— И?
— А вдруг я… — голос срывается, — Снежа говорила, что у него полно нимф…
Ярослава обнимает меня, ласково проводит рукой по моим волосам, и я слышу улыбку в её голосе: «Глеб никогда не обсуждал тебя с нами. И раньше мы с ним практически не общались. И да, я часто видела его с разными девчонками. Раньше. С тех пор, как мы встретились в том кафе, рядом с Глебом не было никого. Но поверь мне, мы все замечаем, и я, и мой брат, и Снежа тоже, как он смотрит на тебя, как улыбается тебе, как заботится о тебе. Зачем Снежа всё это тебе сказала, я не знаю, она иногда бывает немного эмоционально нестабильна. Но сегодня я видела Глеба рядом с тобой, когда ты практически не подавала признаков жизни. Он был потрясен и раздавлен, казалось, он сейчас бухнется в обморок рядом с тобой».
— Правда?
— Правда, Ника. И поверь мне, я первая оторву Глебу яйца, если он тебя обидит!
— Не надо, — смеюсь я. — Спасибо, Яра. А у тебя есть парень?
— Я на два года старше тебя. Был парень, конечно. Но сейчас не до этого, мы все были сосредоточены на поступление в отряд стражей.
Идем с ней на кухню. Слова Яры вроде успокоили меня, но внутри поселился назойливый червячок сомнений. Он злобно шевелился где-то в сердце, прогрызая во мне дыру неуверенности. Глеб красавчик, богатый, физически развит и силён, явно популярный. А я? Простой человек…ладно, не человек, начинающая ведьма с громким статусом Видящей, но в остальном я явно проигрываю всем этим нимфочкам и прочим жильцам бестиариев.
Сложно вновь научиться доверять, когда предыдущие отношения закончились провалом…а что если и Глебу нужно от меня только одно?!
— Есть хочется, — отвлекает меня от грустных мыслей эльфийка. — Проверь, что есть в холодильнике, я пока кофе постараюсь сварить.
— А Глеб вообще тут живет? — снова возникают мысли, после того, как открыла холодильник. Он пуст, несколько уже гниющих овощей.
— Пусто? — выглядывает из-за моего плеча Яра. — Значит, опять почти всё время на своих конфетах сидит. А так-то есть нормальную пищу всем надо.
Пока Ярослава варит кофе, мы болтаем ни о чем. А потом слышим, как открывается дверь.
— Я привез вам еды! — слышится прямо с порога.
— Это все конечно хорошо! — говорит Яра выходя в коридор. — Но я домой! У меня там в холодильнике мой любимый “Цезарь”.
Глеб морщится от ее слов.
— Ой, ну у тебя-то мясо с собой? Поешь и Нику накорми, ей надо хорошо подкрепиться! — Оборачивается ко мне. — Поговори с ним о своих переживаниях, — подмигивает и исчезает, прежде чем я успеваю что-то сказать.
— А вот это уже интересно, — Глеб заграбастал меня в объятия, дышит в мои волосы и тяжело вздыхает, отстраняясь. — Что за страхи такие у моей девочки? И почему я об этом узнаю от Яры?
14
14
Ника.
Я нервно прикусываю губу, делаю шаг назад. Щёки горят, словно я сделала что-то постыдное, хотя это ведь нормально сомневаться в партнере? Или я больше в себе неуверенна?
— Что случилось? — Глеб тревожно смотрит на меня, — тебе не хорошо?
— Да… нет, — закрываю пылающее лицо ладонями, — я не знаю, Глеб.
— Так, пойдём на кухню. Чашка горячего чая способна решить все проблемы. Так мама моя говорила, — Глеб улыбается, но на слове «мама» мне почудилась заминка.
Он берёт меня за руку, нежно целует кончики пальцев и ведёт на кухню. Глеб как всегда тактичен, ждёт, пока я сама начну говорить, но у меня язык в горле застрял. Он ведь ни разу не дал повода усомниться в себе, что я надумываю?! Но отношения у нас странные какие-то. Вроде мы вместе, а вроде бы не совсем.
И вообще, «конфетно-букетный» где?
Боже, как же сложно! Чувствую себя маленьким ребенком сейчас, а всё потому, что когда все девчонки начинали еще в школе встречаться с парнями, я уже подрабатывала.
Я сижу за столом и наблюдаю, как Глеб неслышно скользит по кухне. Наливает воду в чайник, щёлкает кнопкой. Достаёт чайные листья в стеклянной банке и фарфоровый маленький изящный чайничек, такие показывают в китайских дорамах. Следом на свет являются две тонкие пиалы под стать чайничку. Утренний свет отражается в их фарфоровых боках, отчего пиалы выглядят полупрозрачными.
Глеб ловко засыпает листья в чайник, заливает кипятком.
— Голодная? — улыбаясь спрашивает он, но в глазах его тревога.
Он ждёт моего ответа, но не про еду, а совсем о другом. Наверняка, таких дур, которые не могут выразить словами свои чувства не было. А может наоборот были одни дуры, которые интересовали только подарки и гулянки, а не внутренний мир вампира.
— Да, — киваю я и сжимаю кулаки под столом.
— Есть мясо, пельмени и немного овощей. Сейчас что-нибудь сделаю.
Как начать говорить?
Передо мной появляется дымящаяся пиала. Аромат чая восхитителен. Я протягиваю руку, но Глеб предупреждает.
— Осторожно, очень горячий.
И меня прорывает, только говорю я совсем не то.
— Меня наверное скоро из универа попросят. Куча пропусков, несколько зачетов завалила. Я совсем запуталась в этой новой жизни, — я поднимаю глаза и неожиданно для себя выдаю, — Глеб, а ты бабник?
Вампир в этот момент делает глоток чая. От моих слов он поперхнулся и закашлялся. Чай явно не в то горло пошёл.
— Что? — Глеб сипло спрашивает, отставляя чашку на стол.
— Ну, бабник… у тебя есть кто-то? Нимфы, дриады и ещё кто-нибудь.
— Есть, — твёрдо отвечает он, глядя мне прямо в глаза.
Вот и всё. Что и требовалось доказать. Сердце гулко стучит в последний раз и падает вниз. Конец сказки.
— Я пойду, наверное, — поднимаюсь на ноги, пряча взгляд, — надо домой. Папа ждёт. И учёба, — начинаю тараторить, чтобы не показать своих истинных чувств. Потом все потом.
— И даже не выслушаешь меня? — приподнимает насмешливо бровь. Ему смешно… Смешно, а у меня душа рыдает кровавыми слезами. Хотя вампиру бы наверное понравились кровавые слезы…
— В другой раз, наверное…
Я не могу даже заплакать сейчас. В горле всё сжалось, будто комок застрял. Дышать трудно, боль пришла, но меня еще не накрыло полностью. Я иду к выходу из кухни, ноги меня не слушаются.
И вдруг я теряю опору под ногами!
Какая-то буря поднимает меня в воздух, сжимает в сильных объятиях, закутывает в аромате Глеба. Инстинктивно вжимаюсь в его грудь, хватаюсь руками за шею и утыкаюсь взглядом в сердитые глаза вампира.
— Кто сказал, что я тебя отпущу? — Глеб злится по настоящему. — Это то, на что намекала Яра? Ты считаешь, что я бабник и встречаюсь с кучей девушек одновременно?
— ДА! — выпаливаю ему в лицо. — Отпусти меня!
— Ни за что! Ты выслушаешь меня, даже если мне придётся утащить тебя на край света! — ярится Глеб. — Нимфы и дриады — всё это в прошлом!
— Снежана…
— Ревнует тебя к месту! — обрывает Глеб, — она первая фея в отряде Стражей и чтобы попасть сюда, прошла много испытаний. Как и все мы. Но тебя она считает выскочкой, отчасти в этом вина твоей ожившей матушки! Снежана хочет уколоть тебя побольнее, а ты ведёшься!
— Вот только не надо трогать мою мать! Ты ничего не знаешь! У нее выбора не было! Или она, или я должны были умереть! Вот только она выбрала себя, чтобы у меня было спокойное детство!
Глеб открывает рот, будто хочет что-то сказать, отводит в сторону взгляд и явно говорит не то, что собирался, но вполне искренне!
— Поверь, я ни в коем случае не хочу настроить тебя против твоей мамы! Я лишь говорю факт. Снежа, как-то слишком остро на это отреагировала и это ни есть хорошо! Как бы нам всем это еще не аукнулось. Накосячит один, ответ прилетит по всему отряду. Понимаешь?
— А она думает, что по всем, кроме меня?
— Возможно, я не думал в этом ключе… Пока!
Глеб тянет меня в сторону гостиной, усаживается на диван и меня тянет к себе на колени, сопротивляюсь, но, наверное, всё-таки больше для виду. Оказываемся лицом к лицу. Запал пропал! Ну какая ему выгода морочить мне мозги? Или… Он думает, если что, я заступлюсь за него?
