Принцесса без лица. Том 1 (СИ) - Мур Ирина

Впрочем, я не видел особых причин притворяться перед самим собой. Мне хотелось увидеть Марен, и дело было далеко не только в её расследовании. После нашей последней встречи наедине прошло немало времени. На службе мы пересекались, но в присутствии других сотрудников она оставалась обычной Бренстед: докладывала, отвечала на вопросы и слушала распоряжения. Даже если мне случалось задержать на ней взгляд, Марен этого, чаще всего, не замечала. А когда замечала, то смотрела в ответ, ожидая, что я сейчас что-нибудь спрошу по службе. В такие минуты мне приходилось напоминать самому себе, где мы находимся.

Сегодня мы встретимся без присутствия ее оперативной группы. И, что особенно приятно, без необходимости объяснять, почему мне захотелось вызвать к себе подчинённую.

Я успел подписать последние два документа, когда позвонила секретарь.

— Господин Валерн, к вам Бренстед.

— Пропустите.

Я отодвинул готовые бумаги, закрыл ежедневник и поднялся. Стоять оказалось неприятно: после долгого сидения затекла поясница, а шея по-прежнему напоминала о ночном кресле Мирель. Я повернул голову, пытаясь размять мышцы, и в этот момент дверь открылась.

Марен вошла с папкой в руках, поздоровалась и направилась ко мне. На ней были привычные брюки и рубашка, волосы туго собраны. Судя по толщине папки, показывать мне все пять уголовных дел она не собиралась, за что я был ей признателен.

— Доброе утро, Марен.

— Доброе утро. Масиро сказал, что Вы согласились меня принять вне графика совещаний.

— Разумеется. Положи бумаги.

Она положила папку на край стола, но открывать её не стала.

— Мне нужно выяснить, где богатые фери могут знакомиться с молодыми сидками из обычных семей.

— Выясним. Иди сюда.

Марен подошла, и я обнял её за талию, притянул к себе и поцеловал. Она положила ладони мне на плечи, а когда я не отпустил её после первого поцелуя, обняла за шею. Я наклонился к ней ещё раз, чувствуя, как приятно после долгого перерыва касаться ее тела. Марен охотно отвечала, и в какой-то момент я обнаружил, что она стоит, прижимаясь ко мне вплотную, а мои руки совершенно не собираются её отпускать.

Пришлось вспомнить о незапертой двери. Я поцеловал её напоследок и отстранился, хотя прекращать приветствие не хотелось.

— Марен, одну минуту.

Она отпустила мои плечи, и я дошёл до двери и повернул ключ. В коридоре разговаривали двое сотрудников. Один назвал фамилию подозреваемого, другой попросил прислать ему документы. Я подождал, пока они пройдут мимо, хотя запертая дверь и без того обеспечивала необходимую приватность.

Вернувшись, обнаружил Марен там же, возле стола. Она успела снять с папки резинку и теперь поправляла выступавший лист.

— Ты собираешься сейчас работать? — спросил я.

— Я пришла на консультацию.

— Это я помню.

Она смотрела на меня, явно не понимая причины моего вопроса. Я взял её за руку, подвёл к креслу и сел, потянув следом. Марен устроилась боком у меня на коленях, освободила левую руку из-под моего локтя и положила её мне на плечо.

Я обнял её, прижал к себе и некоторое время просто сидел, чувствуя знакомое тепло. За прошедшую ночь мне настолько надоело всё, что требовало внимания, ответов и немедленных решений, что возможность ничего не делать оказалась неожиданно приятной.

Тем более с Марен. Она никогда не спрашивала, почему я молчу, не пыталась выяснить, чем расстроен, и вообще не требовала никаких объяснений. Если мне хотелось держать её рядом, она позволяла.

Когда я наклонился, чтобы поцеловать, Марен ответила и немного придвинулась. Я с удовольствием провёл ладонью по её спине и добрался до резинки, стягивавшей волосы.

— Повернись немного.

Марен послушалась. Я снял резинку, освободил зацепившуюся за воротник прядь, потом ещё одну. Волосы у неё густые, тяжёлые и, когда их распускали, неизменно оказывались в самых неподходящих местах. В этот раз несколько прядей застряли между нашими плечами, так что пришлось отодвинуть Марен, чтобы окончательно с ними разобраться.

Она терпеливо позволила мне закончить. Когда волосы легли ей на спину, я пропустил их через пальцы и наклонился к шее. Знакомый запах почувствовал ещё до того, как коснулся губами кожи. Всё те же трава после дождя и северная полынь. В прошлый раз я даже спрашивал, какие духи она покупает, и выяснил, что никаких. Удивительная девушка. Некоторые фери тратят на парфюм небольшое состояние, пытаясь добиться чего-нибудь столь же приятного, а Бренстед прекрасно обходится без него.

Я поцеловал её возле уха, затем ниже, и Марен откинула голову, оставив шею открытой. Её ладонь переместилась с моего плеча на затылок. Когда я задержался возле шеи, она издала тихий довольный звук, а пальцы на моей рубашке сжались. Мне не пришлось даже смотреть ей в лицо, чтобы убедиться, насколько удачно я выбрал место для поцелуя. От её пальцев на затылке у меня напряглись мышцы живота. Я с удовольствием позволил ей удерживать меня возле себя, хотя в кресле было не слишком удобно наклоняться к её шее.

В начале отношений с Бренстед подобное было бы невозможно. Тогда мне приходилось старательно отвлекаться от её лица и некоторых других особенностей внешности. Теперь хватало одного запаха волос, нескольких поцелуев и того, как она привычно устраивалась на моих коленях.

Ничего специально представлять не требовалось. Теперь мне нравилась именно эта женщина. Её волосы, кожа, движения, знакомые прикосновения. Я мог обнимать её, не собираясь немедленно переходить к сексу, и всё равно получать от этого удовольствие. Хотя сейчас организм вполне определённо предлагал не затягивать с продолжением.

Я поцеловал Марен в губы, затем провёл ладонью по её боку. Она откликнулась, слегка повернув корпус и придвинувшись ко мне. Когда мои пальцы задержались у неё на груди, дыхание изменилось, а ладонь на плече ощутимо сжалась.

Я знал эту реакцию. За два года мне довелось изучить её достаточно хорошо.

В этом заключалось одно из самых приятных свойств Бренстед. На службе она могла производить впечатление женщины, совершенно равнодушной ко всему, что не касалось расследований. Даже обычное мужское внимание её, по-видимому, мало занимало. Однако стоило нам остаться наедине, как выяснялось, что с чувственностью у Марен всё обстоит прекрасно.

Причём я знал, какие именно прикосновения нравятся ей больше остальных. И иногда пользовался этим просто потому, что мне самому было приятно видеть результат.

Я продолжил ее целовать. Марен ответила на ласки, а когда я отстранился, осталась сидеть у меня на коленях, положив ладони мне на плечи.

И ни одной попытки самой потребовать продолжения. Это мне особенно в ней нравилось. В других обстоятельствах женщина с таким сексуальным темпераментом вполне могла оказаться довольно настойчивой. Но Марен никогда не пыталась определять, когда мы встретимся, сколько времени я должен ей уделить и чем именно мы будем заниматься.

Она всегда помнила своё место. Для сидки, состоящей в извращенной связи с фери, это было разумно. Тем более что я являлся её непосредственным начальником. Бренстед прекрасно понимала разницу между нашей близостью в закрытом кабинете и тем положением, которое каждый из нас занимал за его пределами. И не пыталась использовать одно для изменения другого.

При этом её сдержанность нисколько не мешала нам получать удовольствие. Напротив, меня вполне устраивало, что инициатива остаётся за мной, а любовница охотно отвечает на неё, не предъявляя дополнительных требований. Пожалуй, более удобные отношения трудно было бы придумать.

Я снова поцеловал Марен, задержался возле её шеи, а потом обнаружил, что она старается повернуться к столу. Моя рука удерживала её за талию, поэтому движение не получилось.

— Что такое?

— Севран, мне очень нужно выяснить, где богатые фери знакомятся с сидками.

Пришлось рассмеяться.

— Марен, ты меня ревнуешь?

— Нет. Это по делу.

— Я понял. Просто решил уточнить.