Мастер Трав III (СИ) - Мордорский Ваня

— Дрянь, конечно, редкая, — прохрипел он. — Но… посмотрим, что из этого выйдет.

— Если почувствуешь какие-то изменения в…лучшую сторону, то скажи.

Если будут в худшую, то я и сам увижу.

— Уж скажу, не сомневайся, — фыркнул Грэм.

Я забрал у него пустую чашку, посмотрел на дно, где еще немного оставалось грибной «субстанции». Надеюсь этот пеплогриб будет полезен. Я понимал, что если эта выжимка гриба работает, то не мгновенно — ей нужно время. Значит, нужно просто ждать. Конечно, хуже от этой смеси Грэму не должно быть, но «не должно», не значит, что не будет. Существовала вероятность, что черная хворь как-то особо агрессивно отреагирует на попытку ее «выжить». Одно дело живососы, — они просто откачали зараженную живу из почерневших каналов в теле Грэма, но не пытались подавлять саму хворь, — а совсем другое — агрессивная грибковая структура.

Я не до конца понимал природу черной хвори даже несмотря на Анализ. По сути она цеплялась за открытые каналы живы в теле Грэма и пыталась добраться до духовного корня. При этом так как тело Грэма сильно развито и зависит от Дара, то если перекрыть потоки живы (что и делала эта дрянь) ему банально физически станет плохо. Это если я верно понимаю природу Дара, ведь чем развитее тело одаренного (и это особенно касается охотников), тем больше требуется подпитки живой — без нее они «зачахнут». Грэм одно время уже кашлял кровью, но возможно это была просто причина ослабления? Или попытка самого организма избавиться от хвори? Понятно, что темные прожилки особенно сильно пульсировали в моменты «обострений», но они явно имели энергетическую природу и основная их часть находилась внутри, возле духовного корня. Я в этом (в их энергетической природе) убеждался, находясь рядом с Грэмом и рассматривая прожилки.

Их пульсации были энергетическими и, видимо, в этом вся сложность — такое могут «откачать» только живоссы и, по словам Грэма, Мастера Ядов. Выходит, у них какой-то иммунитет к подобному? Помнится, у Шипящего система тоже показала строку о полной адаптивности к ядам. Вот только Черная Хворь — это не яд.

Я задумался. Уже понятно, что раз я делюсь живой, то и откачать ее у больного, скорее всего, тоже смогу (если он не будет сопротивляться конечно). Через секунду пришла догадка, что больной-то не будет сопротивляться, а вот черная хворь — еще как! Но даже если я преодолею ее сопротивление, то мало будет «взять» черную хворь — ее нужно научиться уничтожать, чтобы самому не стать «заболевшим», а я пока с грибными организмами толком взаимодействовать не могу. Ну, хотя бы возможность подобного в будущем — уже хорошая новость.

Я взглянул на свои руки, которые были всё ещё в грибной слизи.Да, надо их вымыть и приниматься за другие дела Подошел к небольшому ведерцу, в котором было немного воды начал тщательно оттирать пальцы от грибов. От невеселых мыслей меня тут же отвлек писк.

— Пи?

Седой сидел на краю корыта и смотрел на меня с выражением, которое я уже научился распознавать: «А мне? Где еда?»

— Сейчас, сейчас… — вздохнул я.

Вытер руки о штаны и направился в дом, достал кувшин с медом и отлил совсем чуть-чуть в деревянную плошку. Мурлык уже аж запрыгивал на меня, так хотел меду. Ну хоть у кого-то в доме веселое настроение.

— Тише-тише, сейчас дам. Ты ж старый, должен обладать терпением. — хмыкнул я и вынес мед наружу, на крыльцо, и поставил на ступеньку.

— На, держи.

Седой тут же подскочил к плошке, оживившись. Его нос задёргался, улавливая сладкий аромат.

Мурлык осторожно слизнул мёд с краешка и замер. Потом его глаза закатились от удовольствия, и он начал… мурчать.

Да уж, мед ему нравился не меньше, чем едкий сок — во всяком случае реакция одинаковая.

А потом Седой начал слизывать мёд с такой скоростью, будто это была последняя еда в его жизни. Плошка опустела за считанные секунды, и Седой уставился на меня требовательным взглядом.

— Пи?

— Хватит пока — это не сок едкого дуба, тут меру знать надо.

— Пи! — недовольно пискнул он, и уселся рядом с максимально расстроенным видом. Меня, правда, таким было не пронять.

— Ну и ну, — хмыкнул Грэм, наблюдая за этой сценой. — Смотри-ка, ещё одна слабость у ворюги обнаружилась.

Он запустил руку в карман и достал горсть семечек. Шлёпа, который до этого важно расхаживал по двору, мгновенно оказался рядом. Гусь ловко хватал семечки прямо из воздуха, когда Грэм подбрасывал их.

Мы с Грэмом покормили своих питомцев и наступила тишина.

Шлёпа доел семечки и устроился у ног Грэма, время от времени бросая бдительные взгляды на калитку. Рядом с крыльцом медленно ползла улитка-живосвет. Её раковина мягко светилась в сгущающихся сумерках, оставляя за собой едва заметный серебристый след. Мох у нее почти закончился, надо завтра набрать еще, а то покинет нас в поисках местечка получше, где хорошо кормят. Скоро улитка добралась до упавших листьев мяты и начала их есть.

Минут десять прошло в относительной тишине. Я устроился на ступеньке рядом с Грэмом, наблюдая за тем, как последние лучи солнца окрашивают небо в оранжевые и розовые тона. Седой, наевшийся мёда, задремал у меня на коленях, свернувшись в пушистый клубок. Мурчать он перестал. Кажется, он действительно начал привязываться ко мне, раз так доверяет. Впрочем, это же я его вылечил и он это своим маленьким мозгом прекрасно понимал.

Минуты тянулись медленно.

Я ждал сначала пять минут, потом еще пять…

Мне надо было убедиться с помощью Анализа, что всё идет как надо.

Потом еще десять.

Я начал беспокоиться. Может, концентрация слишком слабая? Может, вообще не сработало? Конечно это просто я хотел моментального эффекта, так не бывает, и возможно ждать придется несколько часов, но…

И тут Грэм кашлянул.

Сначала негромко, будто просто прочищал горло. Потом ещё раз, уже сильнее. Он нахмурился, прижал кулак к груди и закашлялся по-настоящему — глухо, надрывно.

— Дед?

Он поднял руку, останавливая меня, и продолжал кашлять. Его лицо покраснело от натуги, жилы на шее вздулись…

А потом он сплюнул.

Я уставился на то, что оказалось на земле. Это была не просто мокрота — это были темные, почти черные сгустки, они лежали на утоптанной земле и… пульсировали? Нет, мне показалось. Но что-то в них было неправильное, живое, отвратительное… Черная хворь.

Я отложил в сторону проснувшегося мурлыку и встал.

— Огонь, — хрипло сказал Грэм. — Быстро! Надо сжечь эту дрянь.

Я тут же метнулся в дом, благо в очаге еще пылал слабый огонь и взял оттуда пылающую головешку. Схватив её закаленной рукой я вдруг понял, что рука легко выдерживает этот огонь. Вот как!

Прыжком оказался на крыльце и поднес огонь к черной слизи. В тот же миг она зашипела и вспыхнула, рассеиваясь черным дымом. На земле осталось только почерневшее пятно.

Грэм смотрел на это пятно с выражением, которое я не мог прочитать. Удивление? Надежда? Недоверие? А может всё это вместе.

— Это… — начал он.

— Да…похоже, вышел кусочек черной хвори. — подтвердил я.

Вот теперь можно было применить Анализ.

Я подошёл ближе и, не касаясь его, применил Анализ. Голова слегка закружилась, но я был готов и удержался на ногах, не дрогнув и Грэм ничего не заметил.

[Анализ: Состояние субъекта (Грэм)

Общее состояние: Заражен патогеном Чёрная хворь (паразитическая структура грибковой природы):

Стадия: Третья (без изменений)

Распространение грибковой паразитической структуры (Черная Хворь) по энергетическим каналам снижено: 67,3% → 67,1%

Активность паразитической структуры: Незначительное снижение (0.2%)

Примечание: Зафиксировано частичное отторжение периферийных участков мицелия. Эффект слабый.]

Я даже не ожидал таких подробностей от системы, но они радовали. Теперь я понимал, что смогу отслеживать в долях процента изменения состояния тела Грэма и оценивать эффективность лечения. Да, эффект от грибов пока был слабый, но он есть! Да и не ожидал я, что от таких «простых» грибов он резко вылечится. Есть прогресс — уже хорошо.