Annotation
Вы думаете, попаданки только и могут, что варить мыло и влюблять в себя генералов-драконов? Не-е-ет. Я расскажу вам другую историю.
Наша Таня (в прошлой жизни - промышленный альпинист) секретное оружие Особого отдела по борьбе с чертовщиной. Легенда безупречна: Татьяна Фёдоровна - вдова почившего генерала, благородная и безутешная. Реальность куда интереснее: ищейка на страже Империи, умеющая говорить с мёртвыми.
Но всё переворачивается вверх дном, когда на пути встаёт ОН. Мужчина, чей взгляд обжигает сильнее адского пламени, а характер заставляет мечтать о возвращении на тридцатый этаж без страховки. Сможет ли наша Таня удержать маску светской дамы, когда ей приходится выслеживать нечисть, а в мыслях только его дерзкие руки и опасная близость? Х. Э.
Анна Лерн
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Конец ознакомительного фрагмента.
Анна Лерн
Ведовская. Говорящая с тенями
Глава 1
Если вы думаете, что лучшая работа в мире - это лежать на кровати с ноутбуком и иметь возможность закрыть его в любое время, вероятно, вы никогда не висели на высоте сорокового этажа. В обвязке, которая врезается в самые интересные места.
Ветер здесь, наверху, дует такой, что можно было высушить носки за три секунды. Но, если честно, вид на утреннюю Москву стоил всех синяков и отмороженных пальцев.
- Танюха, приём! Ты там уснула? - в наушник рации прорвался голос прораба. - Заказчик нервничает, говорит: у него совещание через час, а ты перед окном мелькаешь!
- Передай заказчику, что если я перестану это делать, отвалится кусок фасада и прилетит на его «Майбах», - ответила я, поправляя карабин. – Достали…
Нажав на курок перфоратора я улыбнулась. Божественный шум. Громкий, перекрывающий все остальные звуки.
Именно в них и была моя проблема.
Внизу, в муравейнике города, я не могла находиться без наушников. Причём в них должен играть «Rammstein» на полной громкости. Потому что стоило наступить тишине, как включалось моё персональное радио «Загробный мир-FM».
«... сволочь, он отравил меня, я знаю...»«... скажи Ирочке, что документы в синей папке...» «...холодно, почему так холодно, я же закрыл окно...»
Голоса лезли в голову без спроса. Старые, молодые, злые, растерянные. Они зудели, как комары летней ночью. А вот высоты мертвецы не любили. Видимо, призракам тоже не чужда акрофобия. Здесь, в порывах пронизывающего ветра, их шёпот становился тише. Он практически тонул в гуле города.
Я перестегнула страховку и оттолкнулась ногами от стены, перелетая к следующему шву. Тело сработало на автомате: мышцы послушно напряглись. Спортзал три раза в неделю и прошлое в детдоме, где нужно было быстро бегать и больно бить, сделали своё дело.
И вдруг сквозь рев перфоратора и свист ветра пробилось нечто странное.
«Помоги!»
В смысле?! Голос был не такой, как обычно. Не брюзжащим, не ноющим. А требовательным. И, чёрт возьми, очень громким.
Я мотнула головой, пытаясь стряхнуть наваждение.
- Прочь! - рявкнула я в пустоту. – Убирайся!
«Посмотри вверх!»
Я замерла, вцепившись в рукоятку перфоратора. Взгляд метнулся в сторону. Слева, этажом выше, работала бригада гастарбайтеров. Ребята красили рамы.
Взгляд зацепился за их люльку. Она вдруг дёрнулась, накренилась, и один из рабочих, тот, что был ближе ко мне, с воплем полетел вниз. Его страховочный пояс был пристёгнут к той же самой люльке, которая сейчас превращалась в смертельную карусель.
И я прыгнула вбок. Хотя это и было против всех правил техники безопасности. Но тело сработало быстрее мозга. Я оттолкнулась ногами от стены так сильно, что мышцы бёдер свело острой болью, и полетела вниз, травя верёвку с бешеной скоростью.
- Не шевелись!
Мужчина поднял голову… и в этот момент анкер, за который он держался, со скрежетом вырвался из бетона, подняв облачко пыли. Рабочий даже не успел вскрикнуть. Он просто ухнул вниз.
Я поймала его в полёте. Рывок был такой силы, что мне показалось - сейчас оторвётся рука. Обвязка врезалась в рёбра, выдавливая воздух. Мужчина болтался на моей руке, как тряпичная кукла, вцепившись мёртвой хваткой мне в запястье.
- Держу! - прохрипела я, чувствуя, как немеют пальцы. И подтянула рабочего, заставляя переципить карабин на мой трос. - Не дёргайся!
Когда мы оба, тяжело дыша, повисли на одной веревке, я, наконец, посмотрела на то место, где был анкер. Пустое гнездо с ржавой крошкой внутри. Господи… как же хорошо, что этот мужик оказался тщедушным. Иначе всё закончилось бы очень плохо.
Зашипела рация и тут же раздался гневный голос прораба:
- Танюха, сейчас мы вас спустим! И собирайся домой! А потом серьёзно поговорим!
- Витали… - начала было я, но он уже отключился.
Спуск с “небес” на землю всегда проходил по одному сценарию. Как только мои ноги касались земли, а страховочная система отправлялась в баул, я надевала большие накладные наушники с активным шумоподавлением. Любое кладбище было для меня уютнее, чем час пик на кольцевой.
Моя квартира находилась в спальном районе, на пятом этаже обычной панельки. И только оказавшись внутри, в тишине прихожей, я выдохнула, стянув наушники. Как же хорошо… Когда я въехала сюда, то первым делом звукоизолировала стены, потратив на это половину накоплений. Так было покойнее. Мне остро требовалось личное пространство, в котором не будут звучать потусторонние голоса.
Пройдя на кухню, я налила стакан воды и уставилась в тёмное окно. В отражении на меня смотрела уставшая женщина. Татьяна Фёдоровна, тридцати двух лет. Диагноз: «шизотипическое расстройство личности». Если верить карте в психоневрологическом диспансере.
***
Всё началось, когда мне стукнуло двенадцать лет.
Детский дом номер пять был местом, где выживали только зубастые. Я была зубастой, но очень мелкой. Однажды старшие ребята решили научить меня уважению, зажав на третьем этаже у пожарной лестницы. Естественно я отчаянно сопротивлялась. А потом меня кто-то толкнул… Падение было коротким, зато приземление очень жёстким.
Я очнулась в больнице через три дня. Голова раскалывалась так, будто в неё всадили гвоздь. И первым, что я услышала, был не голос медсестры...
- Разлеглась здесь… Корова! - проскрипел кто-то прямо над ухом.
Я открыла глаза. На краю моей койки сидел дед в больничной пижаме. Он был полупрозрачный, похожий на сигаретный дым. И у него не хватало половины лица.
Я орала так, что сбежалось всё отделение.
После консилиума, врачи вынесли вердикт: тяжёлая черепно-мозговая. Последствия комы. Галлюцинации.
Я честно пыталась им всё объяснить. Рассказывала про деда, про женщину в коридоре, которая искала свою дочь, про мальчика, плачущего в углу. Но чем больше я говорила, тем сочувственнее становился взгляд психиатра и тем больше таблеток появлялось в моем рационе. От них мысли становились медленными, как мухи в сиропе. Но голоса не исчезали…
К шестнадцати годам я поняла главное правило игры: хочешь на свободу - просто молчи или обманывай. И научилась послушно повторять: «Да, голоса ушли. Спасибо, доктор, мне лучше.». Я научилась притворяться нормальной так виртуозно, что мне бы дали «Оскар», если бы Киноакадемия рассматривала кандидатов из дурдома.
После больницы я устроилась уборщицей в сетевой ресторан. Днём тёрла полы и выносила мусорные пакеты, стараясь не смотреть на серые тени, которые терлись у барной стойки. А по вечерам считала каждую копейку: мне нужно было оплатить курсы промальпа.
Зачем? Всё просто. Когда висишь на высоте и между тобой и асфальтом пустота, “радио” замолкает. Адреналин работал лучше любых таблеток. Страх смерти оказался единственным лекарством, способным заглушить шёпот мертвых.
