Отпуск в лапах зверя (СИ) - Морриган Лана

Оставшуюся дорогу мы практически не говорим.

Город растворяется за стеклом, сменяется проселком, потом знакомыми поворотами, лугами, запахом нагретой травы. Дарья постепенно выравнивает дыхание. Ее плечи перестают быть напряженными. Руки ложатся вдоль тела.

Минут через двадцать она тихо выдыхает и опускает голову, чуть повернувшись ко мне. Подсохшие пряди покачиваются при каждом движении машины. Даша медленно моргает, борясь с усталостью, смотрит на мой профиль и засыпает.

Я веду осторожнее. Хочу растянуть удовольствие.

Взгляд цепляется за уставшее личико. За небольшой носик, припухшие от слез губы, легкую тень под глазами.

Хочется развернуть машину, увезти Дашу к себе. Спрятать от всех. Укрыть от проблем и реальности. Закрыть и не выпускать.

Смешно.

Я знаю ее меньше трех суток, а чувство такое, будто всю жизнь ждал эту женщину. Дорога исчезает под колесами. Моя пара слегка вздрагивает во сне, я сдерживаюсь, чтобы не коснуться ее плеча. Появляются первые крыши Лозовиц. Потом дом ее деда — старый, добротный, с утонувшей в сумерках верандой. Я плавно подруливаю к калитке, глушу двигатель. И пару секунд просто смотрю на Дарью.

Она спит вполоборота ко мне, ее дыхание чувствую предплечьем. Волосы окончательно высохли, частично закрыв лицо золотистой шторкой, и видно лишь губы.

Черт!

Такие мягкие, пухлые. Я почти физически ощущаю их вкус — солоноватый от слез, теплый.

Волк внутри требовательно урчит, я заставляю себя отвернуться и сжимаю руль так, что под моими руками скрипит кожаная обмотка.

Нет.

Рано.

Делаю вдох, собираясь уже осторожно разбудить ее, но она вдруг резко распахивает глаза. И первое, что она делает — улыбается. Сонно, мягко. Тянет ко мне руку, явно не понимая, где реальность, а где нет. Ее пальцы касаются моей щеки. Меня прошибает током. Я едва не наклоняюсь ближе, едва не ловлю ее ладонь губами.

— Прости… — шепчет она секунду спустя.

Ладонь дергается, но я перехватываю ее, не даю отстраниться.

— Все в порядке, — говорю низко. Голос хрипит.

Ее щеки мгновенно наливаются жаром. Она отводит взгляд, пальцы дрожат у меня в руке.

— Я… не поняла, где нахожусь, — признается она.

— Дома, — отвечаю тихо, не отпуская ее. — Точнее, у твоего деда. Приехали.

Она снова смотрит на меня.

— Ты… ждал, пока я проснусь?

— Хотел посмотреть, как ты… — честно говорю и понимаю, как это звучит. Я отпускаю ее ладонь. — Хотел, чтобы ты отдохнула, — слова выходят почти рычанием. Зверь сотрясает тело дрожью, ему хочется познакомиться со своей парой. А человеческой части не хочется пугать.

Даша молчит несколько секунд, улыбается мне несмело.

— Спасибо, Роман, — говорит она. Голос ее не слушается, надламывается. — Я… уже не помню, когда обо мне вот заботились.

Эта фраза острым лезвие входит в меня глубоко.

Больно.

Она отводит взгляд, осматривает двор, старую калитку, заросший куст сирени у забора. Медленно растирает ладонями сонное лицо, проводит по глазам, скулам, вискам. Движения привычные, домашние, словно она проснулась не в машине малознакомого мужчины, а рядом с человеком, которому привыкла доверять.

Даша открывает дверцу, неловко выбирается наружу. Стоит, осматриваясь, втягивая шумно воздух.

Я выхожу следом. Тянусь к задней двери, вытаскиваю ее сумку прежде, чем она успевает меня опередить.

Дарья замечает и сразу делает шаг вперед:

— Рома, я сама понесу…

— Нет, — даже не даю ей договорить. — Не удивлюсь, если сумка в половину твоего веса.

В ответ невнятный протест, суетливые движения и скомканные фразы.

— Хорошо, — соглашается после борьбы с самой собой.

Я закидываю сумку на плечо.

— Пойдем.

Она первой идет по знакомой тропинке, оборачивается, посматривает на меня с интересом. Как бы мне хотелось в этот момент прочесть ее мысли. Останавливается у крыльца, вдыхает поглубже

— Спасибо, что помог. Опять, — говорит она, оборачиваясь. — Если бы не ты… я бы, наверное, вообще… — она пожимает плечами. — Сейчас тряслась в автобусе. Или вернулась в квартиру.

Я смотрю на Дашу, подавляя дикое желание сказать, что не нужно даже думать о возвращении! Что я ей помогу! Со мной она в безопасности!

— Не за что. Открывай, — указываю подбородком на дверь. — Помогу с сумкой. А с проводкой уже завтра, договорились? Устал сегодня.

Она подходит, достает из бокового кармана сумки ключи и занимается замком.

— Конечно. Ты и так занимаешься только моими проблемами. Я никуда не спешу. На работе возьму отпуск. Или буду работать отсюда. Здесь же ловит где-то связь? — смотрит через плечо.

— У нас дома отличный сигнал.

— Ну нет, — она отрицательно машет головой. — Не хватало, чтобы дергала тебя еще и бегала с ноутбуком туда-сюда.

— Мне это не сложно. Я дам пароль, можешь из беседки поработать.

Она толкает дверь и широко мне улыбается.

— Не зря дед так любит здесь жить. Здесь хорошие соседи, — добавляет она, смотря на меня исподлобья. — Такие… настоящие, человечные. Всегда помогут, всегда спросят, нужна ли помощь. В городе такого не дождешься. Там все заняты, куда-то бегут. А здесь… — она делает легкий жест рукой, показывая на дом, сад, теплый воздух. — Идеально. И правда спасибо, что привез. За все.

— Обращайся, — отвечаю я спокойно, хотя внутри все вибрирует от желания шагнуть ближе. — С сумкой разберусь.

Я ставлю ее аккуратно у порога. Даша уже внутри. Смотрит на меня, опершись рукой о косяк.

— Ладно. Ты, наверное, устал?

— Устал, — подыгрываю ей. — Но завтра заеду.

— Завтра так завтра. Хорошей обратной дороги, Рома.

— А тебе спокойной ночи.

Мы стоим еще секунду друг напротив друга. Она прикусывает губу, опускает взгляд, затем закрывает дверь.

Тишина.

Я разворачиваюсь, иду к машине. Сердце колотится сильнее, чем после бега в облике зверя по лесу. Сажусь в салон, глушу остатки лишних эмоций и достаю телефон.

Нажимаю на нужный контакт.

— Ты в курсе, что я на отдыхе, малой? — ворчит Илья, едва взяв трубку.

— Мне нужны сведения, — говорю сразу. — По человеку. Быстро и полностью.

На том конце наступает настороженная пауза.

— Ром. Кого ты собрался пробивать? На тебя это не похоже. Ты же за мирное решение проблем. Пацифист, альтруист и…

— Эксгибиционист, — заканчиваю шутку за старшего брата, прекрасно зная его натуру.

— Ну и это тоже. Трясти му… прости, хвостом в лесу — дело странноватое.

— Не зли меня! — рычу в трубку.

Илья перестает ржать, откашливается. Наверное, впервые мои слова звучали для него угрозой.

— Жду вводные, — говорит серьезно.

— Сейчас скину, — я отключаюсь и провожу ладонью по лицу.

Глава 11. Дарья

В доме по-деревенски тихо. Я закрываю дверь, прислоняюсь к ней спиной и просто стою, понимая, что абсолютно без сил. Сумка у порога, ключи в руке, в голове каша из картинок. Леша в кресле. Полина на кухне. Презерватив на полу. Роман, его грудь, в которую я влетаю на повороте. Машина. Дорога. Сон.

Делаю глубокий вдох. Запах здесь свой, дедовский: дерево, старый табак, чуть-чуть пыли, какой-то знакомый с детства одеколон. Уютный, до боли родной.

— Ладно, — шепчу сама себе. — Сначала вещи. Потом думать и страдать.

Снимаю кроссовки, оставляю у стенки, подхватываю сумку. Тяжелая, Роман был прав. Тащу ее в свою комнату. Когда-то это была мамина: светлая, с выцветшими занавесками в мелкий цветочек и простенькой кроватью у стены. Потом дед оставил здесь мои учебники и книги — и комната стала «Дарькиной».

Сейчас все почти так же.

Сумку ставлю на пол, расстегиваю, начинаю раскладывать вещи. Движения механические, но от этого даже легче. Уборка всегда успокаивала. Шорты на стул. Футболки в комод. Зарядка, косметичка, документы на тумбочку.

Каждая мелочь на своих местах, а вот я — нет.