Моя Академия 11 (СИ) - Син Евгений

— Я еще в прошлый раз заметила, что мы отсутствовали невероятно долго, но при этом вернулись… — размышляет девушка.

— Да-да, всё так, — подтверждаю. — Поэтому мы вполне можем провести тут столько времени, сколько необходимо.

— Ого, ладно. Так даже лучше, — менталистка с интересом смотрит на меня. — Продолжай. Что там с опасностью впереди?

— В общем, там уже что-то происходит, — рассказываю. — Что конкретно, сказать не смогу. Слышу отчетливый крик и ощущаю просьбу — меня просят о помощи. И кричит, скорее всего, человек. Идти туда нужно, но опасно.

— Ларион, ты же не менталист — как ты можешь слышать? — удивляется Ариадна.

— Ты менталист, но ты ничего не слышишь, ведь так? — задаю вопрос.

Девушка ненадолго прикрывает глаза и прислушивается.

— Нет, ничего, — подтверждает она.

— Значит, это не вопрос ментала, — делаю очевидный вывод. — Это вопрос какого-то другого моего таланта, — развожу руками. — Главное, что там, скорее всего, люди. Если я ошибаюсь, то всё проще: ты прячешься за моей спиной, быстро отстреливаемся ото всех, кто попадается нам навстречу и уходим. Но если там люди — нужно действовать по-другому. Тебе придется исчезнуть и постараться помочь, не привлекая к себе внимание.

Призыв о помощи, обращенный ко мне словно висит в воздухе. На одной ноте. Постоянный. И сейчас, когда склоняюсь к ответу на него — призыв становится сильнее.

Решение идти или не идти уже не стоит. Но срываться в эту же секунду и бежать в направлении своеобразного сигнала не тороплюсь. Для начала нужно продумать, как мы будем действовать в той или иной ситуации.

— Как я смогу помочь? — Менталистка думает о том же самом.

— Смотри сама, — опять же пожимаю плечами. — Твоя главная задача — остаться незамеченной. Скорее всего, в процессе не смогу отдавать тебе приказы. Давай сделаем так: и если увидишь, что я кого-то атакую, постарайся их притормозить, чтобы никто не успел ударить в ответ. И, соответственно, попробуй заморочить остальных, если там, куда мы идём, больше одного человека. Нужно, чтобы они не попали ни в тебя, ни в меня. Щит, конечно, всегда со мной, но кто знает, какими техниками владеют эти люди.

— От монстров твоя защита работает как надо, — замечает Ариадна. — Думаешь, там будет по-другому?

— Щит отлично действует внутри междумирья, — тут даже не спорю, — а вот что происходит с ним в битвах — пока не знаю. На тропах могут быть свои правила, в нашем мире свои. Не удивлюсь, если против серьёзных магов мои щиты вообще ничего не стоят. Нужно это учитывать. Я не знаю, с кем мы столкнемся при выходе, поэтому давай не будем рисковать. По возможности старайся, чтобы они нас никак не задели своими техниками, не увидели тебя и немного терялись в пространстве, — проговариваю еще раз.

Про себя понимаю, что пара интересных артефактов меня точно спасут. Если что, точно успею уйти, а вот с Ариадной всё неоднозначно. По-хорошему, вообще бы не потянул её в ту сторону, но ощущения не говорят о смертельной опасности. Скорее, о больших сложностях — и это я сейчас отличаю. Как только менталитстка показывает технику невидимости, опасность по ощущениям меняет свой уровень на приемлемый.

— Я всё поняла, — кивает менталистка. — Но мы же можем просто не ходить туда? У нас есть другие варианты?

Вариант, конечно, есть, но тут другой момент. Если мы туда не пойдем, то добраться до Академии будет весьма проблематично. Чувство направления говорит об этом с приличной определенностью. По итогу выбор невелик: рискнуть сейчас и помочь нечеловеческой просьбе или не рисковать и выбрать полностью свободный путь, правда тоже с проблемами. Этот путь вначале нам словно расчистило мое чувство тропы, но вот теперь оно же говорит, что во время дороги, скорее всего, все изменится. Риск с той стороны тоже чувствую, там тоже есть что-то ещё, помимо живности. Если бы я сейчас находимся тут один, то мог бы пойти прямо, игнорируя сигнал о помощи. Все же важно понимать, что ещё может угрожать мне на тропах. Но сейчас… Когда в очередной раз задумываюсь о первой дороге, чувствую неправильность, и это меня раздражает. Чувство похоже на попавший в ботинок песок, только сильнее и с поправкой на внутренние ощущения.

— Можем, — соглашаюсь. — Но меня настойчиво просят. — Теперь осталось объяснить своё решение Ариадне.

— Кто? — удивляется она. — Тот, кого ты слышишь?

— Ты, возможно, не поверишь, — слегка смущаюсь. С трудом формулирую и понимаю, что я довольно близок к оценке. — Я не слышу никого определенного. Тут другое. Меня словно просит сам Мир.

— И как выражается? — Недоверие и сильный интерес смешиваются во взгляде девушки. — Тебе говорят конкретную инструкцию, что делать? А вдруг это наваждение? Это точно сейчас твоё решение?

Про навязанность выбора речи не идёт. Различать, что происходит на чувственном плане я научился очень хорошо. После очередной раскрытой ступени наследия лже-Кольцова, вся чувственная информация приходит более упорядоченной.

— Никакой инструкции у меня нет, но на интуитивном плане я очень хорошо чувствую, что происходит впереди, — стараюсь объяснить. — И если это совершают люди, то нужно их остановить. Сейчас всё сильно неправильно, и это нужно исправить. Кроме меня этого никто не чувствует. Если бы нас ментально атаковали, то сразу двоих. Ты же ничего не слышишь.

— Логично, — соглашается менталистка. — Тогда надо сходить и проверить. Сделаю всё, что от меня нужно.

— Спасибо за понимание, — улыбаюсь. — Что ж, набрасывай невидимость и вставай у меня за спиной.

Девушка делает так, как я прошу. За секунду исчезает из вида. Смотрю в ту сторону, где она стояла, и мне тут же становится некомфортно. Отвожу взгляд. Всё-таки смотреть туда, где сейчас находится Ариадна, как минимум, неудобно.

Чувствую руку на плече.

— Я готова, — слышу голос менталистки за спиной.

Ставлю сферу щита и делаю шаг на тропу.

Тропа словно подхватывает меня. Мне не приходится больше прилагать усилий: одним шагом перелетаю пропасть, а второй шаг выносит меня сквозь явственную пелену междумирья. Секунда — и мы уже в нашем мире. Но, судя по ощущениям, довольно далеко от Академии, так же как и от моего якоря. Настолько далеко, что обе точки, на которые я всё это время ориентировался, практически сливаются в одну.

А вот то, что происходит прямо передо мной — мне совсем не нравится. К нам поворачиваются с пару десятков фигур. Они замечают нас практически сразу и тут же срываются в атаку. Ага, теперь понятно, почему я не мог определить, кто нас ждет: люди или монстры. Передо мной уже знакомые живые мертвецы. В свое время встречал одного похожего в замке некроманта и еще несколько в другом мире — но они немного отличались. В мире пространственных мин мертвецы горели за милую душу. А вот в замке некроса — зомби не сгорел, но тоже отлично умер во второй раз.

Мало того, что нас встречает целая толпа мертвяков: взгляд выхватывает огромный расчерченный рисунок. Многоугольная звезда, по вершинам которой, как замершие статуи, стоят фигуры магов. Отвлечься от ритуала они, похоже, не могут, но меня, очевидно, замечают.

Внутри ритуального рисунка лежат прикрученные к плитам люди: руки распластаны, рты раскрыты в беззвучном крике. Кажется, именно их крик я слышал сквозь пространство междумирья. Люди мне вроде не знакомы. Их крики не слышны, но чувствую звук кожей: точно так же было на тропе с Ариадной. Звук раздается в голове, словно звучат кости. Чувствую его всё более отчётливо.

Десяток некромантов, несмотря на наше появление, продолжают читать формулу ритуала. Видимо, достаточно сложную — раз к ней нужен вербальный ключ.

А еще узнаю место, где мы оказались. Мы сейчас на загородном городском кладбище, неподалеку от моего родного городка. Не близко к дому, но дойти пешком никакого труда не составляет.

Охранники-зомби сразу же замечают нас, хотя до них еще идти и идти. Между нами приличное расстояние.

— Ларион, они без разума, — слышу голос Ариадны. — Уверена, они меня увидят.