Сам Том подкатывает чуть позднее; вернее, подкатывает Рене на своем двухместном «матте», а Том у него пассажиром. Подвез, так сказать. Логично — аэропорт Порто-Франко тут недалеко, а Рене потом все одно выдвигаться по Северной дороге в сторону Орлеана. Том, завидев меня, машет рукой. Подхожу, здороваюсь с обоими; автоматически отмечаю, что в смысле оружия месье Рене Дьегаррон идейный патриот, вряд ли кто другой предпочтет основным стволом «фамас».
Я еще готов поверить, что спорная компоновка «булл-пап» с магазином почти под мышкой имеет свои плюсы, вопрос в практике и тренировке, однако какой смысл в совместимости по магазинам с M16, если сей французский агрегат напрочь отказывается переваривать стандартные натовские боеприпасы «пять-пятьдесят шесть» с латунной гильзой, ему-де подавай патроны со стальной, кондового советско-китайского образца…
(Самое забавное, что здесь, в Новой Земле, проблема решается на раз, ибо на «Демидовскпатроне» именно такой боеприпас и клепают, но о чем думали французы за ленточкой — тайна сия велика еси.)
Попутно проясняется загадка появления семейства Ульверов.
— Мои поедут с вашим конвоем до Нью-Портсмута, — поясняет Том. — Дальше осядут на островах, нам привычнее, места у бриттов там полно. Опять же вроде как бывшая метрополия, приживемся.
— Тоже дело, — киваю я. — Ну и тебе будет куда приткнуться, если все-таки с Базы выгонят.
Тут Тома подзывает один из братьев, а меня окликает из «ниссана» Миша Кушнир:
— Слушай, Влад, я вот тут подумал: а как конвойщики с радио-то работают, чтобы у народа перекличку устраивать и вообще для руководства?
— Ты о чем? У тебя вроде рация в машине стоит, у твоего бати тоже, и мы вчера в «вольву» поставили.
— Вот-вот, поставили, потому и спрашиваю. У вас-то, я посмотрел вечером, советская, «эр-сто пятьдесят девять-эм», вполне приличный аппарат — но годен только для отечественных УКВ-диапазонов. Это мы озаботились к «кенвудам» заиметь сменные кассеты, так-то у натовцев другая частотная сетка. А у народа в колонне наверняка полный разнобой получается…
Выразительно передергиваю плечами.
— Миш, я в радиосвязи даже не чайник. Чуток знаю правила радиообмена, умею нажимать тангенту и могу покрутить ручку на нужный канал, если есть инструкция. Все. Когда мы катались с орденским сопровождением, у главного была рация, которая с нашей совпадала. Причем по этой рации он и с самолетом общался, и по раздвижной антенне на дальнюю связь выходил за полтораста верст.
— Все ясно, что ничего не понятно, — фыркает он. — Ладно, спрошу у самих конвойщиков.
— Правильно, они тебе все и объяснят… — Автоматически смотрю на оружейное крепление рядом с собеседником. Ой. Ложа пятнисто-зеленого пластика, выдвижной приклад от М4, рожок от АК, но пропорции ну совсем не «калашовские». Любопытство побеждает, как говорится, нокаутом: — Слушай, а что это за ствол у тебя такой странный?
— Карабин Симонова, выпущенный в одна тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году, — ухмыляется Миша, — сорок лет пролежал на складах резерва, а в девяносто восьмом был честно вписан мне в розовую бумажку и прошел у хорошего человека небольшой, как у вас, айтишников, говорят, апгрейд.
Ничего себе апгрейд. Обновленный карабин похож на что угодно, только не на классический СКС…
— У вас у всех такие?
— Какой там. Батя всю жизнь со своей старушкой-«моськой», мол, с ней и волка влет бил, и кабана на штык брал… Пытался ему в арсенале на Базе что поновее сосватать — не, он же самый умный, купили с матерью два «партизанских комплекта», ТТ и ППШ, и цинк патронов ко всему этому счастью. У Сони стандартный АКС, ну а Ева моя все едино по зрению на снайпера не пройдет, с нее и «макарки» хватит, оружие надежное, сам не раз в деле проверял.
— Надежное-то оно надежное, только если вдруг придется отстреливаться от кого в дороге, из машины — не хватит, — возражаю я.
Миша тянется к крючкам на потолке кабины и снимает классический полицейский «ремингтон» в сером пластике.
— А на этот счет вот, моя проверенная помповушка вполне сработает.
Ну да, двенадцатый калибр картечью в упор останавливает даже медведя или атакующего секача; трудность в другом — дистанция работы по крупному зверю именно «в упор» и выходит, если на адреналине промажешь, а это очень даже случается, времени на второй выстрел скорее всего не будет, у дедовой курковки хотя бы два ствола и в этом смысле она удобнее. А какие последствия ждут неудачника-стрелка, мне и гадать не хочется… Вдобавок новоземельные твари покрупнее, чем в Старом Свете, и, как правило, злее и крепче на рану. Сам я не охотник, так, понахватался из чужих разговоров — и точно знаю, что никакого желания заниматься сим рискованным делом не испытываю, даже если вместо ружья (которого в личном арсенале я за ненадобностью все одно не держу) выходить на линию с пулеметом (а вот этот у меня как раз имеется, коллекционный «мадсен» из запасов заленточной бразильской полиции)…
Тут наконец подъезжает автоколонна, которую ожидаем мы; три грузовика и легкий пикапчик сразу сворачивают на КПП — этим в Порто-Франко, — остальные размещаются на стоянке, и из матюгальника раздается по-английски:
— Конвойная команда «Эдельвейс», попутчикам пройти к головной машине, выходим в рейс через полчаса!
И то же самое повторяют по-немецки, а затем по-испански и по-французски; в двух последних случаях я уже могу уловить только сам язык, но не смысл фразы, впрочем, вряд ли для попутчиков из французских и испанских земель будут изобретать отдельный текст.
Вместе с Мишей и Соней подходим к головному «геленду» серо-зеленой окраски — почти как у моего «беркута», только узор пятен другой. Новозеландцы оказываются в небольшой очереди прямо перед нами.
Процедура у «эдельвейсов» отработанная на ять: сколько машин? Сколько людей, включая водителей? За услуги конвойной проводки триста экю с машины и по сто с человека, дети только в сопровождении взрослых, до трех лет бесплатно, до двенадцати — по половинному тарифу; староземельных лет, майне херрен, возраст в Новой Земле пока еще принято измерять прежними величинами, а то с «совершеннолетием» сплошная путаница выходит, и так-то оно на разных территориях по-разному считается… Расплачиваемся, получаем три жестяных номерка «гардеробного» вида, после чего нас сопровождают к машинам два бойца-конвойщика. Опытным взглядом быстро оценивают состояние техники, соглашаются, мол, такие тачки для местных «автобанов» вполне годятся, а то за всякую рухлядь, которая то ли доедет до следующего города с сервисом, то ли нет, «эдельвейсы» ответственность на себя стараются не брать, поломки в дороге случаются у всех, верно, однако трудность в том, что всякая остановка колонны вне охраняемого периметра подвергает опасности весь конвой, а не только того, кто недостаточно хорошо заботился о своем транспортном средстве… Ну да это, к счастью, не ваш случай. Обнадежив таким образом «конвоируемых», бойцы выдают нам, сообразно числу машин, три хлипкого вида коробочки короткой связи с лейбой «Yaesu», причем кнопки ходиболтаек предусмотрительно заклеены зеленой изолентой, «дабы ламеры не нажимали чего не надо», тумблер включения и тангента есть, а больше и не нужно, связь так и так на общем канале. Кстати, форма у конвойщиков интересная, этакая помесь «фельдграу» с «флектарном», знаков различия нет, но на рукаве зеленый шеврон с серебряным силуэтом эдельвейса. Оружие, напротив, оригинальностью не блещет, в открытых кобурах у обоих семнадцатые «глоки», а через плечо подвешены укороченные «гевер-драй» с выдвижным прикладом.
У «вольвы» тем временем нечто оживленно обсуждают Олька и Ева. Просят о чем-то деда Яра, потом подходят ко мне:
— Влад, тут мысль есть: всю детвору запихнуть к нам в фургончик, а ты тогда езжай с Мишей и Соней в «ниссане». Еще кое-какие шмотки сейчас перекинем.
Вариант, пожалуй, разумный: в дороге оставить совокупный детский сад на Еву и Валентина, которые в этом лучше всех. Дед Яр тогда перейдет в «буханку» к тетушке Алле. Минус расклада — в «вольве» выходит меньше всего боевых стволов, ну так микроавтобус с детьми всяко не танк прорыва, да и едем ведь не сами, а в большой колонне. Сказать в конвойную рацию пару слов по-английски в «вольве» сумеет Ева, в «буханке» — Кушниры-старшие, ну а в «ниссане» любой из нас. Нормально.
