Annotation
Мир так привычен и сер. Так и будет дальше, если никто не приоткроет для тебя завесу тайн. От этого мир не изменится, просто ты будешь знать о нём больше.
Вячеслав Апонасенко
Глава 1. Время пришло.
Глава 2. Призраки прошлого и демоны настоящего.
В это время где-то...
Глава 3. Не чужие незнакомцы.
Глава 4 Нити судьбы.
Глава 5. Плен.
Глава 6. Тутмос.
Конец ознакомительного фрагмента.
Вячеслав Апонасенко
Проклятье Жизнью. Бездушный
Глава 1. Время пришло.
И тьма мертвецов придет из земли,
Пройдется по миру, всю жизнь захлестнёт.
А тот, кто давно от Смерти бежит,
Сонм проклятых душ за собой приведет...
(Отрывок из пророчества на каменной скрижали полуразрушенного древнего храма.)
Белые больничные стены мне уже настолько стали привычны, что этот стиль врос в подкорку моего подсознания. Так же и люди в белых халатах. Я перестал испытывать перед ними всякий пиетет и бояться всяческих процедур. Ну а сейчас мне было просто дико скучно и я хотел, чтобы эта речь, наконец, закончилась.
- Ну что же, мистер Иванов... Что вам сказать, - мой собеседник выдержал драматическую, как он думал паузу, и продолжил, - Я думаю, эта встреча у нас с вами была последней. Анализы говорят о том, что вы стали для нас, как бы помягче сказать, бесполезны. Уровень антител критически низок, а значит вероятность того, что ваша кровь сможет еще послужить этому миру, слишком мала.
Я молча сидел и слушал пафосные разглагольствования этого павлина. Ну действительно, как относиться к младшему, уже десять лет как, сорокалетнему лаборанту, пусть даже в такой серьезной организации, как эта! Да и рассказывал он это не столько для меня (я это и так знал), сколько для того, чтобы показать свою значимость здесь. Он просто наслаждался звуком собственного голоса. Погрузившись в свои мысли, я благополучно пропустил большую часть этого монолога, не из-за неуважения к данному субъекту, а от того, что все то, что он мне говорил, было для меня не ново. Вот уже на протяжении последнего года мне говорят одно и тоже, только драматизм раз от раза возрастает. Ну и вот, наконец, случилось! Все! Ура!!! Я Б Е С П О Л Е З Е Н !!! Я с трудом удерживал улыбку и делал умное лицо, а так же умудрялся даже кивать в нужных местах с расстроенным видом. Адьес, оревуар, гуд бай, в смысле, ну очень жаль, а нет, вообще не жаль! Как же я вас ненавижу! Почти четверть века вы из меня кровь сосали в прямом смысле, а за общение вот с такими вот субчиками типа этого лаборанта, как говаривала моя бабушка (царство ей небесное), молоко за вредность давать должны были.
- Мистер Иванов, вы меня вообще слушаете? – донесся до меня, как издалека, раздраженный голос Марка Шульца.
- Конечно, мистер Шульц. Я вас внимательно слушаю и так, я понимаю, что во мне ваша организация больше не нуждается. И что же дальше? – спросил я.
- Обратитесь к своему куратору. Он вам скажет, что делать дальше, а так же поможет вам устроиться в мире. Найти, как говорят у вас в стране, свое место под солнцем.
- Угу,- стараясь звучать максимально растерянно, промычал я, привстав с кушетки, и тут руку резанула боль.
" Да как так! Косорукий ты... " - и много других малолесных эпитетов пронеслось у меня в голове про этого лаборанта, который забыл вытащить одну из трубок для забора крови из моего тела. Капля крови из раны вылетела вместе с иглой и упала прямо на мои вещи, аккуратно сложенные рядом со мной на стуле.
- Как же так мистер Иванов, простите мою ошибку, я очень виноват, - чуть ли не скороговоркой проговорил Шульц. Однако, глядя на его довольную, чуть ли не улыбающуюся рожу, в мою голову закралось подозрение, что иглу он забыл не случайно.
Да и Х... Бог с ним, - подумал я, и просто молча взяв со стола салфетку, пропитанную кровоостанавливающим раствором, привычным движением руки приложил ее к ранке, после чего та, напитавшись кровью, моментально присохла. Через минуту отпадет, и кровь остановится, а через час и следа от иглы не останется.
На выходе из палаты я столкнулся с еще одним подобным мне подопытным. Так сказать, коллегой, вот только не совсем по несчастью в его случае.
- Кирюха, здорова! - начал Виталик, - ну, что ты, как ты? Неделю тебя видно и слышно не было. Давай сегодня на теннисном корте встретимся. Там еще парочка наших подтянется. Или в бар... хотя завтра кровь сдавать... нельзя, а может... Ну послезавтра то по любому в бар!
Есть у него такая черта, что он не замолкает ни на минуту и готов был генерировать идеи с огромным энтузиазмом, притом сам же через минуту от них отказывался и объяснял попутно, почему это была плохая идея.
- Нет. Не получится, - сказал я, от чего Виталик удивленно замолк на пару секунд. Еще бы, ведь последние пару лет мы часто с ним зависали по барам. Наш особый больничный режим не воспрещал расслабляться алкоголем, но за три дня до "процедур" - сухой закон. Да и пусть закадычными друзьями с ним не стали, но крепкие товарищеские отношения наладили. И тут вдруг "нет" да еще перед неделей выходных!!!
- Все! Выписываюсь я, - мимоходом бросил своему товарищу и отправился дальше по коридору в сторону лифта. Объект как никак военный, и никто мне не даст в нем находиться свыше необходимого.
От этой фразы мой собу...хм хороший знакомый вовсе впал в ступор и очнулся лишь тогда, когда я уже входил в лифт.
- Да как так, Кирюха!!! Я же знаю... Линда говорила...ты же феномен... да у тебя же антитела... да ну нафиг...
Мда, спорт - вещь полезная, если только это не "литробол". А другого спорта Виталик и не признавал. От того и одышка, да и вообще, мало кто мог увидеть как он бегает, а я вот напоследок смог.
- Да ладно ты, успокойся, - отмахнулся я,- нормально все. Я же в этом проекте, сам знаешь, очень давно. Ну вот и перегорел. Организм стареет и не обновляется. После тридцатки так это вообще норма.
- Да блин, да как так то, тут же кроме, как с тобой, и поговорить не с кем. Одни арабы, да китайцы. Они даже по-английски не говорят, а уж про наш великий и могучий я вообще молчу. Может с Третьим поговорить... хотя он в отъезде, ну тогда со Вторым... нет, он только в понедельник появится ... да как так то а?!
Я хлопнул товарища по плечу и нажал кнопку наверх. Лифт тронулся и отсчет от минус 13 этажа начался. На минус третьем этаже я вышел и отправился к кабинету Главного. Там меня уже ждала небольшая делегация во главе с Четвертым.
- Мистер Иванов, вы не спешили, - рядом с Четвертым нарисовался мой куратор. Мерзкий по характеру тип с говорящей фамилией Рабинович и деловой хваткой, как у бульдога. Если дело пахнет выгодой, то он там.
- Абрам Сигизмундович, добрый день, – поздоровался я, - как хорошо, что вы здесь.
- Молодой человек, нехорошо заставлять такое количество людей ждать. Мы вас безмерно уважаем, ведь вы были одним из первых, кто принял участие в нашем проекте. Вы ведь пошли добровольцем, и вот уже без малого 15 лет мы с вами вместе. Вы для нас не чужой человек. И хоть вы и не доработали годовой контракт, все равно было принято решение выплатить вам всю сумму полностью и небольшую надбавку, за, так сказать, выслугу лет.
- Спасибо, Абрам Сигизмундович, – только я и сказал, в то время как уже мысленно погрузился в воспоминания прошлого.
"Пятнадцать лет, - сказал он, - как бы не так! 25 – не меньше, а ведь мне 32 скоро исполнится. В тот момент, когда пришел «Семицвет», считали дни жизни и молились даже атеисты. Говорят, в средние века чума уничтожила две трети населения Европы. «Семицвет» не пощадил бы в то время, наверное, никого. А ведь по рассказам бабушки, к тому времени, в начале 21 века, люди пережили уже десяток крупных эпидемий: таких, как коронавирус, мутировавшая Эбола, Люксембургская чума, Японская оспа . Все знали меры безопасности, проводили профилактические мероприятия. Услуга дезинфекций рабочих и жилых помещений стала одной из самых востребованных. И все равно он пришел. Сначала ненавязчиво ты заболеваешь вроде как ОРВИ. Лечение всем знакомое и все нормально - ты идешь на поправку, а после – все по новой. И снова температура, слабость, кашель... В общем, все стандартно, вот только ты не поправляешься. И длится все это, пока ты не умрешь. Продержишься год – значит год, полтора – значит полтора. Два никто не выдерживал. Отказывало сердце, или печень, или человек сходил с ума, прекращал пить лекарства, а то и просто заканчивал жизнь самоубийством."
