек, каких тысячи. Но шрам, пересекающий его левую щёку от виска до подбородка, выделялся даже в этом проклятом месте. Глубокий, уродливый рубец, словно кто-то провёл по лицу раскалённым железом и не спешил с исцелением.

— Тигр, — произнёс незнакомец с вежливой интонацией. Такую используют при разговоре с нашкодившим щенком. — Как давно мы не виделись.

Я рванулся в путах, но плети только туже сжались вокруг его сущности.

— Сайрак, грррррр, — прорычал сквозь стиснутые зубы. — Ты же… Как?

Седовласый мужчина усмехнулся, и шрам исказился, превращая половину лица в гримасу.

— А ты думал, что эти врата всегда будут работать только вам на пользу? — Он неторопливо обошёл меня, словно хозяин, осматривающий скотину. — Столько лет ты прятался в этой жалкой реальности, что забыл простые истины. Раскол — дорога. А по дороге ходят в обе стороны.

Я попытался разжечь пламя внутри себя, но огонь едва тлел.

— Ловушка стояла здесь давно, — продолжил Сайрак, будто отвечая на невысказанный вопрос. — Так и знал, что рано или поздно кто-то из вас не сможет устоять перед соблазном проверить исток.

В этот момент моё сознание прорвался панический ментальный крик.

Альфа Огня! Что происходит⁈ ТЫ ТУТ? Почему Режиссёр чует родство в этой твари⁈

Голос мальчика взывал ко мне из материального мира. Зверолов не понимал, что происходит, требовал объяснений, которых я просто не мог дать.

Плети туже сжали огненную сущность, блокируя любые попытки ответить. Сайрак наблюдал за мучениями с тем же выражением, с каким садовник смотрит на увядающий цветок.

— А этот парень неплох, да? Потерялся без тебя? — поинтересовался он с ложным сочувствием. — Бедняжка. Наверное, очень переживает, не понимая, куда исчез его могущественный покровитель.

— Как ты смог попасть сюда? — прорычал я сквозь сжимающиеся оковы. — Неужели Роман опять касался Раскола?

Сайрак покачал головой, и шрам на его лице исказился в усмешке.

— Тот, кого вы зовёте Первый Ходок? — Он рассмеялся. — Нет, тигр. Этот старец слишком осторожен для такой глупости. У него хватило ума коснуться только один раз и больше не рисковать. Знаешь, не ожидал, что кто-то придёт, в тот раз он застал меня врасплох. Оторвал часть моей же сути и убежал. Но теперь он навсегда связан со мной и не может уйти далеко от Раскола. Я доберусь и до него.

Холод ужаса пополз по моему существу. Первый Ходок даже не подозревает о том, что сделал.

Но если не Роман, то кто? Кто ещё мог быть настолько безрассудным?

— Тогда кто? — выдавил я.

Где ты, Альфа Огня, чёрт бы тебя побрал⁈ Ты исчез в самый важный момент!

Голос Максима вновь прорвался сквозь ослабевающую связь. Не могу, парень. Сейчас я беспомощнее котёнка. Опять.

— Какая трогательная связь с носителем пакта, — Сайрак наклонил голову, словно смакуя чужую боль. — Ты так цепляешься за этот мир, что не видишь очевидного.

Он неторопливо подошел вплотную, глядя мне в глаза. В его зрачках плясала чужая бездна.

— Касался не Ходок. А самовлюблённый, жадный старик, расписавший свою шкуру татуировками Зверолова, будто это могло дать ему власть над Бездной. — Сайрак говорил тихо, но каждое слово падало как камень. — Его имя Тадиус. Он так сильно искал ключ, чтобы изменить несколько своих последователей. Когда-то он постучал в мою дверь.