– Вам это не мешает? – хрипловато прошептала девушка: язык еле ворочался.
Редферн посмотрел на нее.
– Что именно?
– Ну, все это. Охота на нечисть и все такое. Вы же чем-то зарабатываете себе на хлеб в остальное время.
– Зарабатываю, – с улыбкой отозвался Энджел.
– Не слишком успешно, – поддела его Маргарет.
Он возмущенно встрепенулся, и тихое бурчание в его желудке превратилось в пронзительную трель.
– А, черт, – прошипел Энджел, съежившись. – Забыл поесть.
Мисс Шеридан приподнялась на локте и пододвинула ему большое блюдо под салфеткой, что занимало всю ее прикроватную тумбочку.
– Угощайтесь. Я выкрала с кухни пироги.
– С чем это? – подозрительно спросил Энджел.
– С мышьяком, – ответила Маргарет. – И еще сливовое варенье для вкуса.
Он взял пирог, тщательно обнюхал и надкусил. Запахло корицей и сливами. Мисс Шеридан тоже угостилась. Некоторое время они молча боролись с вязким тестом и густой, как клейстер, начинкой.
– Выпечка – это не самая сильная сторона нашей временной кухарки, – наконец признала Маргарет. – А повар в отъезде. Ну как?
– Мнф-ф-ф, – отозвался наставник, увязая зубами в тесте. – Нчг хршего.
– Жуйте тщательней. Я чуть не подавилась. А что вы хотели увидеть в моих воспоминаниях?
– Подсказку. В конце концов, его заклятие должно было оставить след. – Редферн впился в румяный бочок пирога, аки вампир в девичье горло. – Чародеи всегда оставляют отпечатки своей личности в заклинаниях. А этот тип – нет, черт побери!
– Значит, он – колдун? – содрогнулась Маргарет. – Как дворецкий мистера Лонгсдейла?
– Нет, – процедил Энджел, – вонь колдуна ни с чем не спутаешь.
– Ну… может, он наполовину человек, наполовину…
– Не мелите чуши. Полукровок не бывает. Ведьмы и колдуны иногда путаются со смертными, но их союзы бесплодны. Эти твари только выглядят похожими на людей. – Энджел угрюмо уставился на пирог. Тот криво улыбался ему щелью, полной сливового варенья. Редферн тщательно слизал все сладкое и вытер губы тестом.
– Но тогда кто это? Нежить? Нечисть?
– Нет, это человек.
Маргарет недоуменно нахмурилась:
– Но вы же только что сказали, что он не оставляет следов, как человек! Разве это не значит… – Она растерянно замолчала.
– Не значит. Сегодня он не пришел. Он знает, что вас охраняют, и опасается. А нежить, нечисть и колдуны не опасаются. Им нечего бояться в мире людей.
– Но это довольно шаткое обоснование, вам не кажется?
– Мне не кажется. – Он прижал палец ко лбу Маргарет. – Поэтому мне потребовалось побывать здесь, чтобы узнать изнутри, ощутить, каково это – оказаться в его власти.
– И как, ощутили? – суховато спросила девушка. Ей не нравилась роль подопытного кролика.
– Теперь я знаю точно. – Энджел наклонился к ней и вдруг нежно взял ее лицо в ладони. – Подумайте, Маргарет, вы действительно не хотите уйти со мной?
Девушка сжала его запястья – под кожей учащенно бился пульс.
– Почему вы меня пугаете? – дрогнувшим голосом спросила мисс Шеридан. – Что вы там увидели?
– Тысячекратно усиленную волю. Ему не нужны заклинания, чтобы подчинить себе чей-то разум, и потому этот человек не оставляет следов. Эти медальоны, – его рука скользнула по щеке и шее Маргарет к ее груди и накрыла амулет, – почти бесполезны. Они предназначены для защиты от заклятий и магии колдунов. Если бы чародей не решил убить вас руками вашей компаньонки, то подчинил бы вас, едва перегорел медальон.
– Значит, – прошептала девушка, – этот маньяк может делать все, что хочет, потому что ему достаточно пожелать и представить?
– Ну, думаю, что не все. Это несколько обнадеживает. Похоже, что материальные предметы ему не подвластны, только живые существа. Кроме того, одурманенных морфином бандитов он все-таки убил заклятием, поскольку они были без сознания. Значит, он может влиять только на ясный разум.
– Так что же, нам всем надо постоянно хлебать какой-нибудь дурман, чтобы маньяк до нас не добрался?
– Это не панацея, – вздохнул Энджел. – Ни ваш консультант, ни ваш дядя не знают, с кем они столкнулись, а потому не могут найти способ его обезвредить.
– Тогда скажите им! Вы же знаете, как от этого защититься?
Редферн покачал головой. Мисс Шеридан сникла. Конечно, сгорающий медальон предупредит об опасности, даст минутку или две, но потом? Любой человек в ее доме, любой в городе беззащитен перед этим маньяком!
– Откуда он такой взялся, – с горечью прошептала девушка. Энджел слабо вздрогнул, будто вопрос кольнул его в больное место.
– Это человек, который подвергся воздействию.
– Какому воздействию? – спросила Маргарет, удивленная его горестным тоном. – Что оно делает?
– Воздействие? – Энджел отстранился. Он смотрел на свои руки и молчал, сжимая и разжимая кулаки, словно проверял подвижность мышц и суставов, и ответил, только когда Маргарет уже нетерпеливо заерзала: – Невозможно предсказать. Оно меняет каждого по-разному… оказывается.
– Оказывается?
– Я не знал, что есть еще… такие.
– Какие такие? – допытывалась девушка. Вид у наставника был одновременно отрешенным и несчастным, точно его мучило какое-то воспоминание. Маргарет придвинулась к нему и несмело положила руку ему на плечо.
– Какие, Энджел?
– Иногда, – тихо сказал он, – мне кажется, что все это – долгий предсмертный бред. И мне никак не узнать, существуете ли вы на самом деле.
Маргарет оцепенела.
– Я не знаю, действительно ли у меня есть кожа, руки и глаза, или это иллюзии, которые порождает разум во время агонии тела.
– Но я – я настоящая. – Девушку пробрал озноб, она схватила его руку и прижала к своей груди. – Вот, я живая, и сердце бьется!
– Я не знаю, Маргарет… у меня уже не было ни глаз, ни пальцев, когда… быть может, поэтому, – пробормотал он. – Может, потому, что это случилось в момент умирания… я не знаю.
Господи, да что же с ним случилось?! Она не могла ни понять, ни представить себе, о чем он говорил, кроме того, что когда-то… когда-то… с ним произошло что-то ужасное, и потому… Она обхватила руками его голову и поцеловала в глаза. Веки под ее губами были тонкими и нежными.
– Вот, – прошептала она, – все на месте.
– Дитя. – Энджел погладил Маргарет по волосам. – Хорошо, я предупрежу вашего дядю.
– О чем? – пролепетала сбитая с толку мисс Шеридан.
– О том, что вас лучше спрятать в надежном укрытии.
– Он не отпустит меня с вами, – слабо запротестовала Маргарет. Мелькнула мысль насчет того, что девушек вообще не отпускают с мужчинами неизвестно куда.
– Ничего. – Энджел поднялся. – Я бываю очень убедителен, когда захочу.
Он схватил пирог и, откусывая на ходу, скрылся в гардеробной, оставив девушку в полном смятении.
* * *
Тело третьей жертвы нашли рабочие, ремонтирующие ограду парка, – оно было спрятано в кустах неподалеку от пруда. Девушка погибла в той же восточной части парка, что и предыдущие жертвы. Над ее телом уже работал Кеннеди, пока Бирн и Галлахер пытались допрашивать рабочих – одного из них до сих пор тошнило, другой непрерывно бормотал молитвы, а третий заикался, и Бреннон был неуверен, страдал ли мужик от этого дефекта до столь впечатляющей находки. Лопата, которой превратили в кашу лицо жертвы, была выловлена псом в пруду.
Теперь ведьма сушила Рыжего на заднем дворе, Лонгсдейл раздавал медальоны личному составу, а комиссар устало поплелся к себе. В последние два дня на него как-то много всего навалилось, и, поднимаясь в кабинет, он впервые задумался над тем, что на пенсии, может, не так уж плохо. По крайней мере, не придется читать доклад Бирна о допросе Шиханов, отгоняя одновременно мысль о том, что консультант полиции – какая-то двуединая тварь, о природе которой ничего не знает даже бессмертная вивене [1]. Или кто она там…
– Какого черта?! – взревел комиссар.
