Метров двадцать. Для винтовки дистанция детская, разумнее было бы здесь работать из пистолета, но «фал» уже в руках, а за «береттой» лезть в кобуру; ну и пистолетчик из меня так себе, длинноствол привычнее. Легонько жму на спуск и сразу перекатываюсь вбок под колеса «буханки».
Мне выстрел кажется оглушительным. Но это мне и, вероятно, лежащему в «вольве» Валентину. Все остальные, рупь за сто, больше внимания уделяют активной перестрелке где-то за внешним кольцом, вовсю работают пулеметы и временами рявкает нечто потяжелее. «Колотушка» подала голос только один раз. Напряженно вслушиваюсь — нет, в «хозяйстве Илеаны» вроде тихо, стрельбы нет.
Потом все затихает. Ну и… кто кого? По законам жанра получившие по зубам бандиты должны отступить обратно в саванну, да только народ у нас (и у них тоже) нередко попадается неграмотный и на законы откровенно плюет.
Из коробочки «яесу» доносится шипение, поспешно вынимаю рацию из подсумка.
— …сохраняйте спокойствие, — повторяет по-английски конвойная рация и вроде как даже голос самого Зеппа Крамера, — всех, кто покинул номер мотеля или спальное место в машине, прошу вернуться обратно и не мешать работе охраны. Новости узнаете утром.
Ага. Ну если караван-баши все это говорит не со стволом у виска, то победили наши, причем победа уже зримая, то есть «внешнего» врага рассеяли, а «внутреннего» тем или иным способом нейтрализовали. Возможен ли обратный вариант, в смысле чтобы бандиты задавили огнем и числом всех «эдельвейсов» и, взяв в плен Крамера, велели ему успокоить народ? Теоретически — да, хотя и маловероятно; но с дулом у виска он бы по указке бандитов говорил не так. Напротив, приглашал бы всех выйти полюбоваться трофеями, а уже вышедших на открытое место спокойно взяли бы на прицел, новоземельная ночь долгая, откладывать радости победы бандитам совершенно незачем… Значит, поверим.
Встаю, отряхиваюсь, «фал» на предохранитель.
— Влад, что там говорят? — высовывается из фургончика Валентин.
— Вроде порядок, отбились. Подробности утром.
— А ты чего стрелял?
— Так, на всякий случай. — Вообще он прав, мне достаточно было дать «эдельвейсам» наводку, опытные бойцы сами все сделали бы. Но — не удержался. Кроме того, а что, если именно этот мой выстрел что-то в общем раскладе слегка поменял в нашу сторону? А вдруг, случаются же чудеса.
Засыпаю на удивление быстро, слегка пахнущая свежим нагаром винтовка работает наподобие успокоительного дезодоранта.
Территория Европейского Союза, Портсмутская трасса,
«Господарие Илеана»
Воскресенье, 15/06/21 09:17
Потери с нашей стороны: одного охранника-«эдельвейса» накрыло из крупнокалиберного, умер через несколько минут; один поймал пулю в бедро навылет, артерия и кость целы — поправится; еще у одного рядом блямкнула та самая болванка из противотанковой, легкая контузия, слух «гуляет» и зрение еще дрожит, в остальном жив и почти здоров, но не может ни вести машину, ни пользоваться рацией. И двое из «подконвойных», следующих на испанскую территорию, поймали случайную очередь, раны нетяжелые, однако в ближайшие дни им за руль никак нельзя, и вообще хорошо бы ими поскорее занялся настоящий врач, а не военфельдшер «Эдельвейса». Плюс несколько дырок в тенте и кабине испанского «унимога», и простреленный навылет из «колотушки» конвойный броневик — дырка в обоих бортах с полкулака, а так техника осталась полностью исправна.
Потери с другой стороны: неизвестное число раненых и найденные в окрестной саванне восемь трупов различной степени «разукомплектованности», ночные падальщики успели подкрепиться; да еще пятеро из «подозрительных», попав в подготовленный капкан, отказались сдаться и в ходе короткого ночного боя получили свое; остальные десять задрали лапки кверху и пока дают показания. Плюс водитель «шишиги», списанный «эдельвейсами» на «удачно застреленный своими же подельниками»; хороший следопыт, конечно, сразу понял бы, откуда прилетела пуля, но Крамер своих на эту тему не напрягал, а я скромно помалкивал. Трофеи — два внедорожника и багги-DPV, расстрелянные до потери подвижности (поэтому, собственно, и остались на месте боя). Плюс обе «шишиги», судьба которых пока висит в воздухе. Ну и какое-то количество прочих материальных ценностей, главным образом с «подозрительных», каковым личностям уже переменили статус на «внедренных соучастников» и лишь от чистосердечности сделанных признаний зависит, под какую статью краткого новоземельного Уголовного кодекса их подведут. Вариантов наказания за (со)участие в дорожном разбое немного: пожизненная каторга на чем-нибудь тяжелом либо смертная казнь, способ каковой зависит от местных традиций и настроения судьи. Виселица — точно случается, насчет кипящего масла и прочей экзотики сомневаюсь, а все промежуточные варианты, как говорится, «на усмотрение». «Сотрудничество со следствием», однако, может и помочь, а в дороге караван-баши, подобно капитану на корабле, в таком судопроизводстве царь и бог.
Еще по результатам первого допроса стало понятно, что «хозяйство Илеаны» в деле, так что под стражу взяли и весь обслуживающий персонал. По дальней связи — у предусмотрительных «эдельвейсов» она имелась — сразу же, ночью, послали сообщение в Порто-Франко, откуда через несколько минут пришла настоятельнейшая просьба ограничиться допросом первой степени, утром пришлют профессиональных дознавателей. Действительно прислали: в начале девятого прямо на поле у подворья садится очень знакомый мне ярко-синий самолетик, из которого появляется еще более знакомая мне медвежьего сложения фигура. Комендант Артур Геррик собственной персоной.
Старший офицер портофранковской полиции привычно скользит взглядом по толпе «свидетелей», засекает мою бородатую физиономию, спотыкается на ровном месте и беззвучно ругается. Я так же молча развожу руками — ну извините, господин комендант, совершенно не собирался доставлять вам лишние хлопоты, да еще в воскресенье, только решал тут совсем не я…
Крамер, переговорив с Герриком, также подзывает меня:
— Вы, оказывается, эксперт Патрульной службы Порто-Франко?
— Да, внештатный, — соглашаюсь я, — и в работе со свидетелями я понимаю не много, у меня другой профиль.
— Тем не менее это официальный статус. Могли бы и упомянуть, когда рассказывали о возможной засаде.
— Если бы вы не восприняли мое предупреждение всерьез — уж будьте уверены, упомянул бы. Так в чем, собственно, дело?
— Дело простое, — отвечает караван-баши, — всех пленников мы передаем орденскому патрулю, ему же сдаем трофеи, а Патрульная служба проводит полное дознание и потом доставляет домой двоих моих раненых парней. Teufelscheiße, [330] я же не имею права задерживаться, раз колонна может продолжать путь, придется взять у валлийцев пару знакомых на усиление… ну да это уже мои трудности. А предложение следующее: вы остаетесь здесь и помогаете патрульным с расследованием, взамен вас доставят в Виго самолетом. По времени укладываетесь, автоколонна будет в Виго хорошо если к вечеру понедельника, а лететь тут от силы часа три-четыре.
Ну если так, без проблем.
— Хорошо, герр Крамер.
— Зепп. Для вас отныне — только так. Zum Teufel, [331] да у меня все парни тут бы и легли, если б не ваше предупреждение… Будете в Роттвейле, непременно заглядывайте в гости, городок у нас небольшой, меня там все знают.
Благодарю за приглашение и обещаю при случае заглянуть.
Информирую об изменившемся раскладе всю компанию — мол, вы езжайте, а я вас в Виго нагоню, а может даже и встречу, как получится, — и, забрав вещи, подхожу к Геррику. Издевательски козыряю, даже не пытаясь принять стойку «смирно»:
— Внештатный эксперт-аналитик Щербань явился для выполнения задания.
— Кончай прикалываться, Влад, — отмахивается тот, — лучше изложи все, что тут творилось, если можешь — сразу в электронной форме, потом проще будет отчет наверх высылать.
