«Боже…» – Маргарет вся сжалась внутри своего тела, но оно стало совершенно чужим. Медальон холодил кожу. Через серый туман, как через кисею, просвечивали узоры на засове и дверях. Маргарет схватилась за край засова и попыталась вытолкнуть его из пазов, но он врос в них намертво. Она толкала и дергала, пока руки не заболели. Тогда маньяк развернул ее к окнам. Джен – серый силуэт, очерченный огненным контуром, – преградила ей путь. Маргарет замерла и вдруг ощутила, что хватка слабеет – она по-прежнему не могла шевельнуться, но маньяк больше не вынуждал ее двигаться. Он делал что-то еще…
«О господи, – сердце Маргарет замерло, а потом бешено заколотилось, – ведьма! Он хочет ведьму!»
«Что это, что это, что это? – эхом отдалось в голове девушки. – Кто оно, кто оно, кто оно? Отвечай мне!»
– Что он тебе говорит? – резко спросила Джен. – Отвечай!
«Отвечай! Отвечай! Отвечай!»
Сжавшись, она ждала, когда он вломится к ней в разум и вывернет его наизнанку. Но этого все не происходило, только боль слепящими волнами расходилась в голове после каждого крика… боль… боль?..
«Боль ведь разрушает…»
Маргарет с ужасом ощутила, что ее губы шевельнулись – маньяк просто выдавливал из нее имя – дяди, консультанта или Энд… Девушка зажмурилась, собрала в кулак всю волю, как Энджел учил, и, когда ее рот приоткрылся, изо всех сил укусила себя за язык. Рот наполнился кровью; Маргарет сдавленно взвыла и рухнула на колени. Туман исчез, шум исчез, тело, хоть и мелко дрожало, снова слушалось.
– Ты что?! – Ведьма подхватила ее, и Маргарет сплюнула кровь на пол. – Черт подери, что ты сделала?!
Засов вылетел из пазов веером щепок, и в комнату ворвался Энджел.
– Пусти! – зарычал он на Джен, и она так дернулась от неожиданности, что Маргарет упала в руки Редферна, как кукла. От боли у нее на глазах выступили слезы, она видела Энджела нечетко, точно он находился за мокрым стеклом. – Маргарет, покажите где!
Девушка прильнула к Энджелу и приоткрыла рот. Кровь потекла по подбородку. В объятиях наставника было тепло и безопасно и пахло зельями…
– Не бойтесь. – Что-то металлически лязгнуло, потом щелкнуло, и химически-больничный запах усилился.
– Пег! Пегги?!
Дядя упал на колено рядом и едва не боднул Энджела головой в лоб. Редферн сердито зашипел.
– Пегги, ты цела?! – взволнованно заговорил комиссар.
– Не вся, – ядовито отозвался Энджел: в руке у него уже был тампон, смоченный чем-то зеленым. – Маргарет, откройте рот пошире. Сейчас будет щипать и больно.
Она послушно открыла рот и зажмурилась. Во рту оказались пальцы Энджела с тампоном, а потом Маргарет завопила даже сквозь вату.
– Пегги!
– Она сбросила гипноз, – сказала Джен, и Маргарет почудилась нотка одобрения в голосе ведьмы. – Боль его всегда сбивает. Вот она и…
Энджел сунул ей в рот новый тампон. Ведьма похлопала Маргарет по плечу, и та чуть не подавилась тампоном. Дядя выудил из кармана необъятный платок и вытер племяннице подбородок и шею.
– Докладывай, – кивнул он Джен.
– А вы не кусайтесь, – строго сказал Маргарет Энджел, но у его глаз уже собрались морщинки от улыбки.
Мисс Шеридан с облегчением склонила голову ему на плечо. Вот теперь-то она наконец в безопасности.
* * *
Детектив Бирн забрал мальчишку и девушку в город, и Натан надеялся, что их успеют довезти до больницы. Пока полицейская карета с грохотом неслась сквозь ночь, Бреннон размышлял, имело ли смысл оставлять Пегги с пироманом или все же следовало настоять, чтобы он отправился с ними вместо ведьмы. Но пироман уперся, как осел, заявив, что шагу от Пег не сделает, пока не убедится, что она полностью цела и невредима. Комиссар нахмурился. Его больше волновало не то, с какой перекошенной рожей Фьяманте ворвался внутрь, едва Маргарет пролила кровь, а то, как эта самая Маргарет прильнула к нему при первой же возможности. Пока чародей мурлыкал над ней, как кот над котенком, девчонка даже не попыталась вспомнить о своей девичьей чести и жалась к нему, будто…
«К черту, – мрачно оборвал себя комиссар, хотя перспективы замужества племянницы рисовались ему все более туманными. – По крайней мере, пироман достаточно ее… – Натан не смог закончить даже мысленно. – Достаточно привязан к ней, чтобы беречь изо всех сил».
Привязан! Черта с два! Когда только успел?!
Впрочем, мрачнея еще больше, фыркнул комиссар, чего тут успевать? Маргарет, если не принимать в расчет ее характер, так хороша собой, что юный ван Аллен вообще уложился в минуту с четвертью. А на вид такой трезвомыслящий юноша…
«Но ты, Пег! – мысленно воззвал Бреннон. – Ты-то как ухитрилась?»
Лично он не видел в пиромане ни единой привлекательной черты, кроме, наверное, больших глаз. Но все остальное! Там же пробу негде ставить!
«Даже Лонгсдейл лучше», – вздохнул комиссар и вернулся к реальности. Консультант напряженно замер напротив, хищно втягивая носом воздух, ведьма обреталась снаружи, на козлах, и вела их к цели. Пес мчался справа, без малейшего труда держась вровень с гнедой четверкой.
– Джен поймала его, – полувопросительно обратился Бреннон к Лонгсдейлу.
– Да. Но даже если она его упустит, у нас осталось заклятие мисс Шеридан. Оно взяло след от жертв маньяка и, хоть действует медленнее, все равно приведет нас к цели.
Бреннон слабо дернулся. Должен же хоть кто-то понимать, насколько это ненормально для юной леди!
– Это пироман ее научил! – пожаловался комиссар.
– Ей пока недостает точности и концентрации, зато сил явно с избытком, – небрежно заметил консультант.
Натан обреченно подумал, что и здесь сочувствия не дождется.
– Почему маньяк этого не обнаружил?
– Чего? Заклятия? Так ведь мисс Шеридан бросила заклинание не на маньяка, а на его жертв. Он учует заклинание, если вообще способен на это, только когда оно подберется совсем близко.
– Умно, – со вздохом признал Бреннон. – А вот почему он не заметил Джен – это вопрос интересный. Если верить Пег, он вел себя так, словно вообще не понимал, что в доме еще кто-то есть.
Лонгсдейл свел брови.
– Думаю, дело в том, что она – ведьма. Наш маньяк способен управлять жертвами издалека, он чувствует их на весьма большом расстоянии, но ведьма для него – пустышка.
– Почему? Потому что она не человек?
– Потому что у нее нет души, – объяснил консультант. – Она – лампа без огня, а маньяк – все же человек, как бы его ни изменило воздействие, и, полагаю, чует лишь подобных себе. Принцип подобия в магии вообще один из основополагающих.
– Если это воздействие вообще было, – проворчал Бреннон. Вся эта история с взрывающимися порталами казалась ему сомнительной. – Девушки негодные, сказал маньяк. Для чего негодные? Почему Пегги тогда годная? Что значит – такая же, как он?
– Не знаю, – процедил Лонгсдейл. Его глаза в темноте загорелись ярче. – Но узнаю!
«Негодные, – размышлял комиссар, изредка поглядывая в окно; карета мчалась к восточным предместьям. – Для чего они ему не годятся? Зачем тогда вообще убивать? Или он их убил, отрезал кусок, понял, что не подошло… к чему, мать его, не подошло?»
Консультант поднял голову, и они уставились друг на друга.
– Вы все еще думаете, что он собирает определенное лицо? – спросил Лонгсдейл.
– К чему не подходят части этих девушек – к какому-то лицу? – одновременно произнес комиссар.
Консультант смущенно кашлянул. Натан уступил профессионалу, кивком предложив ему высказаться первым.
– Мне кажется, в свете всего, что мы узнали, – сказал Лонгсдейл, – ваша идея была верна. Он попробовал собрать нужное ему лицо, но результат его не удовлетворил. Поэтому девушки ему и не годятся.
– Зачем вообще собирать из кусков, – прошептал Бреннон, осененный наконец озарением, – если он нашел ту, кто подходит целиком?! Вот почему он не смог удержаться, когда увидел Пегги впервые!
– Или дело в том, что части мертвых тел не подходят потому, что утрачивают какое-то необходимое для маньяка свойство, – медленно произнес Лонгсдейл. – Что, в общем, не противоречит вашей мысли. Некромагия – вещь крайне сложная, полностью зависит от… гм-м-м-м… качества исходного материала, а он скоропортящийся…
