Сердце непогоды - Кузнецова Дарья

– Позвольте, барышня, мне? – приосанился бодрым петушком Веселов. – Ну что вы ручки утруждать станете? Мы и этого бедолагу потом подымем, как вы закончите…

Куколка царственно кивнула и отступила в сторону. Огляделась внимательно, снова перегнулась через перила.

Константин за всем этим наблюдал со стороны в некотором оцепенении, до сих пор не веря собственным глазам. Происходило нечто немыслимое – безумное даже, и не сорвался он на эту… Анну Ильиничну, прости Господи, невероятным усилием терпения и благодаря присутствию Ложкарёва. Паренёк уже показывал себя смышлёным и разумным, да и помянутого Платона Платоновича Хмарин прекрасно знал. Но всё же…

– Ты с этой барышней знаком, что ли? – спросил он наконец Веселова, когда нелепая парочка спустилась на лёд.

– Так известное дело, она ж давно у судебных. Краля вон какая, из благородных, но вроде дельная. А вы нешто не знакомы?

– Титова? – наконец вспомнилась где-то мелькавшая фамилия.

– Она.

– Погоди, а ты не в курсе дела, она нашему Титову не родственница? – сообразил Хмарин.

– Точно так, сестра родная!

Константин перемахнул ограждение и проворно спустился на снег вместе с рабочим чемоданчиком. Чужие уверения помогли смолчать и не устраивать свару, но оставлять барышню без присмотра не стоило, не ровён час наворотит чего.

Перила и лестницу в своей тяжёлой шубке она, однако, одолела весьма проворно.

– Труп двигали? – с ходу начала Титова.

– Говорят, пытались, но не смогли, – сдержал Хмарин рвущуюся с языка колкость.

Куколка бросила непонятный взгляд наверх, на перегнувшихся через перила любопытствующих, и едва заметно поджала губы.

– А место осмотрели? – придирчиво уточнила она. – Я могу заняться трупом?

– Занимайтесь трупом, – поморщился Константин и нехотя достал планшет с подколотым печатным бланком. – Тёмкин, найдите там второго понятого. Петрович, читать умеешь?

– А то, вашвышбродь, а как же! – бодро отозвался дворник.

– Вы не станете фиксировать следы? – Титова строго уставилась на сыщика.

– Барышня, я вас учу с трупом работать? – всё-таки огрызнулся Хмарин.

Он и так видел, что следы тут искать – гиблое дело. Мороз ударил недавно, до того была оттепель, и канал покрывали дубовые мелкие заструги с коркой наста, на которых хоть лезгинку пляши – не поцарапаешь. А всё, что могло быть вблизи тела и наверху, три человека смахнули уже не раз. В стороне, это он отметил, следов не было – то ли не отходил никто от трупа, то ли снежный покров виноват. Одна надежда на кровь, раз поножовщина, но и той вокруг трупа не видать. Перила осмотреть, так это не к спеху.

– Как знаете. Протокол вы составите? – ещё холоднее проговорила она.

– Диктуйте, – коротко глянув на компанию наверху, разрешил Константин. По уму бы кого другого припрячь к этому делу, но лучше держать барышню под присмотром.

– Тело расположено в аршине от стенки канала, к ней лицом, на левом боку. Ноги согнуты, левая рука подогнута под тело, правая свободно согнута…

По мере диктовки Константин нехотя признал, что хотя барышня имеет весьма несерьёзный вид и больше к месту смотрелась бы в парке с кавалером под ручку, но приехала она не случайно, опыт чувствовался. Постараешься – не подкопаешься, а Хмарин отчего-то с каждой минутой всё сильнее хотел на чём-то эту девицу поймать. Но пока не выходило, и он молча записывал, порой дыша теплом на зябнущие пальцы. Холод Константин переносил куда лучше, чем жару, но всё имеет пределы.

Когда дело дошло до измерения температуры трупа, миловидная барышня, помянув Бурмана и его метод (Хмарин аккуратно записал), с прежней невозмутимостью прокомментировала произведённый надрез на брюках и кальсонах для постановки градусника ректально. Хмарин и такое видывал, и куда худшее, но всё-таки гримасы недовольства не сдержал и в мыслях поддержал ахнувшего что-то про срам дворника.

Кой чёрт понёс эту барышню в медицину, хотел бы он знать, да ещё в судебную? Детей бы нянчила, щи варила да картины вышивала, её ручкам оно куда больше в масть.

Титова и бровью не повела на недовольство окружающих, словно не заметила, продолжила уверенно описывать картину происшествия, которая вызывала вопросы.

Мужчина средних лет в вечернем костюме. Убитый сжался в позу зародыша, значит, вниз попал ещё живым, но был уже не в состоянии бороться. Верно, скинули сверху.

Скинули, а следом спрыгнул убийца и снял шапку, верхнюю одежду, стащил сапоги, да ещё так аккуратно, почти не потревожив трупа. Или с него живого всё это стащили, а убили после? Не похоже, на стопах следов снега нет… Как злодей выбрался потом обратно – тоже неясно, но мог и по каналу уйти. Его бы и не увидел никто, с перекрытым-то движением. А по ледовым застругам не понять толком, следов на них не оставалось.

Из вещей в карманах покойного – полупустая коробка спичек, портсигар с несколькими дешёвыми сигаретами и неплохие карманные часы в серебряном корпусе. Несвежий платок без монограммы, хотя и прекрасного качества, в деле установления личности ничем помочь не мог, никаких обрывков бумаг в карманах тоже не имелось – кажется, костюм недавно вычистили.

Из повреждений на теле Титова отметила только две большие колото-резаные раны чуть ниже области солнечного сплетения, никаких оборонительных порезов на руках. Пальцы у покойного были ухоженные, но что там под ногтями – это можно было прояснить, только когда труп оттает, равно как и точное наличие других ран и повреждений.

Причина смерти сомнений почти не вызывала. На белоснежной рубашке мало крови, но зато она нашлась на губах и во рту, откуда натекла на снег. Не ударила фонтаном, но вполне могла попасть на убийцу – или когда нанёс удар, или позже, когда избавлялся от тела.

Немного крови было на парапете, и даже пара потёков на стенке набережной, кажется, тоже изо рта – если судить по положению тела, что подтвердило падение на лёд уже после удара. На мостовой наверху высмотреть её следы не удалось никому – и рядом, и в отдалении. Константин постарался прогнать недостойное и неуместное злорадство по этому поводу: с таким недовольным видом куколка выбиралась осматривать окрестности и такое явственное разочарование проступило на её лице. Наверняка вообразила уже, как утрёт нос полицейским.

По первой прикидке температуры трупа выходило, что умер неизвестный вчера вечером, с восьми до часу ночи. Константин занёс цифры в протокол, но без особого воодушевления: он и так предполагал, что прирезали мужчину в тот отрезок времени, а появление городового на гулянке заставило преступников скинуть тело вниз и не дало до конца обчистить.

Впрочем, могло статься, прикончили его и после ухода городового. Едва ли убийца поджидал в подворотне случайного гуляку, вероятнее, пришёл следом до тихого места.

– Надо достать труп, – наконец заявила Титова, сдавшись. – Может быть, в морге скажу больше.

– Погодите, – вмешался Хмарин и, в свою очередь, принялся потрошить рабочий саквояж. – Умбру надо снять.

– Вы вѣщевик? – не поверила Титова.

– Порой бывает, – Константин ухмыльнулся на одну сторону – не из общей паршивости натуры: на две не получалось.

Ничего больше не спрашивая, Анна отошла в сторону и освободила ему место. На мужчину она смотрела с недоверием, но любопытством. Вѣщевиков даже в полиции Петрограда было немного, и приглашали их не всегда, а тут – интересная новость! Кажется, Хмарин был единственным одарённым в сыскной полиции, во всяком случае, прежде Титова с ними не сталкивалась.

Жiвники работали исключительно с людьми, их умения выросли из опыта деревенских знахарей и врачевателей, напрямую пользовавших пациентов, воздействуя на них собственной силой. А вѣщевая наука началась с обережных узоров и касалась рукотворных предметов. С помощью особых схем ими высвобождалась внутренняя сила, дремлющая в каждом неживом объекте.

Конечно, они уже давно перестали быть обыкновенными ремесленниками, давно вывели нужные закономерности, научились делать вѣщи куда более сложные, чем вышитая рубашка или резная доска прялки. Чаще всего вѣщевики трудились на заводах или в мастерских, вместе с инженерами подкидывая угля в топку несущегося на всех парах локомотива прогресса. Да, полиция также не обходилась без них – как и без экспертов в других областях. Но чтобы полицейский чиновник сам снимал показания?