Плохое время для чудес (СИ) - Уланов Андрей Андреевич

– Вот мы и пришли! – судя по голосу, Блант, как и я, не был уверен в своих способностях проводника, – для вас приготовлена каюта номер, – лейтенант выдернул из обшлага рукава свернутую бумагу, – номер шесть. Прошу…

После тесных и низких коридоров я ожидала увидеть очередной закуток человейника. То есть вдвое меньше конуры уважающей себя псины, с парой гамаков: один под потолком, второй в паре дюймов от пола. Однако за дверью с цифрой шесть располагалось помещение, размером даже чуть побольше моей прежней съёмной комнаты. Зеленый «травяной» ковер на полу – гномской работы, коротышки любят устилать ими свои подземные норы. Под распахнутым настежь иллюминатором стоял небольшой диван из черного ореха, в стиле шеффермайер. Редкая птица, в Арании этот стиль не в моде, хотя в последние десятилетия эта не столь изысканно-вычурная, но зато практичная и удобная мебель начала появляться и здесь. А вот тяжелый круглый стол из дуба явно был родом из более раннего времени. Три коня на трех черепахах, красное дерево на бронзовых панцирях, янтарь по краю и сверху все это великолепие придавлено массивной столешницей из полированного «в зеркало» синего мрамора.

Более того, каюта номер шесть не ограничивалась одной комнатой. В стене слева от входа имелась дверь, открыв которую Марилена не смогла сдержать восторженный взвизг.

– Фейри, ты только посмотри! Тут есть ванна!

– Большая?

По-моему – и не только моему – мнению длительные попытки наших миссионеров донести до людей хотя бы самые основные и примитивные понятия о гигиене и санитарии закончились скорее неудачно, чем наоборот. Даже те вещи, что попали в человеческий обиход, подверглись значительным искажениям. Так, регулярное омовение в специальных водоемах аранийцы превратили в обычай поливать себя водой. Производится это действие в емкости, гордо именуемой «ванной», хотя большинство из них не заслуживает считаться даже тазиком для бритья. Но не эта…

– Огромная!

Восхищение в голосе Марилены звучало вполне искреннее. Если припомнить, что наша скромная по виду художница числит своим родичем Королевского Паука, то, решила я, обычный тазик вряд ли вызовет у неё столь бурные эмоции.

Другое дело – медный бык в масштабе… что ж, если один к одному, прототипом стал весьма крупный экземпляр. Точнее, нижняя его половина, твердо упершаяся в керамические плитки цвета морской волны четырьмя могучими копытами. Наличествовала даже часть головы, увенчанная двумя упирающимися в стену трубами. Почти наверняка гномская работа, выполненная – не удержавшись, я заглянула быку под хвост – как и ожидалось, с присущим коротышкам вниманием к деталям. Повышенно натуралистичным…

– Надо полагать, горячая и холодная вода, – моя спутница коснулась штурвальчика на одной из труб, затем подняла руку выше, к деревянной полке с парой дюжин разнообразных флаконов, фиал и коробочек. – А это…

– Хвойный экстракт, – я не видела надписи, но цвет флакона и аромат настоя еловых и сосновых иголок нельзя было спутать с чем-то иным, – за ним розмарин, шалфей с маслом кипариса, лаванда, вербена, мелисса с мятой…

– Это ведь состав для успокоения нервов? – перебила меня Марилена. – Ох, после путешествия в ужасной скрипучей клетке и прогулке над бездной я бы не отказалась… но…

– Почему бы и нет? – я пожала плечами, а затем решительно взялась за шейный бант. – Мы приехали раньше остальных, можем позволить себе полчаса или даже час отмокания.

– Но так будет, – отворачиваться Марилена не стала, но её щеки определённо стали более розовыми, – не совсем прилично. Наверное…

– У нас в Лесу, – перегнувшись через край, я крутанула сначала один, а затем и второй штурвальчик. Впрочем, горячий пришлось все же чуть прикрутить, из трубы хлестнул самый настоящий кипяток, на грани превращения в перегретый пар. Невероятно, неслыханно, не по аранийски! Живя в Клавдиуме, я почти забыла, какой бывает настоящая горячая вода. Конечно, здесь и близко не чувствовалось букета земных глубин, приносимых геотермальным источником из недр, лишь металлический привкус и ноты котельной накипи. Но вода в самом деле являлась горячей! В трубах Клавдиума под этим наименованием обычно текла жидкость, с трудом заслуживающая эпитет «тепловатая».

– Для «Исторгнутых сердцем Земли…» то есть, гм, наших общественных купален считается допустимым нахождение особей противоположного пола.

Одна из попавшихся мне брошюрок из серии «О богомерзких нелюдях и мерзостях, им присущих!» почти целиком посвящалась этому обычаю. Увы, автор оказался довольно примитивен в своих фантазиях, начав повторяться уже на третьей странице.

– Об этом я слышала, но, – Марилена взялась за пуговицу верхней блузки, но замерла, нервно теребя петельку, – мне кажется, это как-то чересчур… смело? Но раз мы одни…

– Добавлю побольше пены, – пообещала я, с большим трудом удержавшись от язвительного комментария, что в некоторых отношениях люди совсем недалеко ушли от орков и гоблинов. Или даже не ушли вовсе. Насколько помню, тема наготы и совокупления у зеленокожих не обставлена таким количеством запретов и прочих табу. А учитывая, что происходит в некоторых заведениях… или даже за дверями обычных домов… тех же гоблинов некоторые вещи вогнали бы в краску, а некоторые и вовсе привели бы в ужас. Кей Молинари как-то обмолвился, что платит клерку в центральном департаменте столичной полиции за копии рапортов особо выдающихся случаев, для будущей монографии: «лицемерие, двойная мораль и прочие извращённые виды психической самозащиты».

Зато можно было в очередной раз порадоваться мудрости сородичей, при заключении Кенненвильских соглашений отдельно зафиксировавших одежду, ношение которой допустимо для живущих среди людей эльфов. Только благодаря им, хвала Лесу, мне совершенно не требовалось каждое утро путаться в слоях многочисленных нижних юбок. Вот и сейчас, я успела полностью разоблачиться, залезть в наполовину заполненную ванну, вылить с полдюжины наиболее симпатичных флакончиков и с блаженным стоном откинуться на край. Марилена же только-только закончила выпутываться из своего доспеха благородной аранийской барышни.

– Фейри, кажется…

– Залезай! – я приветственно махнула рукой, вернее, налипшей на ладонь пеной. – И побыстрее, пока не замерзла.

Перебраться через бортик у моей спутницы получилось только со второй попытки. Все-таки довольно сложно всего лишь двумя руками пытаться прикрыть все «стратегически важные» точки на теле, удерживать равновесие на скользкой плитке, при этом нарочито не глядя в мою сторону. Когда же она все-таки перевалила через край ванны, то почти сразу же погрузилась в пенное облако почти до бровей. При этом оставшаяся видимой часть лица покраснела почти моментально – явно быстрее, чем от воздействия горячей воды. Хм… если добавить в картину еще и участившееся дыхание…

– Ну-ка дай руку, – подплыв к девушке, я перехватила её запястье. – Постарайся дышать ровнее, расслабься. В груди ничего не болит?

Пульс, насколько я помнила характерные для людей показатели, хоть и повышенный, все же оставался в пределах допустимого.

– В груди, – Марилена покраснела еще сильнее, но все-таки высунула нос из пены. – Фейри, я не… прости, понимаю, что это совсем уж личная и вообще…

Бессвязная речь у людей, да и у эльфов считается одним из явных признаков инсульта. Ну и алкогольной интоксикации, но эту причину можно смело исключить. Добавленные мной экстракты также не могли дать подобную картину. Какие там еще были признаки? Внезапная слабость или онемение, потеря равновесия, проблемы с координацией. Стоп, но ведь как раз их Марилена только что и продемонстрировала. А я-то, дура, списала все на избыточную стеснительность.

Великий Лес, что же там дальше? Сильнейшая головная боль?

– Попробуй улыбнуться.

– Что?!

– Улыбнись и подними руки вверх! – неожиданно для самой себя рявкнула я, привстав и нависнув над девушкой. Марилена что-то испуганно пискнула, еще глубже вжавшись в пену, но руки подняла. Обе. Синхронно и без малейших видимых проблем.