Через покрытую травой равнину, которая странным образом пугала ее, не было края лесу и деревьям, таких непохожих на жилища её родины. Они были невероятно высоки. Но равнина перед ними ужасала её по какой-то причине, как если бы там произошло кровопролитное событие, но что именно — она не могла вспомнить.
Она попятилась, но трава будто цеплялась за ее одежду, будто пыталась остановить. С учащенным дыханием, она металась вокруг, вырывая плащ из травяных рук.
Леанальхам застыла на месте, там, на краю равнины, стояла призрачная старая женщина.
— Где я? — закричал она.
Призрак ничего не ответил. Краткая печаль прошла по её чертам. Но быстро исчезла, сменившись суровой бдительностью.
Леанальхам повернула направо, чтобы убежать. Там, за спиной, стоял призрак, теперь ближе. Она отступила и развернулась, чтобы бежать в другую сторону равнины. Женщина снова была там, еще ближе. Леанальхам оступилась, пытаясь остановиться, и упал лицом в высокую траву.
Поскальзываясь, она пыталась бежать, цепляясь за пряди травы. Она боролась, в попытках подняться на ноги, и на этот раз побежала к дальней кромке деревьев, но призрачная женщина появилась снова… на этой равнине и далеко от этого огромного леса, который не был ее собственным.
Леанальхам резко остановилась, прежде чем сделать шаг над пропастью.
Она внезапно снова разверзлась перед ней. Теперь были только потоки воды, насколько она могла видеть, но это не были богатые сине-зеленые бухты её народа. С грохотом мутно-серые волны с пеной разбивались о скалы далеко внизу. Пятясь, на этот раз медленнее, повернулась…
И оказалась в темном лесу с лианами и огромными деревьями. Небо больше не было видно, оно было скрыто переплетенными ветвями. Вращаясь кругом в отчаянной растерянности, она остановилась.
Далеко впереди замаячило свечение, но нельзя было понять, откуда оно шло. Это мог быть только Роис Хармун, и она побежала к нему, задевая кусты, пока ее одежда не промокла от капель на листьях. Но вскоре сбилась с узкой тропинки и не смогла больше увидеть свет в лесу.
Поворачиваясь по сторонам, она, наконец, увидела его.
Там стоял женщина, указывая в другую сторону вдоль тропинки, вдали от себя. Или она указывала на…
Леанальхам попятилась. Все, что она знала, исчезло и потерялось. Она ничего здесь не признавала.
— Где я? — заплакала она.
— Иди по пути, по которому я пришла… утерянному пути.
Леанальхам вздрогнула так сильно, что это едва не довело ее до судорог. Она слышала слова, произнесённые скорбным голосом женщины, хотя губы духа не двигались. Съежившись, вернулась обратно к обрыву, как ей указал призрак, Леанальхам подняла руки, чтобы прикрыть глаза, но не коснулась лица.
Ее пальцы и ладони, вплоть до запястья и под краями рукавов её туники, светились изнутри бледным сиянием… как и женщина, указывающая ей. Она задохнулась, не в силах дышать, а потом повернулась и побежала.
Должна ли она умереть за то, что пришла сюда? Что всё это означало?
Она направилась к открытому лугу, двигаясь так быстро, как могла, но другой лес показался впереди, меньше и реже, чем предыдущий. Она сорвалась с места, среди деревьев стояла женщина, наблюдая и указывая. Дальше в глубине леса появилось другое призрачное свечение.
Пытаясь отдышаться, Леанальхам свернула в сторону… и очутилась в лесу с красными и оранжевыми листьями… затем на низком каменистом берегу… в мире, покрытым белым льдом… затем в месте, где не было ничего кроме солнца и раскаленного песка… а потом снова в чужом лесу.
Она пыталась найти что-нибудь знакомое — её родину, темные силуэты могильных дубов, укутанные мхом… ничего.
В ужасе, она прохрипела:
— Дед! Сгэйльшеллеахэ! Помогите мне!
Ответа не было, даже голосом призрачной женщины.
Все расплылось и потемнело перед глазами.
Сделав шаг, Леанальхам приземлилась на что-то, что подвернулось под ее весом. Падая, она позвала имя, которое могла вспомнить.
— Куиринейна!
Мир потемнел и смолк… бог знает, как надолго.
Теплился тусклый мерцающий свет, меняясь от темно-коричневого до оранжевого, вырастая по мере того, как Леанальхам силилась открыть веки.
Весь мир был темным вокруг небольшого костра на лесной подстилке. Он прятал стройную путешественницу в плаще серо-зеленого цвета.
Куиринейна подняла голову, и ее красивые холодные глаза расширились, когда Леанальхам попыталась изо всех сил приподняться. Только тогда Леанальхам разглядела, что они были где-то еще, не в пределах кладбища. Вокруг были влажные, замшелые деревья, как в лесу по пути к этому месту.
Она вдохнула через рот. То, что она видела там, казалось таким реальным.
— И как мне теперь тебя называть? — спросила Куиринейна.
Леанальхам был поражена таким вопросом. Разве Куиринейна не хочет знать, что произошло? Очевидно, она пришла, когда Леанальхам выкрикнула её имя, так что она, должно быть, видела только рухнувшую без сознания от всего пережитого девочку.
Леанальхам не хотелось думать об имени, и она начала:
— Я видела…
— Нет, — скомандовала Куиринейна. — Мы не говорим о таких вещах. Это только для тебя, чтобы знать… и выбрать имя, какое посчитаешь нужным, из того, что узнала.
Леанальхам ушла в себя. От её прикосновения Роис Хармун превратился в обыкновенное, покрытое листвой, дерево, как будто потеряв всё, чем он когда-то был. Она нашла себя в бесконечной череде чужих земель, одна за другой, она пыталась найти свой путь домой… и не могла.
Правда, это почти сломало ее.
Она не принадлежит к числу своих сородичей.
Неважно, сколько Сгэйльшеллеахэ и дедушка пытались устроить жизнь для нее здесь, это не было тем, что должно быть. Она начала плакать. Сгэйльшеллеахэ видел таких, как она? Он видел свою смерть перед предками? Он видел, как светится его плоть, как у давно умерших призраков, ушедших из этого мира?
Все, что она знала, что он не видел того, что довелось увидеть ей.
Она видела мир без своего дома, и предки хотели, чтобы она ушла.
— Я не могу… нет… — заикалась Леанальхам. — Выбрать… из того, что она сказала… мне.
Подтянув колени и уткнувшись в них головой, она зарыдала.
— Что? — прошептала слишком резко Куиринейна.
Леанальхам слабо подняла голову. Сквозь затуманенное слезами зрение, она нашла Куиринейну, пристально наблюдающей за ней. Страх, больше, чем всё остальное, подавил рыдания.
— Она… одна из них? — Куиринейна пыталась подобрать слова. — Ты видела… слышала предков? Так не бывает!
С Леанальхам всё происходило не так. Она слышала намеки на то, что предки говорили Лиишилу. Куиринейна должна была знать больше, намного больше.
Разве предки не говорят со всеми, кто пришел к ним за своими именами? Насколько плохо для нее, если они этого не делали? Дед однажды обмолвился, что Лиишил отказался принять его истинное имя.
Лиишиарэлаохк… Защитник Печали… Защитник Печали-Слезы, один из предков.
Она вдруг поняла, кем был призрак той женщины. Той, кто дал Лиишилу имя, которое он отверг и проклял.
— Что она… — начала Куиринейна, затем оборвала себя. — Нет, не говори. Но ты должна принять имя.
— Нет! — закричала Леанальхам.
Если Лиишил мог отрицать его, так и она могла выбирать… или не выбирать.
Куиринейна схватила ее за плечи.
— Такого не бывает без причины, — прорычала она, но потом она начала запинаться. — Не для кого, кроме…
Ей не требовалось закончить, Леанальхам знала, какие слова будут в конце. Не для кого, кроме моего сына.
Леанальхам удивлялась данным именем Лиишила, которое было очень старым по смыслу, означающее «Расцвеченный дождём» или символ дождя, «Цвет Слез Мира». Как может мать выбрать такое для сына?
Лиишил — Лиишиарэлаохк — и Лиишиара… Защитник Печали-Слезы и Печаль-Слеза.
Почему его собственная мать приняла имя Куиринейна — Сердце Водяной Лилии? Что она видела на кладбище, чтобы принять такое имя, которое гораздо лучше, чем то, которое она дала своему сыну при рождении?
