Большой игрок 1 (СИ) - Моури Эрли

— Ну, козел!.. — проворчал я и зашагал в сторону перекрестка, где только что мелькнула быстрая двуколка. Оттуда же доносилось удалявшееся рычание, похожее на звуки работы какого-то механизма.

Сомнений у меня не оставалось: Старосельская находилась там. Там же располагался небольшой районный рынок и стоянка извоза. Я направился туда, поглядывая по сторонам: на соседние дома, палисадники перед ними, расцветавшую кое-где сирень. Иногда на прохожих, казавшихся мне забавными одеждой и внешностью. Я не знаток эпох, но подумал бы что очутился в начале 20 века или немногим ранее. А в небе, синем, едва подернутом рябью облаков мой взгляд обнаружил серебристое пятнышко штуки очень похожей на дирижабль.

Меньше чем за пять минут я добрался до пересечения со Старосельской и увидел слева рынок: десятка два лотков, несколько лавок теснились под высокими елями. К ним примыкала мощеная площадь с ветхим фонтаном, круглой тумбой и конными повозками.

Помимо пяти сотен рублей, которые я прихватил из сейфа, карман сюртука тяготила кое-какая мелочь. Остановившись, я выудил ее и пересчитал, разложив на ладони. Вышло почти два рубля кругляшами по 3, 5, 10, 20 и 50 копеек. Была даже монетка в полкопейки. Крошечная, как и другие, с ребристым гуртом, но не двуглавым орлом, а медведем в рельефном ободке на аверсе.

Тимофея Сбруева я приметил еще издали, огибая овощную лавку. Возле нее я остановился, прицениваясь, чтобы вернее понимать, какие цены сложились в этом мире.

— Яблочки почем? — поинтересовался я у продавщицы в синем переднике. — Вот эти, что красные! — я указал на дальний ящик.

— Эти привозные, господин, — тут же оживилась продавщица. — За три с полтиной отдам!

— Килограмм что ли? — уточнил я.

— Отчего же? — она вытаращила глаза. — Ящик!

— Какая прелесть! А апельсины почем? — я перевел взгляд ближе к штуковине похожей на весы. Возле нее в лотке лежал с десяток ярко-оранжевых плодов, большая часть которых была бережно обернута бумагой.

— Рубь с полтиной, — продавщица оскалилась.

— Ящик? — осведомился я.

— Молодой человек! Килограмм-м! — последний слог изо рта продавщицы перешел в короткое мычание. — Они с Кипра!

— Эт хорошо! — улыбнулся я, и направился дальше, прикидывая: в ящике яблок было не менее 10 килограммов. Значит, кило привозных яблок стоит примерно 30 копеек. Апельсины дороговаты по местным меркам и, возможно, здесь считаются какой-никакой экзотикой. Возможно, информация для меня не особо полезная, но с ней у меня складывалось понимание, что здесь почем. Понимание важное, ведь мне все-таки предстоит здесь поднимать торговый дом. И этом непростом деле опираться мне придется лишь на смекалку и собственное разумение.

— Господин Ребров, подвезти что ли? — Сбруев заметил меня, когда я приблизился к его повозке.

— А как иначе, Тимофей Ильич! — отозвался я, в этот раз не принижая его до «Тимохи».

— Ох, Тимофей Ильич! Наверное, вам что-то очень надо! — он обнажил желтоватые зубы. — Далеко ехать?

— Далеко, далеко, Тимофей. Хочу нанять тебя, чтоб ты меня повозил сегодня по всяким делам. Думаю, этак часа на два-три займу. Сколько за такую услугу возьмешь? — я чуть поморщился от запаха лошадиных испражнений — тощая лошаденка, что была запряжена соседнюю повозку навалила кучку дерьма.

— Прям за деньги вас возить? — Сбруев хитровато прищурился, и борода его стала торчком.

— Я что, похож на нищего прощелыгу? Говори сколько! — отозвался я, поставив ногу на подножку его экипажа с бронзовой табличкой «Царский извоз».

— Если часа три хлопотной езды, то пять рублей возьму! По-свойски, Александр Васильевич! Знаете же, для вас никогда не жадничаю, — он надвинул на лоб фуражку.

— Знаю, и благодарен тебе. Будет тебе пять рублей и рубль сверху, — пообещал я, забравшись в повозку. Красно-кожаное сидение приятно скрипнуло под моим задом. — Для начала давай к Самгиной. Надо ей кое-что передать.

Сбруев тронул лошадей и разразился хохотом.

— Ты чего ржешь⁈ — я ткнул его в спину.

— Дык ровно вчера, барин, вы говаривали, что больше никакой Анастасии Тихоновны! Или то было вчера! — он продолжал смеяться.

— Послушай, Тимоха! — резко оборвал я его, ткнув в спину сильнее. — Если я это вчера говаривал, то так оно и будет. Она мне больше не пара. Еду к ней, чтобы передать письмо барону Карпину. Ты же, наверное, в курсе, что он теперь за ней увивается. Так вот, этот мудак оскорбил меня в утреннем послании. Я нацарапал ему, пообещал разбить морду. Полагаю, удобнее передать мой ответ через Самгину. А ты подумал, что я ей в ноженьки еду падать?

Пожалуй, не стоило мне оправдываться перед извозчиком, но, с другой стороны, не хотелось и перед ним выглядеть малодушным хлюпиком, который сегодня говорит одно, а уже завтра другое. Все это слагаемые репутации. Я своей репутацией дорожил в прошлой жизни, не собираюсь менять эти устои в жизни новой.

— Прям так, самому барону письмо и в морду? — после затянувшейся паузы переспросил Сбруев, легонько погоняя лошадей.

— Прямо так, — ответил я, слыша быстро нагонявшее нас ворчание.

— Ох, барин, какой-то вы очень не такой. Чего с вами? — извозчик обернулся.

— Нормально все со мной, Тимофей Ильич. И если угодно, то да — я стал другим человеком. Нет прежнего Саши Рублева. К добру это или к худу, всем скоро станет ясно, — схватившись за поручень, я привстал, выглянул их повозки, чтобы разглядеть нагонявшее нас чудовище.

Наверное, это и был домкан, о которых говорил Весериус. Эта штука вполне походила на причудливый автомобиль с высоким салоном, богато украшенный вензелями, в то же время многое было в ней от роскошной кареты. Какая сила ее несла вперед, мне было непонятно, но от рычания и грохота даже зазвенело в ушах.

— Это машина случаем не барона Карпина? — спросил я, когда домкан пронесся мимо нас и ловко вильнул между повозок впереди.

— Что вы, Александр Васильевич! Эта машинка старая, у барона посолидней будет. У него на резиновом ходу. Надувном! — извозчик вскинул правую руку, тыча пальцем вверх и многозначительно помахал им. — Знаете, какая это прелесть? По любым колдобинам можно ехать, и задница не заболит. Так говорят умные люди, которые на этой штуке ездили.

От его слов мне стало почему-то смешно. Знал бы Тимофей Ильич вместе с бароном Карпиным, какая прелесть осталась в моем гараже в далеком городе Пермь! Нет, я не хочу сказать, что мой Nissan Murano III верх совершенства, но у него дела с «резиновым ходом» наверняка намного лучше, чем у гремящей колымаги барона Карпина.

Тем временем, повозка Сбруева свернула еще раз за угол и остановилась у двухэтажного домика возле молодых берез.

— Жду вас здесь, барин. Так же? — уточнил Тимофей Ильич.

— Так же, — подтвердил я, спрыгивая на брусчатку. — Потом поедем к моей распрекрасной конторке «Богатей». Если надо, можешь пока развернуться.

— К складам или к дому? — Сбруев приподнял козырек фуражки.

— К торговому дому. Собираюсь всерьез им заняться, — сказал я и направился к дому с высокой синей дверью.

Уже когда нога моя стала на первую ступеньку, что-то такое шевельнулось во мне неясное, но подсказывающее, будто я делаю совсем не то.

— Александр Васильевич, так вам же к Настене! — окликнул меня Сбруев.

— Бл*ть! — выругался я и с полной ясностью осознал, что дом ее напротив. Дверь там дубовая, рыжая и перед домом вовсе не березы, а одинокая рябинка.

— Ох, барин! — расхохотался Сбруев. — Это от волнения что ли? Ну вы даете! Не перестаете меня сильно дивить!

— Помолчи, Тимоха! — ухмыльнулся я. — Просто задумался я совсем о другом.

У двери я сразу приметил цепочку, уходившую в отверстие, и догадался, что эта штука нечто вроде местного звонка. Дернул за нее. Тут же раздался серебристый звон.