Тот еще тролль (СИ) - Гельт Адель

— Скажите, барон, — вкрадчиво начал Кацман. — Сколько по Вашему ведомству проходит легендарных героев? Особенно — новых?

— Сами знаете: ни одного, — ответил тот. — Но к чему все это…

— Видит Господь Вседержитель, я этого не хотел, — неожиданно удивил и меня, и полицейского, капитан егерей: до этого Кацман ни разу — в моем присутствии точно — не упоминал высших сутей. — Однако… Слово и дело государево!

— Так бы и сказали, — понурился барон. — Мол, забираете дело по подведомственности… Без радикальных мер!

— А не получается без радикальных! — зло ответил капитан… Вернее, конечно, полковник. — Я Вам, барон, второй день талдычу, ради чего все это! Теперь вот Вы решили вновь поднять вопрос… При подчиненном, прошу заметить! При моем! — ага, это он, стало быть, обо мне.

— Пойду я, пожалуй, — отчего-то с тоской проговорил полицейский чин. — Оружие как, сейчас сдавать, или попозже?

— Сдалось мне ваше табельное, — уже спокойно ответил полковник… Нет, обратно капитан. — Подождите в моем кабинете, обсудим, как нам жить дальше в одном на двоих сервитуте. И не вздумайте там стреляться!

Вот завертелось, а! И все вокруг одного урук-хай, ну и, немножечко, тролля…

Орк, кстати, легок на помине: бел, суров, взволнован. Как только успел добраться досюда: совсем ведь недавно дома сидел!

— Здравствуйте, господин капитан! — обратился Зая Зая к егерю. — О, Ваня, и ты тут!

— Привет тебе, герой! — немного странно ответил Кацман.

— Вот именно, что герой… Ну хоть Вы им скажите, а! — орк тряс внушительными стопками резаной бумаги: по одной в каждой руке.

— Кому «им» и что сказать? — не понял капитан. — Поясни!

— Дамир Тагирович, — решительно вмешался я. — Скажите, Зая Зая… Он ведь за наградой пришел? Той, что положена?

— И пришел, и получил! — несколько агрессивно откликнулся вопрошаемый. — Вот же, в руках!

— Да что он получил! — агрессия на агрессию, да. И ни одной мысли о понуром полицейском бароне. — Это же купоны… Не деньги… Даже как-то обидно, а!

— Вот именно, — мой друг понял, куда дует ветер, и решил согласиться. — В уложении о героическом державном поощрении прямо написано: рубли! Рубль — это монета! Чеканная! На второй стороне номинал, на первой — государев профиль! А это, извините, что такое? — урук снова потряс бумагой: конечно, пачками купонов.

— Да, в таких случаях платят чеканной монетой… — несколько рассеяно потянул Кацман. От агрессии его не осталось и следа. — Идем, разберемся. И вот еще что, — вспомнил егерь. — Ты, Зая Зая, что-то говорил о медали…

— Это необязательно, — почти скромно потупился мой друг. — Но интересно.

— Медаль мы тебе дадим, — согласился Кацман. — За государем не заржавеет, не жалко, тем более, подвиг… Правда, с одним требованием.

— Каким именно? — насторожился белый урук.

— Простым, общим. — Ехидно, насколько это может сделать киборг, ухмыльнулся капитан егерей. — Носить, не снимая!

Глава 8

Как так вышло, что Казнь — бывший город, ныне сервитут — осталась… Или остался… В общем, прямо сейчас — место, довольно богатое? Богатое, уточним, и почти безопасное?

Ваня Йотунин, кем бы он ни был в прошлой жизни, на этот вопрос не ответит, его и не спрашивайте.

Во-первых, юный теперь тролль совершенно не знает историю Казньского сервитута: так, отдельные эпизоды, и то в смысле сравнения с городом, оставшимся в прошлом мире.

Во-вторых, наш герой вопросом этим ни разу не задавался. Было не до того: ситуация и так кажется ему откровенно ненормальной, и в чем-то он прав.

Третье? Нет. Мир этот двоичен — в смысле причин и их следствий, даже сказочных обстоятельств не три, а только два… С недавних, по крайности, пор.

Итак, первое.

Сервитут — поселение при хтони. Одной, большой, очень опасной: жители этого образования и нужны, как раз, для того, чтобы как-то сдерживать и саму хтонь, и ее интересных обитателей, так и норовящих вылезти наружу из почти очерченных границ. Еще эти же бравые ребята — жители, не обитатели — отлично справляются с делом получения, сохранения и продажи разного рода компонентов, собираемых внутри всякой хтони и вокруг той.

Что магия, что алхимия — две бездонные, в смысле ингредиентов, пропасти, постоянно требующие всего подряд, и побольше, побольше!

Жителям Казни то ли повезло, то ли нет: хтонь вокруг сервитута не одна. Их много, больших и мелких, одной же главной, попросту не выделено. Так получилось, уникальное место.

Теперь второе.

Коллаборация, синергия, сотрудничество — называйте, как хотите, все равно это одно и то же явление.

Между опричниной и древними-дробь-благородными родами.

Между аристократами и местным криминалом — той рыбой, что покрупнее и позубастей.

Между простыми людьми, орками, троллями, прочими и…

В массе самых разнообразных комбинаций.

Тут можно возразить: например, благородным родам в сервитуте делать нечего, да и сотрудничество с жителями выходит несколько однобоким — со скупкой останков хтонических тварей вполне справляется и младший управляющий, и даже какой-нибудь перекупщик из местных.

Ну, как сказать… Давайте, Ваня расскажет дальше сам? «Конечно, давайте» — ответите вы.

Зая Зая — кругом молодец. Силен, умен, в нужной степени работящ, верен слову… Есть всего одна особенность, лично мне — неприятная.

Всенародная, блин, слава!

Та настигла и урука, и всех, кто его постоянно окружает, на манер старенького локомотива: медленно поначалу, но все ускоряясь и двигаясь — в процессе — неостановимо.

Например, со мной пытались познакомиться, пообщаться, намутить тем — не считая той, первой, попытки, которую я сдуру и по неожиданности принял — раз так двадцать. Не смешно, кстати: два десятка раз за два дня!

Благо, новоявленные члены моего полудохлого клана проявили себя образом наилучшим: доброй драки я не боюсь, но желающих связываться сразу с двоими черными уруками (первый из которых и вовсе белый), а также вооруженным до зубов кхазадом, становилось все меньше… Ввиду естественной убыли настырных да назойливых.

Однако, всегда найдется лось рогатее…

Эти, например. Вернее сказать, этот и присные.

Дверь распахнулась сама собой: я успел только ощутить легкое дуновение эфира.

«Интересное дело», подумалось. «Впервые за все время здесь вижу настоящий телекинез… Без всякого рода ухищрений и технической имитации!»

Еще успел подумать, что явился кто-то серьезный: или в немалых опричных чинах, или, чем бес не шутит…

— Йотунин? — осведомился вошедший.

— Так точно! — неведомая сила подбросила Ваню над диваном, утвердив на обеих ногах. — Чем обязан чести…

— Нормально говори, — потребовал тот же голос. — Умеешь же!

Новое действующее лицо оказалось… Неоднозначным.

Я так себе отношусь к мужчинам, плотно затянутым в тонкую кожу. Облегающую тонкую кожу, прошу заметить. Тем более, когда кожа эта — цвета нежно-бежевого, почти бедра испуганной нимфы, что бы ни означало это странное словосочетание.

Опять же, длинные волосы, ухоженное лицо, обилие украшений, не все из которых выглядели мужскими…

Ладно. Судить по одежке — последнее дело, тем более, что главной в визитере выглядела не внешность…

Власть. Ощущение власти — своей, не заемной — вошло вместе с длинноволосым-в-коже, и почти зримо заполнило весь объем большой комнаты.

— Проходите, — я взял себя в руки… И задвинул поглубже внезапного Ваню: не понравились мне, знаете, некоторые рефлексы! — Присаживайтесь. Вина предложить не могу… Не употребляю и в доме не держу.

— Мне Вы известны в несколько ином… — начал почти надменно явный аристократ. — Впрочем… Здесь ведь никого больше нет? Только Вы и Ваш, извините, клан?

— Никого, — сурово подтвердил я. — Только я, клан и мертвецы. И егеря иногда заглядывают, но о тех меня упреждают сильно заранее.

— Тогда… — гость весь встряхнулся, и вдруг перестал быть похож сам на себя.