— Стой там, — прошептал Куиринейна. — Не шевелись. Не смотри на него. Он придет к тебе.
Леанальхам посмотрел вверх, но Куиринейна не смотрела на нее. Затем она услышала, как что-то тяжело скользило по мокрому лесному мху.
Впервые с начала этого путешествия, в Леанальхам вырос страх быть отвергнутой.
Была ли опасность в том, что она делала сейчас?
Звук стал самую малость громче, раздаваясь прямо впереди, как если бы нечто двинулось вкруг поляны, вместо того чтобы ее пересечь. Влажный шорох — как если бы что-то волокли — прерывался размеренными паузами.
— Ты повторишь слова так, как я их скажу, — прошептала Куиринейна.
Но Леанальхам оцепенела от страха.
— Отец Яда, — начала Куиринейна.
Леанальхам пыталась выдавить слова из своих уст, но ничего не вышло.
Темное основание одного из дубов вспучилось у самой земли.
Выпуклость покатилась вперед, передвигаясь к ней по земле. И свернула на тропу, которая вела к полускрытой деревьями прогалине. Изгибаясь, он был уже на полпути к ней, наполовину скрытый.
Неяркое сияние за черными стволами дубов пало на ручей скользящей по земле темноты, и его поверхность замерцала переливчатой зеленью.
Длинное туловище, толще, чем её собственное, покрывала чешуя — каждая чешуйка размером с кулак. Оно приближалось, переливалось и мерцало темной зеленью. Леанальхам разглядела очертания массивной головы, чуть приподнятой над землей, и пару горящих желтым огнем глаз с вертикальными зрачками — словно треснувшие посреди кристаллы.
— Повтори мои слова! — прошипела Куиринейна.
Леанальхам дрожала так сильно, что щелкнули зубы. Она порылась за пазухой своего плаща, пытаясь вытащить бутылку пепла своего дяди, та за что-то зацепилась.
— Отец яда, — хрипло, с дрожью произнесла она.
Скользящая по земле масса начала раздраженно изгибаться не более чем в четырех шагах впереди.
Куиринейна быстро вздохнула.
— Ты, что отгоняешь наших врагов Смертью…
Леанальхам боролась, чтобы выдавить эти слова. Масса в темноте начала расти… змей был слишком большим, чтобы быть реальным.
— Позволь мне пройти к моим предкам, первым моей крови, — прошептала Куиринейна. — Дай мне коснуться Семени Святого Убежища.
Но тут Леанальхам потеряла голос.
Змей свернулся спиралями, подбирая под себя всё своё тело, поднял покрытую чешуйками голову и, паряще, завис в темноте, слегка раскачиваясь. Вертикальные зрачки желтых глаз в упор уставились на Леанальхам.
— Скажи слова! — приказала Куиринейна.
— Позволь мне пройти к моим… в… мой…
Змей открыл рот. Она увидела в ночной тени, как в черном провале пасти зияли клыки длиннее клинков анмаглахка. Увеличивающаяся пасть могла заглотить её наполовину, прежде чем она смогла бы закричать.
Она пришла сюда по двум причинам, и она скорее умрет, чем не попробует. Закрыв глаза, она изо всех сил боролась.
— Позволь мне пройти к моим предкам, первым моей крови… Первым моей крови… Дай мне коснуться… Семени Святого Убежища.
Ужасное, холодное дыхание окатило ее лицо.
Ее пальцы начали болеть, вцепившись в бутылку.
Дыхание стало в два раза ближе, с каждым разом всё сильнее… и остановилось на вдохе.
Ноги Леанальхам чуть не подкосились, она ожидала быть проглоченной заживо. Мягкий шуршащий звук импульсом прорвался сквозь шум крови, стучащей в ушах. Она слышала шуршание змеиных колец по мокрому мху.
Звук стал странно мягче, дальше, пока совсем не исчез, и тогда она смогла открыть глаза.
— Теперь иди, — прошептала Куиринейна.
Леанальхам вздрогнула, не только от резких слов, но от дрожи в голосе Куиринейны.
Это была женщина, которая вышла из дома Леанальхам в крови, без колебаний убившая одного из своих, и потом пошла вслед за остальными в одиночку. Тогда там не было страха в ее жестких, красивых глазах.
Леанальхам оглянулась и нашла Куиринейну явно напряженной.
— Ты не пойдешь? — прошептала она, с снова растущим страхом.
— Ты должна идти одна.
— Но я слышала о… Сгэйльшеллеахэ пошел с Лиишилом.
— Иди.
Леанальхам колебалась, глядя на свечение за дубами. Независимо от того, что ожидало там, она не могла повернуть назад. Проделывая первые неуверенные шаги, она оглянулась в поисках любых следов Отца Яда. Она шла, никогда не переставая оглядываться, пока свечение впереди не стало таким ярким, чтобы игнорировать его.
Она обнаружила себя стоящей в окружении дубов на краю внутренней прогалины. Перед ней было огромное сверкающее дерево, не столь большое, как те, которые окружали его. Она знала его только по имени, потому что никто не решился бы его описать.
Роис Хармун — Семя Святого Убежища.
Все ее опасения исчезли, когда она шагнула ближе и посмотрела на его ветви, заполняющие ночь над ней. Он не был похож на высокие и прямые ясени, которые она видела всю свою жизнь. Крепкие ветви, выраставшие из могучего ствола, изгибались, вились и, разделяясь, уходили вверх, в темноту. Древесина, покрытая тончайшим узором древесных волокон, источала слабое сияние — то самое, что неярко озаряло прогалину.
Дерево без листьев, дерево без коры, и все же непостижимым образом живое — она чувствовала там так много всего, что должно быть чувствовали все те, которые бывали здесь до неё. От далеко разросшихся корней, выпиравших из-под земли, до нагого бледно-желтого ствола и ветвей — вся его мягкая сморщенная древесина лоснилась в отблесках собственного сияния. От него распространялось тепло, она не могла описать, будто его сияние заполнило её через кожу.
Леанальхам подняла небольшую бутылку.
До неё дошло, что в бутылке пепел того, кого она любила. Осторожно вынув пробку, она присела, не зная, правильно ли сделала. Медленно похлопала, и пепел высыпался на корни дерева.
— Ты дома, — сказала она, закрывая глаза и желая, чтобы предки захотели оставить Сгэйльшеллеахэ среди них навсегда. Казалось, прошло много времени, прежде чем она поднялась, по-прежнему с низко опущенной головой, сунула бутылку вглубь туники. Потом посмотрела на Роис Хармун.
— Я здесь, — прошептала она.
Ничего не произошло. Она сделала что-то не так, или было что-то, чего она не сделала? Нерешительно шагнула ближе, потянулась рукой, и кончики пальцев застенчиво коснулись голого, бледно-желтого ствола. С трудом сглотнув, она смелее прикоснулась к сияющей древесине.
Мир померк, и повеяло холодом.
У Леанальхам перехватило дыхание, когда её рука легла на дерево… а потом она увидела, как рука приняла форму. Она долго перебирала мерцающими, как дерево, пальцами и она могла видеть свою собственную руку прямо через него. Леанальхам повернула голову, чтобы посмотреть на…
Призрачно-золотая женщина Ан’Кроан, с тонким лицом, покрытым морщинами, строго смотрела на Леанальхам. Плащ женщины, одетый поверх платья, мог быть синим, но Леанальхам не была в этом уверена, она начала дрожать от внезапного холода. Длинные волосы женщины, шевелящиеся от какого-то неощущаемого ветерка, напомнили Леанальхам длинные травинки, оказавшиеся в потоке реки.
Она не ждала помощи, но думала, что… смотрела на одного из предков.
С резкой вспышкой боли в сердце, она выпалила:
— Дедушка с вами? Могу ли я увидеть его еще раз? Я не сказала ему «прощай».
В качестве ответа, старая женщина положила руку на щеку Леанальхам и нажала, заставляя её снова взглянуть на дерево.
Роис Хармун начал набухать прямо перед глазами Леанальхам, как будто она падала лицом на его ствол. За мгновение до удара, она увидела, как полупрозрачные листья прорастали из его конечностей. Потом она увидела нечто большее… через и за его пределами.
Она посмотрела на землю, как если бы она стояла на высоком обрыве, зная, что вот-вот упадет. За границами пространства, клочками располагались деревья, густой и темный лес.
Леанальхам чувствовала себя балансирующей на грани.
Она выгнулась назад, спотыкаясь, неловко отступая, и развернулась. Всё вокруг нее изменилось. Кладбище… сияющее дерево… пропали.
