Из золота в свинец (СИ) - Капелькин Михаил

— В смысле?

— Синтопиозин по своей сути — просто-напросто опиат нового поколения. Он не лечит болезни, он позволяет о них забыть. — Бойлеров прошел мимо меня, обдав ароматами прачечной и дождя, и сел в свое кресло.

— Тогда почему он стоит бешеных денег?

— Я же сказал, что это опиат нового поколения. — Он снова начал краснеть, раздражаясь. Встал и уперся руками в стол, нависнув над ним. — Да, сам по себе он не лечит, но в связке с другими препаратами усиливает их лечащие свойства. При этом обезболивает и позволяет увидеть небо в алмазах.

Я стоял чуть в стороне, опираясь ягодицами на край ближайшего стола и скрестив руки.

— Каким образом? — спросил Бойлерова.

— Не знаю, Исаев. Как по мне, на подобное синтопиозин не способен. И не был способен, пока я работал в исследованиях. Однако что-то изменилось, и он вдруг начал лечить людей. А когда я стал задавать вопросы, как ты, меня выперли из отдела исследований. Так что секрет синтопиозина знают теперь только в головном филиале. — Бойлеров выпрямился и скрестил на груди руки. — А теперь, Исаев, садись за отчет, пока эти кадумы пытаются поменять свою версию. Потом положишь его на стол главе филиала. И зайдешь в отдел кадров. Эти гарпии ждут тебя со вчерашнего дня. Хотя постой… Не в таком виде. — Он наклонился, открыл ящик стола и кинул мне оттуда какой-то тюбик. — Уберет твои синяки. Продается только по рецепту, но сегодня ты заслужил небольшую награду. Кадум Велвокя…

Бойлеров улыбнулся, но его улыбка больше смахивала на оскал бешеного животного.

В руки мне попала мазь от синяков и ушибов. Я бы и сам мог такую сделать, но не под надзором Ивана Степановича. Лучше дома. Только нужно кое-какое оборудование Исаева заменить. Но, учитывая, что алхимия под запретом, придется сильно постараться, чтобы его найти. В этом плане идея у меня была всего одна — антикварные лавки. Поискать там древние приборы, о назначении которых уже никто и не догадывается.

Но это потом, а пока… Займусь новым отчетом.

К счастью, от недосыпа память моя еще не пострадала, а холодный черный кофе хорошо взбодрил. Вот она молодость. На третьем веку я уже не мог спать без ортопедического матраса и такой же подушки, и чтоб не менее семи часов. А тут пять просто на столе! Чуть размялся, выпил кофе и как огурчик.

Вставил флешку, скопировал с нее отчет и отыскал все свои «подписи». Затем спокойно углубился в свои мысли, а подумать было над чем.

Теперь стало ясно, откуда взялась Порча в зелье Исаева. Видимо, он решил добавить в старый рецепт новый ингредиент, чтобы усилить эффективность зелья, а в итоге усилил Порчу и убил себя. Да, незнание и самонадеянность — главные враги алхимиков.

Но почему Порчу называют здесь лекарством? Что это за больной мир такой? А главы компании вообще знают, что убивают людей своими лекарствами? Медленно, по чуть-чуть, но убивают. Как и магию в мире. Хотя последние две мысли — просто домыслы. Этот вопрос еще нужно изучить. Хотя о чем это я? Это Порча! Она убивает. Точка. Медленно или быстро, но убивает. Как именно это происходит здесь, в мире Исаева, еще предстоит разобраться. И работа внутри компании, производящей синтопиозин, мне в этом поможет. Секрет в головном офисе? Значит, я пробьюсь в него. Нет, войду с парадного входа! Сколько бы времени это ни заняло.

— Исаев, у тебя такое лицо, будто судьбу мира вершишь прямо сейчас, — хихикнула Селезнева, падая на стул за моей спиной.

— А ты меня от этого отвлекаешь, — ответил ей, отправляя отчет на печать и затем разворачиваясь на стуле. — Ты чего опоздала?

— Кофе черный пыталась получить в той кофейне, — надула алые сегодня губки Алиса, укладывая пышный огонь волос в култышку, проткнутую карандашом. — Пока не наорала на кассира, как ты, не смогла его получить. Кодовая фраза прям какая-то про «кофе горячий, как лава»…

— Кофе для Бойлерова? — усмехнулся я.

— Угу.

— Спорим, ему опять не понравится твой кофе?

— С чего это? Черный кофе, горячий, горький и крепкий. Я себе такой же взяла. От одного глотка чуть сердце из груди не выскочило. Как вы его вообще пьете… Но это точно тот кофе, который вы двое любите. Ивану Степановичу понравится.

Ох, Алиса, Алиса… В своей наивной попытке подлизаться к начальству таким незатейливым способом она выглядела даже мило. Но до Хлебниковой ей, конечно, далеко.

— Вот увидишь, — покачал я головой, вставая.

Подошел к принтеру, взял бумаги с новым отчетом, расписался сперва сам. Спохватился, что нужна подпись Исаева, а не Геллера, но мышечная память тела не дала совершить ошибку. Затем дал на подпись Бойлерову. Начальник, не отрывая глаз от экрана компьютера, чиркнул подпись и протянул руку к стакану с кофе. Сделал большой, смачный глоток. От меня не укрылось, что на миг по его лицу скользнуло выражение удовлетворения. Но всего на миг, и очень короткий. Бойлеров после этого скорчился, словно отведал жидкую коровью лепешку, вскочил и бросился к раковине, вылив все, как в прошлый раз.

— Алиса, девочка моя, когда я говорю… — начал было заводиться он, но тут я покашлял, как бы прочищая горло, а на самом деле напоминая о его проигранном споре. — Ры-ы-ы… — покрутил он шеей с таким усилием, что жилы натянулись, а затем наклеил на лицо улыбку, полную внутренней боли. — Алиса, замечательная ты моя, твой кофе, конечно… вкусный… но там… его делают из зерен… то есть… он не такой вкусный, каким…

Бойлеров замолчал, краснея. Как будто у него слова буквально застряли в горле и не давали ему дышать. Аж вены на шее и лбу вздулись.

Я кивнул ему и даже сделал вид, что собираюсь похлопать: мол, хорошая попытка побыть хорошим парнем.

— Да черт меня дери! — рявкнул Иван Степанович, уронил кольчатую прядку на лоб и выбежал вон из кабинета, хлопнув дверью.

Через секунду пару раз кто-то ударил в стену. Возможно, головой. Возможно, даже своей.

— Он заболел? — тихонько пискнула Алиса.

— Кофе, видимо, все-таки не понравился, — пожал я плечами и тоже вышел.

Бойлерова, пускающего пар из ушей, в коридоре уже не было. Я первым делом направился в туалет. Там большое зеркало, где смогу воспользоваться мазью. В кабинете тоже было над раковиной, но уж больно маленькое.

Санузел светлел затертым, но чистым кафелем. Справа — пустые кабинки, пара писсуаров. Слева — большие зеркала во всю длину стены, а под ними умывальники. Здесь я был один, так что спокойно положил отчет сверху на сушку для рук, работавшую от странного провода. Хотя нет. Провод обычный. Как и везде. Просто иногда не могу привыкнуть, что источник энергии находится где-то не здесь. В моем мире все держится на мана-кристаллах, которые производят целые гильдии артефакторов. Они закладывают в них определенные свойства и направляют в них магию из Нитей. То есть создают узлы.

Что-то я опять отвлекся. Иногда этот мир начинает казаться уже почти родным, хоть я здесь всего третий день, но вдруг происходит что-то подобное и выбивает меня из колеи. Хотя уже пора признать, что в свой мир я не вернусь. Порча там побеждена, это точно, а я мертв. Но мои потомки справятся, я их хорошо подготовил, и не потеряют все нажитое и разработанное моим трудом.

На тюбике с мазью было только название. Полустертое, какой-то там «профен». Вместо остальных букв блестела жесть из-под ободранной краски. Состава тоже не было. Открутил крышку и в нос ударил легкий аромат лекарств. Я бы глянул на препарат с помощью дара, но сил на это не было. Все потратил на Императорскую водку.

Быстрыми движениями втер мазь в синяки. Действовать она начала почти мгновенно. Сперва защипало, потом обдало холодком, а уже через пару секунд случилось сразу две вещи: синяки начали таять и меня бросило в холодный пот.

Мне быстро становилось очень плохо. От мешков под глазами потек жуткий холод по всему телу, быстро сменившийся обжигающей болью. К счастью, не такой невыносимой, как от зелья. Но голова закружилась, а меня будто толкнули в грудь. Я быстро попятился назад, пытаясь нащупать опору. Влетел в кабинку, под колени что-то ткнулось, и я чуть не упал. Мир на мгновение померк.