— Что должен.
Ему показалось, что она будет возражать и настаивать на походе с ним. Вместо этого она кивнула. Мгновение спустя она исчезла, а он стоял, глядя на то место, где она скрылась. Но прежде, чем начать охоту, он должен был сделать еще одну вещь, неизбежную, нежелательную работу.
На закате третьего дня после ухода Оши, Бротандуивэ молча вошел в дом потерянного старого друга. Он пробрался незамеченным к жилищу Глеаннеохкантвы и проскользнул внутрь.
Обстановка дома был в руинах, кровь засохла на полу из мха, но тело анмаглахка, которого убила Куиринейна, исчезло. Люди здесь могли узнать и послать за одним из касты, чтобы подготовить его к возвращению своими руками. Бротандуивэ мог только вообразить себе их смятение при поисках анмаглахка, убитого в доме одного из своих.
Они уже видели тело Глеаннеохкантвы, их заветного старейшины.
Бротандуивэ даже не присутствовал на этом. Глеаннеохкантва был больше, чем друг. Возможно, помимо потерянной Эйллеан, старый целитель был единственным другом Бротандуивэ, в жизни которого не оставалось место для таких вещей.
Он проглотил эту боль и похоронил. Через несколько шагов она вырвалась против его воли, но он пришел сюда для последнего прощания.
Это Древо принадлежало ваятелю, целителю. Это был один из живых скрытых узлов связи, привычной для анмаглахков и совета старейшин. И теперь этот анклав будет под наблюдением шпионов Вельмидревнего Отче. Этот дом не будет доказательством того, что червь-в-лесу и его приспешники могли использовать, чтобы очернить любого отступника либо любого, кого выставят в таком качестве перед советом старейшин.
Бротандуивэ опустился на колени от стыда за то, что собирался сделать. Он остановился, вынимая кремень и один кинжал.
Этого не было достаточно, дабы убедиться, что шпионы Вельмидревнего Отче ничего не нашли. Он пошел в гостевую комнату, где жила Куиринейна, и начал рвать ковер из живого мха, копаясь в земле, и нашел то, что искал.
Землистого цвета овальные узелки, сосредоточенные у одного из больших корней, были новыми словодревами не совсем готовыми для того, чтобы общаться с этим деревом. Бротандуивэ клинком выколол их с корнем и вернулся в гостиную, затем в двух небольших бутылках отыскал масло для фонаря.
Наблюдая, как горят порванные подушки, гобелены и одеяла, он бросил незаконченные овалы словодрев в огонь, и ждал, пока пламя не вырос настолько, что дым заполнил комнату и защипал глаза. Когда он повернулся, чтобы уйти с бутылками масла в руках, он заметил ранец Глеаннеохкантва у стены возле двери.
Он всегда был там, ожидая, когда навыки старого целителя будут крайне необходимы. Бротандуивэ поднял его, глупый и сентиментальный поступок, но он не мог позволить ему погибнуть.
Он вышел из дома своего старого друга, дым уже клубился вокруг занавешенного дверного проёма. Откинул драпировку достаточно в сторону, чтобы бросить бутылки с маслом внутрь и услышать, как они со звоном разбились.
Кто-нибудь скоро обнаружит пятно пожара в ночи.
Анклав будет разбужен и освобожден, а некоторые возьмут борьбу с огнем на себя. Влажная весна сделает большую часть работы за них. Все, что действительно было необходимо уничтожить, находилось внутри полой части дерева, у его могучих корней.
Всё-таки убийство живого дома было тем, к чему он не мог относиться безразлично.
Бротандуивэ побежал в ночной лес, не заботясь о скрытности, и направился к Криджеахе. Он не мог не оглядываться назад.
* * *
Малец слушал с напряженным вниманием каждое слово Бротана. Он почти не верил, что Вельмидревний Отче отдал приказ, который позволил убить своих людей — и все ради небольшого журнала. Но после рассказа Бротана, Малец поверил ему.
Он знал, что есть недостающие детали, которые Бротан либо не знал, либо пропустил. Например, как всё в действительности произошло…
Уголком глаза Малец уловил один крошечный отблеск и слегка повернул голову. Там, в тени дверного проема в трюме, блестели ярко-зеленые глаза.
Леанальхам присела на лестнице, ведущей вниз, но достаточно высоко, чтобы можно было выглянуть. Прижавшись спиной к стене, она слушала и наблюдала. Она не пошла вниз, как ей было указано.
Малец осторожничал, чтобы не позволить ей понять, что он заметил ее. Он сделал вид, что смотрит на Лисила и Магьер, уголком глаза наблюдая за девушкой.
— Что случилось с моей матерью? — потребовал Лисил.
Колебания Бротана почти заставили Мальца оглянуться на него.
— Это случилось позже, когда я вернулся за Куиринейной.
Леанальхам вздрогнула и съежилась при упоминании матери Лисила, Малец насторожился.
Он небрежно повернулся, проследовал по палубе и расположился позади Бротана. Что-то нервировало старого убийцу, Малец не был тому причиной. Оттуда он мог видеть Леанальхам, не глядя прямо на нее.
Осторожно Малец потянулся к воспоминаниям, всплывающим в памяти Леанальхам при упоминании Куиринейны.
* * *
Девушка, названная Леанальхам, присела на крутых ступенях трапа и слушала Бротандуивэ, который так холодно и ровно рассказывал о событиях, касающихся её. Как он мог спокойно говорить о поджоге дома — её дома и её деда — так, если бы это было всего лишь еще одно задание? Когда он закончил, упомянув мать Лиишила, образ Куиринейны в голове Леанальхам не мог помочь Мальцу.
Леанальхам был тронута, когда услышала, как быстро мать Лиишила согласилась пойти за ней. Она не знала этого раньше, и тогда не хотела, чтобы эта женщина была рядом с ней. Для Леанальхам уже нашелся другой проводник…
* * *
Белая маджай-хи едва оставалась в пределах видимости Леанальхам. Чем больше она пыталась догнать, тем быстрее самка прибавляла ходу, хотя никогда не оставляла ее. Эти действия очень пугали после всех тех раз, когда она боялась найти эти глаза, наблюдающие за ней из леса. Но Леанальхам слепо следовала за самкой через ночь, день, и еще одну ночь.
В следующих сумерках, она уже была в болезненном изнеможении, когда белая маджай-хи вдруг свернула и исчезла.
Леанальхам охватило безумие. Она споткнулась на месте, не увидев самку. Независимо от того, сколько она металась по окружающим кустам — никого не нашла. Она плакала даже сама того не замечая, пока беспомощно не остановилась, готовая упасть на колени.
— Леанальхам!
Ее голова резко обернулась на крик.
Оберегая правую ногу, плелась Куиринейна, пробираясь мимо деревьев.
— Я до сих пор думала, что тебя поймали, — сказала она, а затем потребовала, — куда ты идешь?
Куиринейна была растрепана, по-прежнему закутана в изорванную одежду, запятнанную землёй и мульчей, большинство пятен на ее лице высохли или были стёрты. И теперь она носила плащ, который дал ей анмаглахк. Ее заплетённые шелковистые волосы пятнами были покрыты корками засохшей крови. Вид ее был тревожным по сравнению с той женщиной, которая пришла жить в дом Леанальхам… такая идеальная и красивая.
Все, что увидела Леанальхам, было живым напоминанием об утрате, крови и смерти. Она отвернулась, снова отыскивая белую маджай-хи, но самки всё не было.
— Ты… Ты испугала её, — прошептала она.
— Испугала кого? — спросила Куиринейна.
Леанальхам повернулась обратно, затем отступила, с трудом сглатывая пересохшим горлом. Маджай-хи убежала от этой женщины.
— Уходи и оставь меня в покое! — закричала она. — Тебе плевать на меня, уже нет тех, кого я любила. Все, что тебя волнует, это ваши заговоры и планы с греймасгой!
— Я должна отвести тебя в безопасное место. По крайней мере, ты шла в правильном направлении.
Леанальхам понятия не имела, что это означало. Кто, кроме ее деда, Сгэйльшеллеахэ и Оши — мог охотно приютить девушку смешанной крови даже без истинного имени? Все они покинули ее, и любое другое место без них будет пустым, лишенным любви и близких.
