— Это Разлом, Ивидель. От него хочется лезть на стенку, хочется убежать, даже если для этого придется разбить голову. — Рыцарь вдруг прижал меня к себе. — Поверь, я там был и помню. Дальше будет хуже. Ты должна взять себя в руки.
— Мы… мы умрем? — спросила я между всхлипываниями.
— Скорей всего, — не стал врать Оуэн. — Но вряд ли стоит об этом беспокоиться, так как сначала мы сойдем с ума.
— Гэли рассказывала, что не все сходят с ума в Разломе. — Я позволила себе прижаться к нему.
— Значит, сойдет кто-то один, и мы поубиваем друг друга, чем не счастливый финал? — спросил Крис и едва заметно покачнулся.
— Девы! — Я вспомнила про его ранение. — Тебе надо сесть, а лучше лечь.
— Если только с тобой, так что не искушай, — пробормотал он.
— Значит, со мной, — ответила я тоном маменьки, когда она уговаривала Илберта выпить лекарство.
— Ты ведь понятия не имеешь, о чем я говорю, — хрипло сказал рыцарь, опускаясь на каменную плиту с неровным иззубренным краем.
— Почему? — Я пожала плечами. Тревога чуть отступила. — Примерно представляю.
— Примерно, — передразнил он.
— Только какое тебе до этого дело? — Я села рядом, стараясь выглядеть обеспокоенно-равнодушной. Обеспокоенной его состоянием и равнодушной к его словам. Видимо, получилось не очень.
— Вот только не надо говорить за меня, Иви. — Он поднял синие глаза. — Сам в состоянии.
— Ты уже сказал. — Сердце скакнуло к горлу и забилось часто-часто.
Это всего лишь Разлом. Это его отравляющее влияние. Только он. Именно из-за него хочется убежать и больше никогда не видеть синих глаз. Не исключено, что в самое ближайшее время мое желание сбудется.
— А ты запомнила, — покачал он головой.
— Я всего лишь ответила, что ты ничего мне не должен.
— Слышал, не повторяйся. О своих долгах я знаю куда лучше тебя, — сказал Крис, а потом вдруг попросил: — Ивидель, хватит прятаться за словами и этикетом. Скоро мы окажемся в Разломе. Вряд ли на демонов произведут впечатление ваши манеры. — Он хохотнул, только в его смехе было больше горечи, чем веселья.
Я посмотрела на рыцаря. Одной рукой он держался за бок, словно после долгого бега.
— Хреновое место этот Разлом, — вторую руку Оуэн протянул мне. — Скоро ты захочешь выцарапать мне глаза.
— Хоть какое-то разнообразие, — прошептала я, и наши пальцы переплелись.
— О да, тьма разнообразна, это понимаешь, только попадая в нее. Она меняет тебя, вибрирует, шепчет. От нее ты узнаешь много способов закончить все это для себя и для друга.
— Это сумасшествие.
— Оно самое. — Он посмотрел на потолок, на то, что было для нас потолком — сомкнутые растрескавшиеся плиты, с которых то и дело сыпались камешки. — Можно ли винить демонов за то, что они всеми правдами и неправдами стараются выбраться оттуда?
— Винить демонов? — воскликнула я. — Ты никогда не видел, что может сотворить демон? Никогда не видел, как человека одним движением выворачивают наизнанку?
«А ты?» — увидела я в его синих глазах немой вопрос. И если бы он спросил вслух, пришлось бы признаться, что я не видела ни одного демона, только слушала сказки старой Туймы. Если бы он спросил… Но вместо этого Крис сказал нечто совсем другое. И это другое, произнесенное сухим тоном банковского клерка, отказывающего в кредите, напугало меня куда больше.
— Или засекают кнутом женщину. А может, спускают собак на надоедливого мальчишку?
Я окаменела, не в силах поднять на рыцаря глаза. Замерла, чувствуя, как его пальцы сжимают мои. Замерла, испугавшись не его слов, хотя и их тоже. Я боялась того, что может последовать за ними.
— Посмотри на меня, Иви. — Он поднял мою руку к губам, поцеловал пальцы и еще раз попросил: — Пожалуйста, посмотри. Хочу заглянуть в твои глаза. Хочу увидеть в них правду. Хочу…
И в этот момент я подняла голову.
— Господи боже, — прохрипел Крис.
Я не стала спрашивать, к какому богу он обращается. Впервые это не имело значения, нам, скорее всего, скоро предстояло познакомиться с богами или богинями лично.
— Ты до ужаса боишься, что я окажусь демоном. Я вижу огонек этого страха в твоих глазах. Разлом раздует из него пламя ярости.
— А во что он превратит твои чувства? — спросила я, не отводя взгляда. — Во что можно превратить равнодушие?
— Не знаю. И ты не узнаешь.
Я судорожно выдохнула.
— Ты никогда не говорил…
— Не говорить — не значит не чувствовать, — он выпрямился и снова потер бок свободной рукой. — Ты никогда не задавалась вопросом, что сделают с той, которая была рядом с демоном, если все откроется? Ведь ножик у горла той, на которую боишься даже смотреть — самый лучший способ заставить открыть рот того, кто не хочет говорить…
— Крис, ты демон? — теперь уже я сжала пальцы, желая почувствовать тепло его тела.
Он продолжал смотреть на меня. Я мысленно просила его ответить. Хоть как-нибудь. Любой ответ лучше тишины. Неизвестность пугала до дрожи, она накатывала волнами, от которых хотелось кричать…
Нет. Тихо, Иви, тихо. Это все Разлом.
— Нет, Ивидель, я не демон. Во всяком случае, никогда не называл себя так. И никто иной не называл.
— Шелест, — произнесла я слово, не раз слышанное от Жоэла. — Тебя называют «Шелест»?
— Иногда. Это прозвище, мне его дали в трактире Льежа. Я там частенько назначал встречи. Чего я только не делал, чтобы заработать! Был вышибалой, возницей, сопровождал состоятельных вдовушек…
— Ты работал охранником?
— Почти, — он нехорошо усмехнулся. — Охранник, что остается на ночь.
— Ну, охрана как раз и нужна ночью.
— В спальне, — добавил он. — Хорош демон, правда?
— Ты специально рассказываешь это так… — вдруг поняла я. — И тогда об отце, и сейчас преподносишь так… чтобы мне стало противно?
— А ты вместо этого меня жалеешь. — Не стал отрицать рыцарь. — Все у нас с тобой не по правилам. — Он посмотрел на обвалившуюся стену и вдруг продолжил: — Но когда я пришел туда в самый первый раз, безрукая девка, что разносит пойло, оступилась и выплеснула пиво на мой плащ, тогда единственный. Ну, я и выругался от полноты чувств на родном языке. Девка в слезы, хозяин в крик, а один из вышибал подивился, мол, что я за «шелест» такой… Ты слышала, как шелестят слова моего языка?
— Ты с Тиэ…
— Нет. Я уже говорил, что не с Тиэры. Зачем ты заставляешь меня повторять? Я не врал. Но я и не с Аэры. — Он снова посмотрел на меня. — Насколько сильно это все меняет? Тебе все еще страшно?
— Да, мне страшно, — ответила я. — Но это ничего не меняет.
И сказала правду. Уже поздно что-то менять, кем бы он ни был. Это могло повлиять на меня, на мой разум, на поступки. Я могла попробовать построить жизнь вдали от барона Оуэна. Но моих чувств это не изменит.
— Вы ненормальная, Ивидель Астер, — услышала я и сжалась, словно в ожидании удара, а он добавил: — Но другой такой нет. Ты — единственная.
А потом отвел волосы с моей шеи. Я едва заметно вздрогнула от мимолетного прикосновения мужских пальцев.
— И мне это настолько нравится, что я готов нарушить все правила и собственное обещание. Господи, не было ни дня, чтобы я не сожалел, что дал слово не касаться тебя.
Он говорил, одновременно склоняясь к моему лицу, и когда между нами осталось всего несколько сантиметров, я ощутила на коже тепло его дыхания. У меня возникла тысяча вопросов, которые хотелось задать, но вместо этого я прошептала:
— Барон, я освобождаю вас от обещания никогда меня не касаться.
— Зря. — Он улыбнулся. — Потому что я собираюсь этим воспользоваться.
И коснулся моих губ. Резко, почти грубо. Это было невероятно. Его губы смяли мои в один миг, язык скользнул в рот…
Девы, дайте силы это остановить! Дайте смелости не останавливать! Это было так сладко, так сильно, что прострелившая руку боль показалась чем-то далеким и незначительным. Ладонь давно горела, но это не заставило меня отказаться от того, что Крис предлагал мне здесь и сейчас. На краю мира за несколько часов до смерти.
