Урожайный год (СИ) - Рудин Алекс

Ни один из этих дворов не отличался от других. Тесные клочки брусчатки, сдавленные грязно-жёлтыми стенами а над головой — лоскут серого зимнего неба.

— И где тут искать нужную квартиру? — нахмурился Никита Михайлович, разглядывая длинный фасад дома. — Господин Прудников, поговорите с околоточным, он-то должен знать.

— Подождите, — улыбнулся я, прислушиваясь к шарканью метлы, которое доносилось из ближайшей арки. — Слышите?

Мы пошли на звук и отыскали дворника в грубом холщовом фартуке с приколотой к нему медной бляхой. Он меланхолично сметал с брусчатки серый от печной сажи снег.

— В какой квартире живут господа Потеряевы? — сухо спросил его Зотов.

— А разве они господа? — удивился дворник.

Он охотно прервал работу, стянул с головы потрёпанную шапку из рыжего меха и вытер вспотевший лоб.

— Вы из-за Ефима пришли? — спросил дворник, глядя на полицейскую шинель Прудникова. — Нашёлся всё-таки?

— А ты откуда знаешь, что он пропал? — нахмурился Зотов.

— Так все знают, — усмехнулся дворник, показывая жёлтые зубы. — Две ночи дома не ночевал. Пётр Саныч вчера к околоточному ходил, только ничего не добился. Так ему и сказали — парень у тебя взрослый, нагуляется и вернётся.

Дворник снова нахлобучил шапку и опёрся на метлу, явно настраиваясь на долгий разговор:

— А только Ефимка не такой, я его с малолетства знаю. Он в этом дворе вырос, у меня на глазах, можно сказать. Не стал бы он из дома убегать.

Выцветшие глаза дворника сверкнули любопытством:

— Помер он? Или по глупости в нехорошее дело вляпался?

— Это тебя не касается, — отрезал Зотов. — Где живут Потеряевы?

— А вы, ваша милость, через арку в соседний двор пройдите, — разочарованно вздохнул дворник. — Там слева дверь на чёрную лестницу. Поднимитесь на второй этаж, справа и будет их квартира.

— Идём, покажешь, — нетерпеливо кивнул Никита Михайлович.

— Вы хорошо знаете Потеряевых? — спросил я дворника, пока мы шли через двор.

— А как не знать? — удивился дворник. — Знаю, само собой. Пётр Саныч всю жизнь в мастерской графа Воронцова отработал, до младшего мастера дослужился. Жена у него болеет, а раньше в продуктовой лавке служила. Добрая женщина — всегда мне бутылочку в долг давала, под запись. Я как жалованье получал, так сразу ей деньги приносил, вы не думайте. А теперь в лавку молодого приказчика взяли, у него не допросишься.

Дворник горестно вздохнул.

— Отец Ефима работает в мастерской Воронцовых? — изумился я.

— Точно, ваша милость, — кивнул дворник. — Как в молодости к ним поступил, так и трудится.

— А почему за столько лет он дослужился только до младшего мастера?

— Так судьба его магическим талантом не наградила, а без магии в мастера не пробиться. Но Пётр Саныч не жалуется. Платят ему хорошо, он мне сам говорил. Ценят за добросовестность. Раньше у него всегда можно было деньжат перехватить, никогда не отказывал. А как жена заболела, всё его жалованье на целителей уходит. Эх!

Дворник расстроенно махнул метлой, заодно сбив с брусчатки ледяной комок.

— А что с матерью Ефима? — спросил я, чтобы отвлечь его от грустных мыслей.

— Захворала она, ваша милость, с осени из дому не выходит. Вроде как с сердцем что-то, а лечение дорогое. Я говорил Петру Санычу — отвези ты её в Воронцовский госпиталь, там сейчас всех принимают. А он ни в какую. Там, говорит, в бесплатных палатах одни бродяги маются, я к ним свою Аннушку ни за что не положу. Так и платит целителям, чтобы они к ним домой ходили.

— Потеряев не обращался за помощью к графу Воронцову? — нахмурился я.

— Да Пётр Саныч ни за что не станет о помощи просить, — ухмыльнулся дворник. — Гордый он. Говорит, Потеряевы никогда ни о чём не просили. Он и Ефима так выучил. Ефимка в прошлом году в Магическую академию поступить хотел, но не взяли — дар у него слабый, в отца. Так он устроился газеты разносить. А сам всё настоящую службу искал.

Дворник испытующе взглянул на меня:

— Что с Ефимкой, ваша милость?

— Он жив и не под арестом, — честно ответил я. — Больше я пока не могу ничего сказать.

— Ну, и то хорошо, — кивнул дворник. — Пришли, вот их лестница. Квартира справа, не забудьте.

На узкой лестнице вкусно пахло блинами. Когда мы поднимались по неудобным ступенькам, я спросил Зотова:

— Вы позволите мне поговорить с родителями Потеряева?

Никита Михайлович благодарно взглянул на меня:

— Возьмётесь сообщить им неприятные вести? Спасибо, господин Тайновидец.

Я нажал кнопку у двери, и в глубине квартиры мелодично зазвонил колокольчик. Простая мелодия из детской песенки — динь-дон, динь-динь-дон.

Нам открыл хозяин. Настороженно посмотрел на нас и глуховатым голосом спросил:

— Что вам угодно, господа?

Его взгляд тоже задержался на полицейской шинели Прудникова. Голос едва заметно дрогнул:

— С Ефимом что-то случилось?

Старший Потеряев рано поседел и старался держаться прямо, как будто на его плечах лежала огромная тяжесть. Этим Пётр Александрович напомнил мне моего отца.

— Ваш сын жив, и не под арестом, — повторил я то, что сказал дворнику. — Вы позволите нам войти?

Потеряев на секунду замешкался, потом кивнул:

— Входите.

Он посторонился, пропуская нас в тесную прихожую. Я сразу заметил старую мебель и вытертую домотканую дорожку на деревянном полу. Когда-то на ней был вышит узор, но он давно выцвел и истрепался.

Здесь жили бедно.

— Что с моим сыном? — снова спросил Потеряев.

Он выпрямился, словно готовясь к очередному удару судьбы. С этим человеком нужно было говорить прямо.

Так я и поступил:

— Ваш сын подвергся сильному ментальному воздействию, Пётр Александрович, из-за этого его магический дар стал бурно развиваться. Сознание оказалось не готово и не выдержало перегрузки. Сейчас Ефим в специальной лечебнице, под присмотром целителей. Мы подозреваем злой умысел.

— Он сошёл с ума? — глухо спросил Потеряев.

Я покачал головой:

— Нет. Он временно потерял контакт с реальностью, но целители уверены, что это поправимо. У них большой опыт, они обещали помочь.

— Он всегда хотел быть магом, — сказал Потеряев, рассеянно глядя в стену.

Затем посмотрел на меня:

— Скажите, сколько стоит его лечение? Мне нужно собрать деньги.

— Эту клинику содержит Имперское казначейство, — объяснил я. — Вам не нужно беспокоиться о деньгах, но вы можете помочь в другом. Мы пытаемся понять, как ваш сын попал под ментальное воздействие. По нашим сведениям, это произошло где-то за городом. Вы не знаете, куда именно он ездил?

— Ефим устроился работать в газету, — кивнул Потеряев. — Временно, пока не начнёт учиться настоящей профессии. Он прибежал домой радостный — сказал, что редактор дал ему задание написать какую-то статью. Мать еле уговорила его пообедать, он хотел ехать немедленно. Сказал, что будет опрашивать фермеров в окрестностях Столицы. Поел, оделся потеплее, и ушёл. Больше мы с матерью его не видели.

За стеной послышался глухой кашель, так кашляют люди с больным сердцем. Затем женский голос позвал:

— Петя, кто там пришёл?

— Извините, я на минуту, — сказал нам Пожидаев. — Моя жена больна, ей нужен уход.

— Мы можем пока осмотреть комнату вашего сына? — спросил я.

— Конечно, — нисколько не удивившись, кивнул хозяин дома. — Дальше по коридору.

Он скрылся за дверью.

— Зря прокатились, — поморщился Никита Михайлович. — Ничего они не знают. Что вы надеетесь найти в комнате парня, господин Тайновидец?

— Хочу понять, что он за человек и чем живёт, — объяснил я. — Вдруг это поможет его вылечить?

— Давайте посмотрим, — согласился Зотов. — Хорошо, если память к нему вернётся, тогда он сам расскажет нам, кто на него напал.

Ефим Потеряев жил в крохотной комнатушке с одним окном, выходившим во двор. Здесь едва помещался узкий диван, старомодный шкаф для одежды и небольшой столик.