Женщина обняла ее:
— Спасибо. Ты хороший друг.
Уходя, Лина обернулась:
— Ивонна, ты не хочешь выйти сегодня погулять? Снег такой красивый!
— Не знаю. Может быть.
— Сходи к Еве. Она говорила, что получила новые книги. Твои любимые — классика.
Ивонна кивнула:
— Подумаю.
Ивонна все-таки пошла. Не сразу, а ближе к вечеру, когда съела первое печенье и почувствовала странное тепло внутри, желание выйти из дома, уйти от своей грусти.
Книжная лавка Евы была закрыта — воскресенье. Ивонна стояла перед дверью, разочарованная, когда услышала голос:
— Тоже за книгами?
Обернулась. Это был Торвальд. В теплой куртке, с седыми волосами, покрытыми снегом, с добрыми глазами.
— Да, — ответила она. — Но закрыто.
— Ева дома по воскресеньям не работает. — Он помолчал. — Я тоже пришел. Только что вспомнил, какой сегодня день. Хотел взять что-нибудь почитать. Давно не читал, а тут как-то захотелось.
Они стояли, неловко переминаясь с ноги на ногу, не зная, что сказать.
— Хотите прогуляться? — вдруг предложила Ивонна. — Раз уж оба вышли.
Торвальд кивнул:
— С удовольствием.
Они пошли вдоль берега, молча сначала. Потом рыбак заговорил:
— Давно не был на этой стороне берега. Красиво зимой.
— Да, — согласилась Ивонна. — Я люблю зиму в Солти Коасте. Тихая, спокойная.
Они шли, снег скрипел под ногами. Торвальд нарушил молчание снова:
— Вы наверняка, много читаете?
Ивонна улыбнулась:
— Читаю всю жизнь. Книги — это мой мир. Мое убежище. А еще — моя профессия.
— Дайте угадаю: вы учитель?
— Да, работаю в местной школе. Уже десять лет.
Торвальд кивнул:
— Я раньше читал. Давно, в молодости. Потом как-то перестал. Работа, жизнь... — Мужчина замолчал, а Ивонна поняла — там была история, боль, о которой он не хочет говорить. — Вот недавно подумал — а что, неплохо было бы снова начать. Но не знаю, с чего.
— С чего угодно, — ответила Ивонна. — Что вам нравилось раньше?
— Приключения. Море. Путешествия.
— Тогда могу посоветовать таких авторов, как Конрад, Мелвилл, Лондон. Классика морских историй. Или что-то современное — есть отличные книги о моряках, рыбаках, о жизни у моря.
Торвальд слушал внимательно:
— А вы что любите читать?
— Все понемногу. Но больше всего — классику. Остин, сестер Бронте, Диккенса. Истории о людях, об их жизнях, чувствах. — Она улыбнулась. — Наверное, звучит скучно.
— Нет, — возразил Торвальд. — Звучит интересно. Может, вы как-нибудь посоветуете что-нибудь и мне? Для начала.
— С удовольствием. Ева получила новые книги на днях. Можем сходить на неделе, я покажу, если хотите.
Они прошли вдоль всего берега, разговаривая. О книгах, о жизни, о Солти Коасте. Когда расставались, Торвальд предложил:
— Может, как-нибудь прогуляемся снова?
— С удовольствием.
Ивонна вернулась домой с легким сердцем. Впервые за недели ей не хотелось плакать. Хотелось... жить дальше.
Новое начало. Может, печенье Лины действительно работало.
Или просто мир давал второй шанс тем, кто готов его принять.
Глава 13
Глава 13. Страницы прошлого
Элис и Уолтер вернулись через три дня. Вошли в пекарню, держась за руки — простой жест, но Лина сразу поняла: что-то изменилось.
— Как вы? — спросила она, улыбаясь.
Элис села, не отпуская руку мужа:
— Лучше. Намного лучше. Мы съели пирог вместе, в первый вечер. Разделили его пополам, сели друг напротив друга за кухонным столом. И... начали разговаривать. По-настоящему разговаривать, не ссориться. Вспоминали, как познакомились, как поженились, какими были в молодости.
Уолтер кивнул:
— Я забыл, какой она была. Не старой и ворчливой, а... живой. Смешливой. Красивой. — Он посмотрел на жену с нежностью. — А она забыла, что я умел быть внимательным. Что носил ей цветы, что мог рассмешить.
— Мы поняли, — продолжила Элис, — что просто устали. От быта, от привычки. Перестали видеть друг друга. Стали воспринимать как должное. А пирог... он как будто открыл глаза. Напомнил, почему мы выбрали друг друга сорок пять лет назад.
— Теперь пытаемся заново, — сказал Уолтер. — Говорим "спасибо" за мелочи. Спрашиваем, как прошел день. Ужинаем вместе, без телевизора. Просто... уделяем внимание.
Элис вытерла слезу:
— Спасибо вам. Вы спасли наш брак. Спасли нас.
Лина обняла ее:
— Это вы спасли сами себя. Вы захотели попробовать, захотели вспомнить. Пирог только помог.
Когда пожилая пара ушла, держась за руки и улыбаясь друг другу, Лина стояла у окна, чувствуя теплое удовлетворение. Еще одно маленькое чудо. И целых две жизни, ставших светлее.
Днем в пекарню зашел Эйдан с большой коробкой.
— Что это? — спросила Лина.
— Нашел на чердаке твоего дома. Там целая комната с вещами Марты. Подумал, может, захочешь разобрать.
Лина взяла коробку. Внутри были старые фотографии, письма, какие-то бумаги. И на самом дне — кожаный дневник, потертый, с выцветшим тиснением на обложке.
Она достала его осторожно. Открыла первую страницу. Почерк Марты, аккуратный, округлый:
"Лето 1975 года. Мне двадцать два, и я влюблена."
Лина посмотрела на Эйдана:
— Это ее дневник. О Дэниэле, наверное.
— Хочешь почитать? Или слишком личное?
Лина колебалась, потом кивнула:
— Хочу. Мне кажется, она оставила это для меня. Чтобы я поняла... что-то важное.
Эйдан поцеловал ее в макушку:
— Тогда читай. А я пойду, у меня заказ. Увидимся вечером?
— Обязательно.
Когда он ушел, Лина закрыла пекарню пораньше, поднялась наверх. Села в кресло Марты у окна, укрылась пледом. За окном начинало смеркаться, снег шел тихо и мерно.
Она открыла дневник и начала читать.
"Лето 1975 года. Мне двадцать два, и я влюблена.
Его зовут Дэниэл Шторм (какое подходящее имя для моряка!). Ему двадцать пять. Высокий, с темными волосами и смеющимися глазами. Он пришел в пекарню неделю назад, заказал хлеб. Я дала ему попробовать свежую булочку с корицей. Он сказал, что это лучшее, что он пробовал в жизни. Я покраснела. Он засмеялся.
Он приходит каждый день. Покупает хлеб, но я знаю — ему не нужен хлеб. Ему нужно увидеть меня. А я жду его. Весь день жду, когда откроется дверь и войдет он.
Сегодня он пригласил меня на прогулку. Мы шли вдоль берега до заката. Говорили обо всем — о море, о выпечке, о мечтах. Он рассказал, что хочет когда-нибудь купить свою лодку, ловить рыбу, может быть, возить туристов смотреть на китов.
Я рассказала про пекарню, про леди Эстер, которая учит меня магии хлеба. Он не смеялся, не говорил, что это глупости. Просто слушал, кивал, верил.
Когда мы вернулись, он поцеловал меня. Первый раз в жизни меня целовали. Было страшно и прекрасно одновременно."
Лина читала дальше. Страница за страницей. Марта писала о своей любви — простой, честной, светлой. О прогулках с Дэниэлом, о планах на будущее, о том, как он сделал ей предложение на том же берегу, где поцеловал впервые.
"1 сентября 1975 года.
Мы поженимся в сентябре. Я уже выбрала платье — простое, белое, с кружевом. Эстер испечет свадебный каравай. Дэниэл построит нам дом — небольшой, у моря, с большой кухней для меня и мастерской для него.
Мы будем счастливы. Я знаю это. Чувствую всем сердцем."
Потом тон записей изменился.
"7 сентября 1975 года.
Дэниэл ушел в море вчера. Последний рейс перед свадьбой. Обещал вернуться через неделю. Мы поженимся 15 сентября.
Он целовал меня перед уходом. Долго, крепко. Сказал: "Жди меня, родная. Я вернусь и никогда больше тебя не отпущу".
