– Да неужто? – недоверчиво спросил Бреннон. – А с головой у нее как? Может, она регулярно видит эльфов и фей?
«А уж чего я-то видел…» – тут же подумалось ему.
– Здравомыслящая бабулька, хоть и глуховатая, – пожал плечами Галлахер. – Я проверил у родичей – на старческое слабоумие она не жалуется. Так вот, с ее койки видна дверь в палату, где держат тяжелых больных. Старушка клянется мамой, что ночью к ним входили аж двое – причем вторым был высокий худощавый джентльмен, темноволосый, с тростью, с виду вполне человекоподобный, а вот первого она описала… гхм… цитирую. – Детектив развернул лист с показаниями миссис Рослин: – «Такая фигура, невысокая, тонкая, туманная как бы. Такая тень, как бы обволакивающая голову».
– Как бы тень, – тяжело сказал комиссар, сверля подчиненного взглядом.
– Бабулька близорука, – хмыкнул Галлахер, – а от бессонницы глаза воспаляются. Так что ничего удивительного, что лиц она не рассмотрела.
– Перчаток тоже…
– Сэр?
– В котором часу это случилось?
– Она не знает. У миссис Рослин нет часов, и она вообще не следит за временем. Но персонал уже закончил все процедуры, и пациенты спали. Как вы думаете, сэр, этот первый, низкий и тощий, мог ввести бандитам отраву?
– Ну, судя по словам миссис Рослин, никто ему не мешал.
– Странно, что за одну ночь мимо дежурных санитаров прошли аж двое, а никто и не чухнулся.
– Чего тут странного? Вспомни, с кем мы имеем дело. Ты неплохо потрудился. Дуй обратно в больницу и дожми персонал показаниями старушки. Кто-то же должен был увидеть хоть одно лицо, черт побери!
– Есть, сэр. Бирн все еще у Шиханов. И миссис ван Аллен, – кашлянул Галлахер, – все еще просит вас зайти.
– Угу, – пробурчал комиссар.
Детектив понятливо испарился. Натан придвинул к себе оставленную папку и задумался над показаниями старушки Рослин. Что-то тут не складывалось. Если эта тварь в перчатках способна прокрутить человеческий разум, как фарш в мясорубке, то почему она не захватила контроль над всеми, кто ворвался в комнату к Пег? Как Полтора Кулака смог сам вырваться? И если уж тварь знает заклятие смертельного сна, почему она не использует другие? Неужели открыть чарами цепи на воротах труднее, чем уморить трех человек? Почему, в конце концов, она сдирает с жертв по кусочку кожи, хотя, казалось бы, проще и логичней использовать по максимуму один труп?
Что это вообще за пакость, если оно и не колдун, и не человек?!
Бреннон встряхнул головой. Он не мог сейчас в этом разобраться и решил заглянуть к миссис ван Аллен, чтобы отвлечься. Ну и – что уж там! – съесть кусочек-другой какого-нибудь пирога. Дежурные с утра объедались ореховым, и Натан чуть не подавился слюной от одного аромата.
За прилавком хозяйничала Марион, старшая дочь вдовы. Она приветливо улыбнулась комиссару, но они не успели даже поздороваться: из кладовки навстречу Бреннону выскочил Виктор ван Аллен – без сюртука, всклокоченный и пропитанный запахом чая.
– О господи! – вскричал молодой человек. – Она цела?! Мы услышали сегодня утром, мама узнала случайно… мисс Шеридан… – Он запнулся. – Она не пострадала?
– Нет. – Бреннон окинул юного ван Аллена цепким взглядом. Экий напор! – Мисс Шеридан отделалась испугом и слезами.
– Слава богу, – выдохнул Виктор. – Я не могу забыть… я все еще помню… – Он оглянулся на сестру и понизил голос: – Ведь та, другая, была так похожа…
– Я оказался бы признателен, если бы вы меньше об этом упоминали, – сухо сказал комиссар. – Ваша матушка хотела меня видеть?
– Да, она в кабинете. Я провожу вас, сэр.
Когда они уже поднялись достаточно высоко, чтобы Марион их не слышала, Натан сжал плечо Виктора и процедил:
– Помалкивай, пока я тебя не спрошу, потому что падаль, которая напала на тебя, имеет привычку убивать свидетелей.
Ван Аллен вздрогнул и остановился.
– То и мама, и сестры, и младшие… – Его глаза расширились. – Если он придет за мной сюда…
– Именно. Поэтому молчи и даже не думай об этом.
– А М-Маргарет? – запнулся молодой человек. – То есть мисс Шеридан? Вы ее защищаете?
– Угу, – буркнул Бреннон. А пуще всего свое сокровище защищает пироман, и плевать ему, что оно краденое.
Валентина сидела в кабинете, окруженная гроссбухами и бумагами, но, едва Натан переступил порог, как она вскочила и устремилась ему навстречу.
– Она цела? – выдохнула вдова.
– Да, – коротко ответил Натан; у него, как всегда, потеплело в груди, и, когда миссис ван Аллен жестом попросила сына уйти, комиссар продолжил гораздо мягче, хотя и с досадой: – Но не меня и не Лонгсдейла надо за это благодарить. Это пироман повесил ей на шею амулет, вот такой. – Бреннон достал из кармана обугленный плоский кругляшок. Валентина осторожно прикоснулась к нему.
– Эта вещь…
– Сгорела, но выдержала.
Вдова с облегчением перевела дух и пригласила комиссара садиться. В ее небольшом кабинете место перед камином нашлось только для пары стульев и крохотного столика, на котором как-то появился поднос с пирогами и графин с фруктово пахнущим напитком. Натан сглотнул слюну.
– Я могу защитить вашу племянницу, и ее семью, и вас. – Валентина села и придвинула к нему поднос. – Но я не знаю, что это и чего опасаться, а весь город… – Она покачала головой. – Я была в парке, там, где убили этих несчастных…
– Ох, господи, – вырвалось у Бреннона. – Не стоило!
– Он не сможет причинить мне вред, – с невеселой улыбкой отозвалась Валентина. – Сейчас я и мои дети в наибольшей безопасности.
– Не скажите. Он вполне может натравить на вас убийц с ножами и пистолетами.
Вдова нахмурилась и опустила голову.
– Но я не чувствую в парке ничего похожего на портал на ту сторону или присутствие нежити вроде утбурда. Ничего… там было что-то очень давно, но… не это.
– А что же? Что может привлечь там маньяка-чародея?
– Не знаю. Смерть? Но в городе есть, например, очень старое кладбище Сент-Роз и другие места, которые хранят на себе отпечаток многих смертей еще со времен революции.
Натан задумчиво опустил голову, пережевывая пирог. Он сам не заметил, как сдоба оказалась у него в руках, а там – и во рту. Но вкус был умопомрачительный.
– На Сент-Роз уже давно не хоронят, хотя местная знать присматривает за своими фамильными склепами, и там уйма укромных мест. А тела, брошенные на старом кладбище, не отыскали бы месяцами. Но все равно этого гада тянет в парк.
– Здесь я ничем не могу помочь. Спросите лучше вашего консультанта, – пожала плечами ван Аллен.
– Чем он вам так не нравится? – спросил Бреннон. – Он со странностями, но человек вполне приличный.
– Я не думаю, что он человек.
Комиссар положил пирог.
– Тогда кто?
Миссис ван Аллен отвела глаза.
– Кто он, Валентина?
– Натан, я не знаю все на свете, – мягко сказала она. – И не могу дать ответы на все вопросы. Вы вправе считать его другом, равно как и дитя, которое он опекает. Тем более если уверены, что он не делает ничего дурного.
– Но почему тогда вы так смотрите на него, словно он прокаженный? Почему он шарахается от вас?
Миссис ван Аллен сжала руки. Она упорно избегала взгляда Бреннона, и он мягко коснулся ее ладони:
– Скажите мне. Говорить правду – это не преступление.
– Он избегает меня по той же причине, по которой отпугивала восставших мертвецов моя метка на вашей руке, – сказала Валентина. – Пусть вы не чувствуете, что эта двуединая сущность…
– Кто?! – хрипло вскрикнул Натан.
– Двуединая сущность, – повторила вдова. – Я редко встречала таких, но…
– Я знал, – пробормотал комиссар. – Там есть второй, есть!
– Какой второй? – нахмурилась миссис ван Аллен. – О ком вы? Натан, вы же не считаете, что пес…
– Пес? При чем здесь пес? – сбился Бреннон.
– Ох, вы не поняли… Вы до сих пор не поняли, что это – одно существо?
– В ка… ка… каком это смысле?!
– Это одно существо, Натан. – Вдова сжала его руку в своей; комиссар оцепенел. – Одна сущность, воплощенная в двух, – двуединое существо. Я думала, вы знали… Мне жаль, – совсем тихо закончила она.
