Ведовская. Говорящая с тенями - Лерн Анна

Когда я вернулась к костру, Борис Васильевич молча протянул мне миску с овсянкой, в которой плавал большой кусок масла.

- План такой: завтракаем и выдвигаемся к разлому. Солнце скоро должно немного разогнать хмарь.

* * *

Мы поднимались долго. Природа вокруг становилась всё более сюрреалистичной: камни-сейды, стоящие на тонких ножках-валунах, и сосны, изгибающиеся так, будто они пытались

завязаться морским узлом. Тишина в голове стала почти невыносимой - «радио» замолчало. Но мне почему-то казалось, что это было затишье перед бурей.

Разлом возник внезапно. Огромная черная щель в гранитном теле горы, из которой тянуло могильным холодом и сыростью.

- Вон там, - Эдик посветил фонариком в темноту. - Видите?

Я подошла к краю и заглянула в бездну. Разлом был узким, метра полтора в ширину, но казался бездонным. Свет фонарика Эдика беспомощно тонул в густой темноте, едва выхватывая неровные края гранита. Там, в непроглядной глубине на стене действительно проступали какие-то ломаные линии, закрученные спирали, которые, казалось, шевелились в слабом луче света. Разобрать что-то было невозможно: скалы словно съедали изображение.

- Глубоко, - констатировала я. Внутри меня появился какой-то неприятный холодок. - Борис Васильевич, страхуйте.

Привычные движения по подготовке снаряжения немного успокоили. Щелчки карабинов, мягкое шуршание статической веревки, проверка обвязки... Я вбила анкер, проверила точку опоры и,сделав глубокий вдох, перевалилась через край.

Спуск был медленным. Я отталкивалась ногами от холодной склизкой стены, и этот звук гулко разносился в замкнутом пространстве. Чем ниже я опускалась, тем сильнее становилось ощущение, что скалы сближаются.

- Татьяна Фёдоровна, как вы? - донёсся сверху приглушённый голос Бориса Васильевича.

- Нормально. Подхожу к зоне видимости, - ответила я, хотя «нормально» было последним словом, которое хотелось употребить.

Я включила мощный налобный фонарь. Свет ударил в стену, и я замерла... Петроглифы были прямо передо мной. Глубокие борозды в камне под прямым светом вдруг начали пульсировать тусклым багрянцем…

В этот момент моё внутреннее «радио» вдруг ожило. Я услышала нарастающий гул, похожий на звук приближающегося поезда. Камни вокруг завибрировали.

- Эй! Наверху! - крикнула я, чувствуя, как веревка начинает подозрительно дрожать. - Тут что-то...

Договорить я не успела. Стены разлома вдруг вспыхнули ослепительным синим светом, и пространство вокруг меня начало растягиваться, как резиновое. Последним, что я увидела, было испуганное лицо Эдика где-то далеко вверху. А потом меня с силой дёрнуло вниз и в сторону.

Гул в голове взорвался оглушительным звоном, и меня буквально всосало внутрь скалы.

Глава 3

1883 год. Гатчина. Резиденция Александра III

Обер-прокурор Святейшего синода Константин Петрович Победоносцев, привычно одёрнув свой китель, вошёл в кабинет императора. Александр Третий встретил его приветливо, что вызвало облегчение у политика, не понаслышке знающем не самый простой характер государя.

- Осмелюсь доложить, Ваше Император…

- Доложите, - благодушно перебил Александр. - Присаживайтесь, Константин Петрович. Разговор, как я понимаю, у нас намечается долгим, а в ногах правды нет. Что нового по нашему делу?

- Все факты проверены и перепроверены. Сомнений не остаётся. На вашего отца напали люди, одержимые бесами или кой-то иной нечистью. Изначально члены организации “Народ и воля” не планировали покушения, но, попав в лапы дьявольских сил, всё же решились на подобное злодейство.

- Это я и без вас знаю. Больше интересует, какие меры вы предприняли, чтобы подобная пакость по столице больше не расползалась… Ну, и по другим городам тоже. Что предприняла для этого ваша хвалёная “Священная дружина”? Уж больно много казённых денег мы тратим на её тайное содержание. Но, по слухам, в Санкт-Петербурге становится всё больше и больше необъяснимых явлений.

- Так и место Пётр Великий выбрал для столицы не самое простое, - попытался оправдаться Победоносцев. - Тут и языческие захоронения раньше были, и болота, хранящие в себе…

- Я знаю, на чьих костях стоит град Петров! - резко потерял терпение император. - И что теперь? С землёй его сравнять, раз вы справиться не можете?

- Никак нет, Ваше Величество. Никак уничтожать нельзя. Но с прискорбием могу констатировать тот факт, что “Священная дружина” не пригодна для борьбы с бесовскими проявлениями. Почти все тайно собранные по всей стране и привлеченные к её работе чудодейственные старцы, медиумы и прочие говорящие с духами оказались либо невменяемыми дураками, либо первостатейными прохиндеями.

- Одних лечить, а других на каторгу! - прозвучал суровый приговор Александра. - Вас самого куда? К первым или ко вторым?

- Куда определите, туда со всем смирением и направлюсь, - вздохнул обер-прокурор. - Но осмелюсь доложить, что всё же и зёрна в этих плевелах обнаружить удалось. Без малого тридцать человек имеют в себе таланты. Слабенькие, правда. Если же приплюсовать к ним….

- Церковь не трогаем. У них свой пост, а у нас — свой.

- Как скажете, Ваше Величество. Я же считаю, что “Священную дружину” необходимо расформировать, оставив лишь небольшой тайный полицейских отряд. И… Я имел сложнейший разговор с Митрополитом. Специально для этого в Москву ездил. Только вчера вечером вернулся. По всем статьям получается: не будет сильных способностей у тех, кто родился и живёт сейчас. Они как бы проявляются, конечно, но не в полной мере. Вот так бывает.

- Да что вы мнётесь, как красна девица! Константин Петрович! Раз уж откровенно говорим, то не держите камень за пазухой.

- Можно набрать необходимые кадры! - собравшись с духом, выпалил Победоносцев. - По роду своей деятельности я знаю о многих тайнах, которые светскому обществу знать не положено. В карельских лесах имеется несколько странных мест, объединённых в общее Место Силы. Оно соединяет прошлое, настоящее и будущее. И если на время оживить языческое Место Силы, то мы сможем из других времён привлечь души тех, кто справится с нечистью во всех её проявлениях.

- Интересно… - задумался Александр. - Прямо из прошлого чудо-богатырей вызовем? Илью Муромца да Добрыню Никитича?

- Прошлое Митрополит категорически запретил трогать. По его мнению, нельзя людей, когда-то грехов набравших, снова оживлять. Бог дал, Бог взял. Обратно только Сатана из Преисподней всякую нечисть возвращает. Нужно смотреть в будущее. На души, которые в нашем времени нагрешить не успели. Именно такие лучше всех будут чувствовать диавольские козни.

- И кто же к нам придёт? Сколько воинов? И как они найдут дорогу к вашему Месту Силы?

- Того никто не ведает. Но встретим, приветим и к службе подготовим. Монастыри примут избранных. А как найдут дорогу? Избранных путь сам отыщет. Остаётся лишь довериться ему.

- Чудно… Обещаете, что это будут не очередные самозванцы, а хорошие бойцы, чующие нечисть?

- Ваше Величество. Пока в деле не увидим, не узнаем. Но по мне, такой шанс упускать не стоит. Вы не представляете, насколько Митрополит был раздражён тем фактом, что я предложил на время оживить древнее место, существовавшее ещё до волхвов-многобожников. Лучше поторопиться с решением, государь. А то ведь Митрополит и передумать может.

- Действуйте, Константин Петрович! - словно шашкой рубанул ладонью воздух Александр. - И смотрите! На этот раз не подведите меня!

Уже через неделю в глухих карельских лесах ночью, при полной луне, группа монахов ходила по мягкому мху, ковром покрывающему старые гранитные плиты с выбитыми богопротивными фигурками.

Неистово крестясь, служители Господа в одних только им понятных местах втыкали в землю странные, почти истлевшие от времени дубовые колья с нанесёнными рунами давно ушедшей цивилизации. Ох, и святотатство — пользоваться реликвиями забытой веры! Но против сил Преисподней любые средства хороши… И милостивый Господь простит это прегрешение своим верным сынам.