Она следовала за белой маджай-хи только потому, что казалось, будто Священная хотела привести ее куда-то. Было известно, куда она хотела пойти? А из-за матери Лиишила её могли захватить.
— Уходите, — предупредила Леанальхам.
— Этого не будет, — спокойно ответила Куиринейна, и сделала еще два шага.
Леанальхам попятилась и едва не споткнулась.
— Это ваша вина, твоя и греймасги! — закричала она. — Из-за вас двоих дедушка умер. Что вы сделали? Что вы притащили?
При этом Куиринейна замерла.
— Я никуда не пойду с тобой! — продолжала гневную тираду Леанальхам. — Найди другой способ облегчить свою совесть… или страдай, если ты ещё можешь. Я иду к предкам, чтобы доставить им хотя бы Сгэйльшеллеахэ, если не могу принести к ним деда. Я узнаю своё истинное имя. Теперь отойди от меня и не…
Куиринейна вдруг встала прямо перед ней.
Леанальхам атаковала, даже не задумываясь. Она не почувствовала ничего, кроме прикосновения пальцев на запястье, и ее кулак никуда не попал. Через мгновение она была прижата к земле, и гневный шепот раздался возле её уха.
— Если Сгэйльшеллеахэ или Глеаннеохкантва не сказали тебе больше, чем следовало, ты никогда не найдешь дорогу. У них были причины держать тебя подальше от этого места, и я придержусь их желания. Там было достаточно потерь и проигрышей… и я не увижу, как потеряю тебя!
Прежде чем Леанальхам произнесла хотя бы слово, её тяжело поставили на ноги и толкнули вперед, отправив в молчаливую прогулку по лесу, пока Куиринейна не нашла открытое пространство. Все, что Леанальхам могла делать, это сидеть на стволе кедра и смотреть, как хладнокровная женщина разводила огонь.
— Утром мы пойдем к реке Хадж. — Куиринейна подкинула несколько мелких веточек в костер. — Возможно, я смогу повлиять на хозяина речной баржи, чтобы он доставил нас на полпути перевозки. Я отведу тебя в клан Уркарасиферина, где ты будешь в безопасности.
Леанальхам погрузилась в себя, опустив голову. Она находится в тюрьме среди своего народа, да с еще одним греймасгой. Усталый вечер затянулся.
Она едва дотронулась до походного пайка Куиринейны, выложенного на свежий кленовый лист. Жажда заставила ее выпить слишком много воды, и желудок начал болеть. Она поддалась усталости и изнеможению, и повернулась, чтобы отдохнуть, к изголовью кедра. Но… подняла голову и посмотрела в лес.
Мягкий желто-оранжевый свет костра вспыхнул в голубых глазах, которые пульсировали зелёным, как и ее собственные.
Белая маджай-хи смотрела на Леанальхам между листьями кустарников. Вдруг её голова повернулась и посмотрела на огонь. Леанальхам не хотел ничего делать, чтобы предупредить Куиринейну о возвращении самки.
Это не имело значения, Куиринейна встала и посмотрела на Стража их леса.
— Это тот, за которым ты следовала? — спросила она.
Леанальхам не решилась что-либо сказать. Белый Страж выставила голову из-за листьев, изучая мать Лиишила, а затем повернулся к Леанальхам.
— Да, — она, наконец, ответила. — Она хотела, чтобы я следовала за ней.
Это была половина правды, потому что она не знала ничего подобного, но она хотела, чтобы это было правдой.
— Я не помню… чтобы видела ее раньше, — пошла дальше Леанальхам. — Нет, пока не рассвело, я её не видела.
— Раньше? — спросила Куиринейна, по-прежнему наблюдая за маджай-хи.
— Когда твой сын, Лиишил, и его друзья пришли к нам, — объяснила Леанальхам, — и Сгэйльшеллеахэ всех нас взял к Хаджу на пути к Вельмидревнему Отче. Странный маджай-хи Лиишила иногда уходил с этой стаей.
— Моего сына? — прошептала Куиринейна. — Ты говоришь о маджай-хи, которого они называют — Малец?
Леанальхам покраснела при мысли о тех, кто называл Священного по имени. Винн Хигеорт, смешной человечек, называемая «Хранительницей», также делала это, как и белая женщина. Леанальхам не повторит такого преступления.
— Это большая редкость, — прошептала Куиринейна, продолжая смотреть на маджай-хи. — Редко… если… кто-то выберет служение одному из них.
Леанальхам так не думала, не после того, что другие сделали с ней. Она посмотрела на белую маджай-хи, за которой наблюдала Куиринейна, и не могла понять, что мать Лиишила имела ввиду.
Куиринейна отвернулась.
— Очень хорошо, — прошептала она.
Белая самка сделала круг и исчезла в лесу.
Леанальхам вцепилась в кедр, обдирая руки о кору, приподнялась, чтобы встать, и в панике бросилась за маджай-хи. Её схватили за тунику на спине и слегка дернули назад. Вся надежда вмиг исчезла, и на этот раз она не стала бороться. Она стояла плача от очередной потери.
— Я отведу тебя к предкам.
Леанальхам обернулась, онемев от шока, а потом облегчение переполнило её.
— Не благодарит меня, — предупредила Куиринейна. — Есть другие вещи, требующие моего внимания, которые сейчас опасно откладывать. И когда мы достигнем кладбища, ты должна будешь пройти долгий и тяжелый, как никогда прежде в своей жизни, путь.
И так, хотя Леанальхам не ожидала помощи от матери Лиишила, они путешествовали вместе. В некоторых отношениях присутствие Куиринейны сделало путешествие легче, чем это было бы в сопровождении белой маджай-хи.
Народ с берегов Хаджа знал ее, как дочь великой Эйллеан — греймасги. Удобное перемещение и хорошее питание на барже были предоставлены без бартера. Из-за весеннего половодья, течение было быстрее, чем в любое другое время года. Баржа плыла с большой скоростью, как «живые» судна её народа, и нескольких дней несла их стремительно вниз по реке. Но они не прошли весь путь до Криджеахэ — Сердца Начала.
Сильно смутив мастера баржи и его благоговейный обслуживающий персонал, Куиринейна попросила остановку, где не было никаких поселений на несколько лиг в округе. После высадки, она продолжила путь через дикие леса с уверенностью человека, который точно знал, куда направляется.
Леанальхам следовала без вопросов, и вскоре начались трудности.
Единственное облегчение принёс лес, но загустевший настолько, что достаточно замедлил их, хотя они должны были проделать путь через него. Куиринейна вела её прямым курсом, а не более легким путём.
При дневном свете, Леанальхам питала мало сомнений, что предки не примут её, ведь они приняли Лиишила. Но в ту ночь в темноте, когда она лежала на земле усталая с ноющей болью в мышцах, закрались вопросы.
Что делать, если предки отвергнут ее?
На рассвете она пробиралась вперед, следуя за Куиринейной, которая, казалось, никогда не уставала. На следующий день лес вокруг них начал меняться.
Здесь не было никаких цветов, только избыточно влажный мох, цепляясь за стволы деревьев и ветки, свисал над головой темным влажным занавесом. Деревья были старые и корявые, их кора потемнела от влаги, которой пропитался воздух. На коре виднелись наросты грибов землисто-желтоватого цвета. Начался дождь, тихо шурша моросью по листьям.
Чем дальше они шли, тем меньше Леанальхам, оглядываясь, могла разглядеть дорогу. Было так темно, что она не могла даже сказать, когда приближался вечер. Небо было давно скрыто, и, казалось, будто они шли в сумерках целую вечность.
Леанальхам чувствовала, как будто деревья, такие старые и переплетённые друг с другом, были в курсе и не хотели, чтобы она была здесь. Она всегда чувствовала себя чужой среди своего народа, но теперь сам лес Ан’Кроан замкнулся перед ней, как будто она была нарушителем.
— Продолжай, — скомандовала Куиринейна.
Стало совсем темно, и они остановились. Леанальхам ждала, пока Куиринейна присела, чтобы развести огонь, и в этот раз просто стояла за её спиной. Наконец, Леанальхам подошла ближе.
Лес впереди поредел, среди ветвей просвечивалась открытая прогалина. Было так темно, что массы листьев и мха за спиной были немного темнее, чем чистого черного цвета. Тем не менее, в промежутках между ними был мягкий свет, немного ярче, чем могла дать полная луна.
Леанальхам попыталась разобрать, что было скрыто за поляной, но она уловила только лишь намек на блестящие желтовато-коричневые конечности формы, которые могли быть закутанными мхом дубы.
