– О, – усмехнулся тот, – мои возможности весьма разнообразны. Но, надеюсь, вы не подумали, что можно отдавать мне приказы?
Комиссар засопел. Вся его юность прошла в армейской муштре и дисциплине, а потому типы вроде этого, вносящие постоянный разор и разброд, раздражали его почище вшей.
– Вы тут разорялись насчет любимой ученицы. Вот вам шанс спасти ненаглядное сокровище.
Пироман склонил голову набок. Бреннон уже отметил его привычку пристально смотреть в лицо собеседнику, словно читая его мысли наперед. Это крайне раздражало.
– Каковы же ваши тактика и стратегия?
– Ваше имя для начала, – процедил комиссар, – чтобы я знал, как к вам обращаться.
Пироман поразмыслил и ехидно ответил:
– Синьор Фьяманте [2] подойдет.
* * *
Маргарет, откинув штору, стояла у окна и смотрела на улицу. Редкие прохожие спешили по домам, стараясь держаться освещенной стороны улицы, а тени, окутываясь зимним сумраком, становились все непроглядней. Быть может, в одной из них затаился убийца. Девушка сжала штору. Кого угодно в любой момент маньяк мог превратить в свою игрушку. Она сжималась каждый раз, когда в комнату входила горничная, мама, отец, братья, дядя, – и так устала от постоянного страха!
«Энджел прав». – Маргарет закусила губу. Лишь сейчас до нее дошло, о чем же он ей говорил. Тогда она даже не поняла, что маньяк-чародей не просто способен превратить ее родных в убийц – потом он избавится от них так же, как от паркового смотрителя или троих бандитов из переулка. А значит, Маргарет должна спрятаться, исчезнуть – так, чтобы семья даже не знала, где ее искать. Ведь то, чего не знаешь, нельзя рассказать…
«Исчезнуть, – подумала Маргарет, и за страхом в ней шевельнулась глухая ярость. – Бежать, спасаться, скрываться, как крыса, в какой-нибудь норе!»
Потому что она – бесполезное, слабое ничтожество! Потому что до сих пор ничего не знает, ничего не умеет и может только прятаться за чужими спинами и блеять оттуда от страха, как овца! Перед глазами потемнело: ярость в ее душе вдруг полыхнула так сильно, что Маргарет задохнулась и заскрипела зубами. О, если б у нее были силы встретить эту грязную тварь лицом к лицу, дать ей такой отпор, чтобы у нее все кости лопнули! Силы! Маргарет отдаст все что угодно, сколько угодно лет и сил, чтобы в ее руках наконец оказалась настоящая магия, чтоб больше никто не смог приблизиться ни к ней, ни к ее семье, не посмел им угрожать, внушать ей такой унизительный животный страх!
«Никогда, – с ненавистью подумала Маргарет, задыхаясь от бешенства, – я больше никогда не буду слабой! Больше никогда!»
– Маргарет?
Она так резко обернулась, что Энджел отпрянул.
– Что с вами?
– Обещайте, – прошипела Маргарет, – обещайте мне, что научите меня и я больше никогда не буду слабой!
– Обещаю, – ответил он после долгого молчания, пристально глядя на девушку, но не приближаясь. У Маргарет вырвался рваный выдох сквозь зубы. Ее стала бить мелкая дрожь, и она обхватила себя руками, исподлобья посмотрела на Энджела.
– Если я ему нужна, – глухо процедила она, – то пусть он придет за мной. Только поймайте его и убейте, наконец!
Пылающий внутри огонь внезапно ослаб, горячий обруч, что сжимал голову, исчез. Лишившись опоры, Маргарет слабо застонала, ноги у нее подкосились, и она осела на пол. Энджел стоял рядом, но не шелохнулся и даже руки ей не протянул. В глазах девушки снова потемнело. Она уже проваливалась в обморок, и только тогда он подхватил ее. Маргарет склонила гудящую голову к Редферну на плечо, и он громко вздрогнул.
– Только поймайте его, – прошептала девушка. Вокруг снова сгустилась ватная серая мгла, и реальность ускользнула от Маргарет, как сон.
… – Эта ярость опустошает, – раздался прилушенный голос Энджела. – Особенно, когда вы переживаете ее в первый или второй раз.
Маргарет с трудом приоткрыла тяжелые веки. Она лежала на кровати, а наставник стоял рядом, у туалетного столика, и смешивал что-то в стакане с водой.
– Я пойду, – прошелестела девушка. Энджел поднял бровь. – Но если я пойду с вами, если вы еще согласны, то не для того, чтобы вечно прятаться у вас за спиной.
– А зачем же вы пойдете со мной? – спросил Энджел. Он навис над ней со стаканом в руке и выглядел непривычно угрожающе.
– Чтобы научиться, – еле выговорила Маргарет: на нее волнами накатывала слабость. – Научиться всему… всему, что нужно. Больше не хочу… быть такой беззащитной…
– Но вам придется долго трудиться, чтобы освоить все, что вы хотите.
– Ну и… и ладно… и хорошо… я готова…
– Но не прямо сейчас, – пробормотал Энджел и поднес к ее губам стакан. Девушка отпила несколько глотков и уронила голову в подушки.
– Сначала, – собрав остаток сил, выдавила она, – пусть найдет меня, а вы его убьете. Вы ведь его убьете, вы же мне обещали!
Лицо Энджела вдруг приблизилось и уже не казалось ни угрожающим, ни сердитым. Его теплая ладонь ласково прошлась по лбу и щеке мисс Шеридан.
– Убью, – почти нежно шепнул Энджел, – конечно, я его убью, Маргарет.
* * *
Натан поднимался по лестнице в сопровождении Джен. Ведьма настороженно озиралась и едва не принюхивалась, в любой момент ожидая подвоха. Но комиссара это не очень заботило – он потратил так много сил и времени, чтобы убедить мистера и миссис Шеридан в необходимости охранника для Маргарет, что общение с пироманом на этом фоне выглядело болтовней двух задушевных друзей.
«Мистер Фьяманте», – злобно подумал Бреннон. Он на всякий случай уточнил у Лонгсдейла насчет этого имени и теперь был уверен, что пироман очень даже в курсе насчет своего прозвища. И черт знает чего еще!
– Ну как? – спросил комиссар у ведьмы.
– Можно, – удивленно отозвалась она и взялась за дверную ручку. Саму идею пироман воспринял… не очень хорошо, но тем не менее слово сдержал и противоведьминские чары убрал.
– Я ему не верю, – тихо сказала ведьма. – Он врет как дышит!
– Но Пегги ему дорога, так что…
– Ага, – буркнула Джен, – как овечка волку, – и толкнула дверь. Ничего не произошло. Ничего страшного, в смысле – на голову девушки не обрушились громы и молнии, она переступила порог, а комиссар вошел следом.
Пироман был здесь. По-хозяйски бросив сюртук на спинку кресла, он сидел перед Маргарет на кровати и держал руку ладонью вверх. Над ней покачивался многострадальный том «Графа Вампира», а племянница, судя по сосредоточенному виду, пыталась воздействовать на книгу силой мысли.
– Вечер добрый, – сурово пробурчал комиссар.
«Граф» шлепнулся на покрывало.
– Только магией мы и занимаемся, – насмешливо уверил Бреннона пироман. – Ничем больше.
– Добрый вечер, дядя. – Маргарет, довольно-таки бледная (с чего бы это?), враждебно взглянула на дворецкого. – Синьор Фьяманте мне уже рассказал. Ты действительно хочешь, чтобы этот тип за мной следил?
Бреннон кашлянул.
– Пегги, если ты волнуешься насчет своей скромности, то… кгхм… можешь не волноваться.
– Это почему же?
– Потом я об этом пожалею, да? – пробормотала Джен, шагнула вперед и глубоко вздохнула. Ее облик рассыпался облаком сверкающих огненных искр и растаял.
– О господи боже мой! – завизжала Маргарет, взвилась с кровати, как вспугнутая птица из гнезда, и отпрыгнула от Джен в дальний угол.
– Ну нет, опять! – простонала та.
– Вы мне об этом не говорили! – яростно обрушилась на пиромана благовоспитанная девица. – Вы сказали, что дворецкий, что колдун, а не… не… а там такое!
– Какое «такое»? – Синьор Фьяманте склонил голову набок и рассматривал Джен с несколько брезгливым видом. – Ну ведьма. Они, конечно, скорее животные, чем…
– Она что, женщина?!
– Да! – взорвалась Джен. – Я мало того что ведьма, так еще и женщина! А ты, ты…
Она шагнула к пироману, и он вскинул руку, в которой сверкнул золотой крест, увенчанный над перекладиной чем-то вроде цветка орхидеи. Ведьма зашипела, отпрянула и прикрыла лицо локтем.
