— А теперь представь, скольких хороших людей и нелюдей ты ещё не встретила? У них не будет возможности полюбить тебя, если вы не познакомитесь, — волчица заглянула ей в глаза, и Тайка поёжилась от этого пронзительного взгляда. Брр, как будто в душу смотрит.
— Тогда дай мне острые зубы! И я покусаю всех обидчиков.
Волчица ощерилась, но, вопреки ожиданиям, не рыкнула, а рассмеялась:
— Ишь, какая забияка! Даже у волчат зубы не сразу отрастают и шкурка сперва мягонькая, щенячья. Не спеши, всё придёт в срок.
— А в срок — это когда? — Слёзы опять подступили к горлу. Ну почему, чтобы в жизни случилось что-то хорошее, сперва надо вдоволь нахлебаться плохого?
То ли волчица могла подслушивать мысли, то ли у Тайки всё так ясно читалось на лице, но ответила она на второй, не заданный вслух вопрос:
— А ты сказки-то читала, ведьмина внучка? Не бывает так, чтобы счастье сразу на блюдечке с голубой каёмочкой. Сперва испытания пройти надобно.
— Так давай пройду! — закивала Тайка. — Скажи, что нужно сделать? Яблоко молодильное добыть? Так оно у бабушки в серванте лежит. Я мигом!
— Не нужно мне яблоко, — поморщилась волчица. — Тем более, не твоё.
— Тогда, может, Змея Горыныча победить? Я могу… только, наверное, не очень большого.
— Все твои «Горынычи» — из шестого бэ. Ты ещё не поняла? Это и есть испытание.
— Да ну, — Тайка повесила нос. — Какое-то оно не сказочное.
Волчица толкнула её лапой, опрокидывая в снег.
— Ишь, привередина! «Это испытание не то, дайте мне другое» — ты представляешь себе, чтобы Иван-Царевич такое сказал? Или Василиса Премудрая?
— Да, что-то я глупость ляпнула, — Тайка встала, отряхнулась и поклонилась волчице. — Спасибо за науку… ой, я даже имени твоего не спросила. Вот балда!
— Меня зовут Люта, и я мать всех волков, а вы — мои любимые дети, — волчица лизнула её в нос. — Однажды ты соберёшь свою стаю, где все будут друг за дружку горой, и вы вместе будете защищать тех, кто слаб и не может за себя постоять. Это станет возможно, потому что ты на своей шкуре знаешь, каково это — когда тебя обижают ни за что.
— Ох, поскорей бы… — Тайка улыбнулась. Волчица озвучила её заветную мечту — завести настоящих друзей. Таких, чтобы всегда были рядом, а не только на лето приезжали. Радостно было узнать, что это все-таки может сбыться.
— Ну что, готова проснуться, ведьмина внучка? — Люта в нетерпении взрыла лапой пушистый снег.
— Погоди! Я одного не понимаю… а сейчас-то мне как быть? Я плачу — меня дразнят. Я молчу — меня снова дразнят, пока не заплачу. Блокнот с рисунком испортили, юбку мелом пачкают, у портфеля лямку оторвали…
— Знаешь, что… — волчица заговорщически прищурилась.
— Что?
— Иногда укусить обидчика — не грех. Разрешаю! А теперь просыпайся на счёт три: раз, два…
— Ой, а можно ещё один вопрос? Мы увидимся снова? — Тайка на всякий случай скрестила за спиной пальцы — на удачу. Очень уж ей не хотелось расставаться с мудрой Лютой. Вот было бы здорово, если бы они могли видеться во снах?
— Увидимся, когда подрастёшь, девочка-волчонок. Три!
И Тайка проснулась.
* * *
Она совсем не помнила, что ей снилось, но явно что-то очень хорошее. После этого сна осталось сладкое послевкусие, какое бывает от коричного печенья с карамелью.
За окном уже светало. Нужно было собираться в школу, но даже это не испортило ей настроения. Почему-то Тайке казалось, что сегодня всё будет иначе.
Она быстро переплела косы, завернула несколько бутербродов на обед, выпила чаю — и помчалась. Обычно всегда опаздывала, а в этот раз даже пораньше пришла. Её обидчики, конечно, были уже здесь.
— О, ведьмина внучка! — хохотнул Илюха Серов. — Привет, дурилка!
Вместо того чтобы пробежать мимо, Тайка подошла к нему почти вплотную:
— Ага, ведьмина, чья же ещё. И горжусь этим. А ты не устал повторять то, что и так все знают?
— Оборзела, швабра? — Илюха возвышался над ней на голову, и Тайке захотелось зажмуриться, как обычно. Но она не отвела взгляда, яростно выпалив в ответ:
— А не боишься, что заколдую? — и потянулась, будто волос хотела вырвать.
Илюха в ужасе шарахнулся, в этот момент прозвенел звонок, и обидчик, обрадовавшись подвернувшейся возможности, удрал.
Тайка ликовала. Она понимала, что выиграла пока одну маленькую битву, а не всю войну, но начало было положено.
В тот же день после второго урока к ней за парту подсела Юлька:
— Тай, а знаешь, чего про тебя Серов говорит?
— Наверняка какие-нибудь гадости, — Тайка дёрнула плечом.
— Не… он тебя боится, прикинь! Говорит, когда ты на него посмотрела, у тебя глаза полыхнули, будто волчьи, — Юлька понизила голос до шёпота. — Тай, а можно я опять с тобой сяду? Прости, что обзывалась. Я просто струсила.
Сперва Тайка хотела сказать ей «катись колбаской», но, в последний момент передумав, кивнула:
— Ага, давай.
— Значит, мы снова подруги? — обрадовалась Юлька.
Тут Тайка не стала лукавить, пожала плечами:
— Посмотрим. Пока — просто союзницы.
— Понимаю… — Юлька принялась выкладывать на парту свои пожитки: учебник, тетрадки, пенал. — Ой, Тай, Серов мне кулаком погрозил. И с Димоном шепчется. У нас физра следующим уроком. Будут нас в снегу валять, непременно будут!
— Не паникуй! — Тайка протянула ей бутерброд. — Ничего они нам не сделают. А если попробуют — получат лыжной палкой!..
Девочка-волчонок уже начала собирать свою стаю.
В некотором царстве
«В некотором царстве, в некотором государстве…» — так обычно говорится в сказках. Но сказка царицы Таисьи началась иначе: в самом обычном мире, в самый обычный день она повстречала Дивьего мальчика из волшебной страны — и с тех пор всю жизнь до самой старости грезила иными краями.
Сперва её дразнили «дивьей невестой», потом стали величать ведьмой — Таисья не обижалась. Ей, в сущности, было всё равно, что подумают люди: особенно после того, как она, нарушив все мыслимые и немыслимые приличия, родила девочку-полукровку с острыми ушами, а замуж так и не вышла, потому что ждала своего Дивьего возлюбленного. И — вы не поверите — дождалась…
Говорят, мечты сбываются, если очень сильно хотеть. И, спустя полвека после той встречи, Таисья наконец-то сумела попасть в Дивье царство. Было ли ей страшно? Да, конечно… Хотя она точно знала, что Радосвет её ждёт, но всё же, как ни крути, это был билет в один конец. Таисья решилась пожертвовать всем, что у неё было, — ради чего ещё, если не во имя настоящей любви?
* * *
На заре она прошла сквозь вязовое дупло и оказалась в рассветном саду, где хрустальные яблони одновременно и цвели, и плодоносили, а их прозрачные листья мелодично позвякивали на ветру. Всё было точно так, как Таисье запомнилось в её неполные семнадцать — когда ей одним глазком удалось заглянуть за грань, разделяющую миры. Вот только в этот раз её ждала не смутная иллюзия, а самая настоящая сказка. И, конечно, царь Радосвет, который пришёл встретить свою вновь помолодевшую невесту, чтобы отвести её в белокаменный дворец с зеркальной черепицей.
Таисья знала — в Дивьем царстве сокрыто множество чудес, но вскоре убедилась: даже самого живого воображения не хватило бы, чтобы представить их все.
Здесь птицы говорили человечьими голосами (некоторые даже умели ругаться), в столице с запада на восток протекала самая настоящая молочная река с кисельными берегами, на которых по приказу царя построили специальные мостки, чтобы жители могли гулять по набережной, не рискуя утонуть. А по ночам на улицах зажигались многочисленные фонарики из цветного стекла, в которых вместо пламени роились живые светлячки (Таисья удивилась, узнав, что за свою работу маленькие насекомые даже получали жалованье). Окрест полнолуния у светлячков бывали выходные, потому что света луны вполне хватало, чтобы не сбиться с дороги. Говорили, что в это время лицо лунного человека улыбается и подмигивает прохожим, но сама Таисья пока ни разу не видела этого чуда.
