Первым до его сознания достучался запах.
Даже не так.
Это был воистину ЗАПАХ!
Ядреный и вдохновенный, пронзительный и пронизывающий, он перехватывал горло и мешал разговаривать, вызывал кашель и выбивал слезы из глаз.
Атмосфера была им насыщена до такой степени, что казалось, даже пролетающий ветер брезгливо морщится, не желая носить с собой ВОТ ЭТО!!!
Есть же пределы и терпению порядочного ветра!
Запах плыл над небольшим лагерем и действовал не хуже нашатырного спирта. Правда, сразу Фабиан встать не смог.
Голова болела адски.
После ночи кошмаров, в которых на него охотились коты и кошки, в которых он сам был то котом, то кошкой, тонул, попадал в капкан, удирал от охотников… и каждый раз ему было БОЛЬНО, Фабиан с трудом мог двигаться. Но запах не тетка.
Встать и двигаться ему просто пришлось.
А там из палаток показались и приятели.
– А…
– Эгх…
Полу пришлось хуже всех. То ли как самому молодому, то ли как самому неустойчивому – парень с жалобным скулежом тошнился на угол палатки. Куда уж там отползти!
И на это‑то сил не было, если бы брат за шиворот не придержал, он бы в свою желчь лицом свалился. Но кое‑как удержался на четвереньках…
Примерно за полчаса парни доползли до ручья и едва не утонули.
Они и пили, и пили…
Потом долго лежали на берегу, приходя в себя.
Потом принялись раздеваться.
От одежды воняло так… ее можно было положить в одном конце города и найти по запаху с другого конца[5].
От самих парней тоже воняло. Невыносимо.
Нестерпимо.
Первым решился Никлас. Благо ручей тут был достаточно спокойный, мелкий даже, тек по камешкам и не грозил утащить за собой. Вот в ручей он и шагнул.
И взвыл, вылетел на берег.
Горные ручьи… так себе место для купания. Вода в них попадает с ледников, и температура у нее соответствующая. Секунды хватило, чтобы ощутить… в такой воде и сердце зайтись может.
Так что парни переглянулись – и еще около часа лежали, приходя в себя. Одежду они таки в ручей спихнули. Стирать не стали, просто придавили камнями, чтобы не унесло, в конце концов, пребывая в воде, она же должна постираться? Разве нет?
О стирке парни имели самое общее представление.
В лагерь они возвращались голышом. И…
Воняло – все!
Палатки.
Вещи.
Припасы.
То есть – вообще все.
Сколько должно быть вот этого самого в коте? Или сколько должно быть котов, чтобы ТАК постараться, парни даже подсчитывать боялись. Стада, наверное.
Интересно, каким чудом их не порвали?
Про добычу первым вспомнил Пол – и его опять стошнило. Просто при мысли о кошке. Было у парня подозрение, что вот так и наживаются аллергии. Да что там!
Его от одного вида картинки с кошками отныне тошнить будет, наверное!
Твари богомерзкие!!!
К вечеру парням кое‑как удалось разжечь костер (предварительно отмыв кремень, огниво и кое‑как найдя для трута сухой травы), потом они отмыли в ледяной воде котелок, таскали в нем воду, грели… кое‑как пытались отмыться сами… получалось откровенно плохо. Про одежду они забыли и половины недосчитались, ручей, хоть и мелкий, был достаточно сильным, это человека ему утащить сложно, а рубашку… сможет! Обувь можно было смело выбрасывать, а лучше – отдать на склад с продуктами. Вот точно – оттуда уйдут все крысы.
Да и сами парни…
Не взяли они с собой мыла в таких количествах, а без мыла запах оставался. Казалось, он в кожу въелся.
Добивающим выстрелом стали арбалеты.
Дорогие! На заказ сделанные!
Кошечки постарались!
Если учесть, что обычная кошка может разгрызть достаточно крупную кость или поточить когти о дверной косяк с ущербом для деревянного косяка… Горные коты не смогли повредить металлические части арбалетов. Но вот деревянные…
Это они очень даже могли.
Арбалеты, пожеванные и помеченные, годились только на выброс. Металл в переплавку, а дерево в костер. Про перекушенные болты и вовсе стоит помолчать.
Что это было?
Что произошло?
Как получилось… может, эти коты какие‑то не такие? Могут сон насылать? Или ром был паленый?
Ну бывает же так, что тошнит с крепкого вина, а иногда от него и ослепнуть можно, и помереть, может, это как раз тот случай? Когда они выпили и их накрыло?
Увы, провести экспертизу не представлялось возможным. Бутылку тоже… к ней и прикасаться‑то было противно!
Впрочем, парней так сильно мутило, что о еде они не сожалели. Казалось, скушай они хоть крошку – и все фонтаном польется наружу. Вода есть?
Вот и отлично, вот и хватит…
Мысль о магии им даже и в голову не пришла. Вот это уж точно бред…
Снилось им примерно одно и то же, они сравнили, но… менталисты – это невероятная редкость! И состоят они на государственной службе, и по горам бегать точно не будут, и при чем тут тогда кошки? Что, маг приказал кошкам вот это все пометить?
Не смешно даже!
Скорее парни готовы были поверить в месть именно кошачьих. Скажем, кот‑отец… бывает такое? Да кто ж их знает, тварей загадочных? Мог он отомстить за кошку‑мать и забрать котеныша?
Наверное, мог. И хорошо, что не убил. Можно сказать, они легко отделались… вслух такое лучше не произносить, но парни понимали: ночью они были совершенно беспомощны. И засыпать им под открытым небом было страшно, и мерещились им в темноте длинные белые клыки, которые смыкались на беззащитном открытом горле.
И сверкали в темноте жуткие зеленые глаза…
Страшные, с вертикальными зрачками, до краев полные какой‑то ядовитой жгучей зеленью… у котов они желтые?
А у кошмаров?
Вот плевать на достоверность…
Парням было попросту плохо.
Скажи им кто‑то, что котенку у них в плену было еще хуже, что кошка чудом осталась жива и что им еще маловато досталось за все хорошее…
Нет.
Все равно они ничего бы не поняли. Порода такая. Увы.
* * *
– Лисси, бедненькая! – Рена Глент по достоинству оценила вымотанный вид девушки. – Заблудилась? Ужас какой!!!
Рент Якоб поджал губы.
– Рента Баррет, я полагал, что вы уже освоились с картами и компасом!
– Я тоже так полагала, – согласилась Элисон. – Наверное, тропинки перепутала. Простите, рент Видрич.
Якоб сморщился, но что тут поделаешь? Это и правда горы. Случается всякое, и сам он отлично помнил, как двое суток добирался до дома, когда осыпью его смело с дороги. Велосипед восстановлению не подлежал, да и сломанная тогда нога до сих пор побаливала на погоду.
– Вы сегодня сможете работать, рента?
– Давайте я попробую, рент Видрич. Вот как раз и обработаю, что привезла, – Элисон потрясла головой, словно стряхивая остатки утомления. – Меня там чуть повыше даже занесло, так что я и там кристаллы сняла, даже побольше получилось.
Это Якоба порадовало.
Плохо, конечно, что работник заблудился, но если он не просто так себе блуждал, а еще и работал, это просто отлично. Все равно кристаллы надо будет снимать, может, чуть позднее, но неделя туда – неделя сюда роли не сыграет.
– Отлично, – кивнул Якоб. – Я понимаю, это тяжело, так что, если будет кружиться голова или затошнит, не стесняйтесь, скажите о своем состоянии.
– Давайте‑ка, рент, я Лисси хотя бы крепкого чая сделаю. И сладенького дам.
– У меня есть мед, – кивнул Видрич.
Дураком он не был. Под его рукой были две полноценные рабочие единицы – это Лукас и Элисон. И их надо беречь.
Дело‑то не в саботаже, не во вредности, та же Элисон и задержаться может, если уж очень надо, и старается… а случайности на то и случаются, чтобы от них страдать.
Элисон с огромным удовольствием выпила чашку чая с медом и отправилась на свое рабочее место. Да‑да, не просто так она проявляла рабочее рвение. Ей надо было проверить показания кристаллов, которые она принесла. Проверить, записать правильные показания, а не те, которые могли бы получиться по ее вине. Ночью она сильный всплеск устроила. Так‑то, в горах, далеко от людей, он может и пройти без последствий. Недаром же эти охотнички забрались подальше! Туда, где зверье нераспуганное!
