Эволюция Генри 4 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич

— Да я вообще!.. — Возмутились в ответ.

— Мы ничего никому не отдадим. — Жестко ответила Агнес. — Все переговоры буду вести я. Любая слабина — признание в соучастие. Грызться будем за каждую кость в этой дыре.

— Или так. Ай!..

— Ай!.. Ай!.. — Вторили с ложа и от стены. — Это что⁈ — Возмутились на два голоса.

— Это Хтонь напоминает, что ей тоже положена доля. — Мрачный голос огласил пещеру. — Привыкайте.

«И как мы проиграли столь бестолковым существам?» — Смотрел бестелесный дух шамана сверху до того, как требовательный зов из посоха не затянул его в одну из своих сфер.

Эпилог

В кабинете приятно пахло сигарой и дорогим парфюмом, перебивая привычные канцелярские запахи бумаги и пыли. Не то, чтобы помещение было из низших чиновничьих — наоборот, наличествовал массивный начальственный стол с приставленным к нему столом поменьше для посетителей. А в шкафах со вставками из стекла просматривался приличный набор посуды — если понадобится сервировать стол для гостей.

Но этот неизбывный запах делопроизводства, который присутствовал в каждом присутственном месте — было не выветрить. Связки документов на столах вдоль стен, квелые цветы на подоконнике, которые давно никто не поливал — все невольно напоминало посетителям о Законе, Правилах и неприятной особенности, что кто-то за их соблюдением поставлен приглядывать.

С другой стороны, когда дорогие ароматы приходят в такой кабинет, чиновник со скорбью вспоминает, что бывают люди и неподконтрольные — по крайней мере, ему лично.

И им приходится приносить чай, разрешать смолить сигару и внимательно следить, не произнесет ли он шутку — чтобы засмеяться вовремя.

Пэрри Кинг — одутловатый мужчина на закате лет, ряженый в красное пальто поверх сорочки, заявившийся в кабинет мистера О'Хилли в обеденный час, не был ему начальником.

Их имена в прихотливой структуре контроля над городом были сразу под табличкой «Совет» — и пусть даже находились рядом в общей схеме, но пересекались эти люди редко.

Мистер Кинг на посту начальника службы безопасности зорко смотрел, чтобы жизнь в городе и долине сохраняла видимость приличий, не стесняясь в силах и средствах. Мистер О'Хилли как начальник внутреннего контроля, в общем-то, занимался тем же самым — просто работал только по возвышенным. И, естественно, у каждого были свои информаторы, свои подчиненные, свои боевые отряды. И куча причин винить в каждом своем провале, в каждой неудаче — бездействие коллеги.

Хотя сотрудничали, не без этого.

Был еще нюанс — объясняющий, почему, при схожих обязанностях, один одет дорого и выглядит королем жизни, а второй отличается армейской скромностью.

Просто мистер Кинг, вместе с офисом и подчиненными, сидит под горой, непосредственно в Городе — бывает на приемах, часто жмет руки мэру и заместителям, решает необременительные проблемы богатых людей своего круга.

А мистер О'Хилли вынужден встречать опасных возвышенных лично, поэтому почти круглый год обитает на посту у въезда в долину. Ничьи влиятельные руки не жмет — кроме редких «фиолетовых» и очень редких «красных» гостей города, которые уже завтра могут стать опасными преступниками. А проблемы ему наваливает город, не собираясь добавлять сверху «за беспокойство».

Оба друг друга терпеть не могли.

Но сидели за столом и смеялись над шутками друг друга. Один принес коньяк. Второй сервировал стол.

— Раньше у тебя был неплохой кофе. — С некоторым пренебрежением выловил мистер Кинг чайный пакетик за ярлычок и убрал его на блюдце.

— Теперь только чай, — хозяин кабинета развел руками. — Дочка, Кейт, забрала аппарат и зерна.

— Хорошая девчонка. И бойкая. Буквально вчера подписывал представление на ее имя — дадут медаль, вопрос решенный. В большом деле поучаствовала.

— Только креститься двумя руками, что все обошлось. — Ответили ему улыбкой, полной сдержанной гордости.

— Я слышал, она в Центре эволюции. Специалисты прочат девятый-десятый уровень второго таланта. Если отсечь первый, конечно — но с ним, как я понимаю, дело улажено? — Вопросительно поднял он кустистые седые брови. — Можно и не отсекать?..

— Да, вроде как. Но я все-равно бы убрал мертвую ветку. Ни к чему она девчонке. Надеюсь, в этот раз она проявит благоразумие.

— Ну и как, стоило оно того?

— Авантюра? Признаюсь, я проспал как сурок до утра и узнал только утром. Так что даже понервничать не довелось.

— Я про другое, — окунул мистер Кинг сигару в коньяк и раскурил. — Стоит счастье дочери шести десятков трупов, О'Хилли?

— Это какой-то философский вопрос? — Словно бы растерялся он.

— Самый практичный. Твоя дочь жива, получает новый талант. А семьи тех, кого ты обрек на смерть, останутся без кормильцев. Город поможет, отдаст таланты родителей… Но все же — ты точно нормально спишь? Не всаживаешься чем-нибудь, чтобы мертвецы не шастали под окнами?

— В себе ли ты, мой друг?

— Меня так не называй.

— Да уж не стану. — Холодно смотрел на гостя О'Хилли. — Что за нелепые обвинения? Какие еще шесть десятков⁈

— Тон-то не повышай. Официального обвинения пока нет. Но я для себя решил — пойду, посмотрю майору в глаза. Может, увижу там что-то для себя.

— Ну, смотри внимательно. — Наклонился майор чуть вперед. — Это называется изумление. Смотри — не ослепни. Что за вздор ты несешь?

— И что, даже в отставку не подашь? Останешься сидеть на своем месте, убеждая, что вокруг никто ничего не понимает?..

— Объясни толком, в чем ты хочешь меня обвинить.

— В гибели отрядов Моралеса, Кардина, Паркера и технического персонала города.

Майор звучно рассмеялся.

— Ты совсем выжил из ума на старости лет. Я сижу на посту почти круглосуточно. Все мои звонки, визиты — в журналах.

— Это ты организовал, — убежденно произнес мистер Кинг.

— Перри, если ты кому-то ляпнул, что способен расследовать подрыв лучше меня, и ничего не достиг — впрочем, я этому не удивлен — но обвинять в этом меня! Просто от бессилия, чтобы как-то вывернуться!

— Ты виновен, — качал он головой, помешивая чай потухшей сигарой. — И со мной согласны люди.

— У меня тоже есть друзья, Перри. Еще есть Совет. Им точно не понравится, что ты лезешь в мое расследование, похищаешь моих людей, скрываешь от меня свидетелей.

— Чтобы они не погибли по странному стечению обстоятельств.

— Чтобы запугать, и они не произнесли твое имя. Чего же ты вскинулся? Я расследую множество версий, в одной из них за взрывом стоишь ты.

— Ну, расследуй, — оставив сигару в чаше, поправил тот складку пальто. — А я вот что скажу, майор. Дочери ты все равно лишишься.

— Это прямая угроза жизни и здоровью. Пугаешь, чтобы я замял расследование?..

— Нет, майор, нет. С твоей Кейт все будет хорошо. Она будет живой, здоровой, в рассудке. Но ты ее лишишься — потому что ей все о тебе расскажут.

— Еще бы она слушала такого проходимца, а не родного отца.

— Ей расскажут новые друзья. Они, знаешь ли, сами сообразили о некоторых нестыковках. Им, знаешь ли, неприятно, и они легко вывалят на Кейт всю правду. Они хотят быть с ней честными.

— Не один проходимец, а трое — велика ли разница? — Дернул тот плечом. — Все это — чушь и вздор, уважаемый подозреваемый. Я — ее отец. И мне она поверит.

— Через неделю она завершит эволюцию — там и посмотрим. Если не поверит друзьям — поверит газетам. Я все-равно доведу расследование до конца. — Поднялся мистер Кинг с места.

— Я полон решимости сделать то же самое. До встречи в суде.

— До встречи в суде, — коротко кивнул мистер Кинг. — Подонок.

Мистер О'Хилли размениваться оскорблениями не стал и молча проводил гостя взглядом. Затем без особых эмоций, обернув платком, забрал со стола чашку с сигарой, отнес к столу возле окна — и остатками чая полил почти засохшее растение.

С нижнего ящика стола извлек пластиковый пакет для улик, куда та самая сигара аккурат поместилась. В другой такой же пакет перенес кружку и сильно ударил сверху, чтобы та раскололась. Оба пакета вновь вернулись в стол.