Князь бросил сквозь прорези чёрной маски взгляд на Криса, на вытянувшего рядом с рыцарем, мистера Вильетона и направился к выходу из банка. Серая жрица присела, приветствуя государя, а тот на миг остановился рядом и что-то вполголоса произнёс. Нет, не так. Он отдал приказ. Аннабэль ещё ниже склонила голову знак согласия. И государь покинул зал.
– Милорд, – услышала я голос управляющего банком, повернулась как раз в тот момент, когда мистер Вильтон протягивал Кристоферу лист позеленевший гербовой бумаги. – Рад приветствовать вас в вашем, – он выделил дрогнувшим голосом последнее слово, – банке.
Я тут же вспомнила золотистую вышивку-вензель на полотенце. Вспомнила статую, и подняла голову. Глаза женщины с головой волчицы погасли. Она стояла на том же месте в арке и смотрела в сторону.
– По легенде хранительница полуночных валков, – произнесла баронесса, подходя ближе, – смотрит лишь на тех своих детей, которым уготованы великие свершения.
– Тогда она ошиблась, когда смотрела на меня.
– Уверены?
– Да.
– Я имела виду, уверены ли вы, что она смотрела на вас? – жрица неуместно рассмеялась. – Ну что ж, вам виднее, Ивидель. Говорят, её взгляд тяжел и не каждый может вынести его бремя. Главное, чтобы она не ошиблась в нем, – она кивнула на Оуэна.
– Безмерно счастлив, что стал свидетелем такого исторического события, – тем временем говорил управляющий. Служащие мало-помалу приходили в себя. Охранники растерянно смотрели на осколки разбитых песочных часов. – Ральф, – позвал мистер Вильетон. Один из клерков пошатнулся и поднял голову, – нарочного к мистеру Крипту, живо! – Служащий кивнул. – Милорд Муньер, какие будут распоряжения?
Кристофер непонимающе посмотрел на управляющего.
– Поверенный будет через несколько минут, и мы предоставим полный список принадлежащего вам имущества, а также денежных вкладов, акций, векселей дорожных компаний, доли в горнодобывающей…
– Готова держать пари, а что старый барон Оуэн очень сильно пожалеет о том, что отрёкся от старшего сына, – проговорила баронесса. – Идёмте, Ивидель, оставим мужчин заниматься их непонятными делами. Им сейчас не до нас.
– Но… – Я посмотрела на Оуэна, который слушал управляющего банка не передаваемый выражением лица. Кажется, он не мог поверить в свалившееся на него счастье. А так же понятия не имел, что с этим счастьем делать.
– Разве вы Муньер? Разве ваше место тут? – строго спросила она.
– Я свидетель и обязана…
– Бросьте, леди Астер, возвращение полуночного волка засвидетельствовал сам князь, ваше присутствие больше не требуется.
– Но… – повторил я.
– Никаких «но», Ивидель, с вами хочет поговорить государь, – и, видя, что я хочу возразить, добавила: – прямо сейчас и с глазу на глаз. Идёмте, если на то будет высочайшее желание, вы сможете вернуться до того, как ваш рыцарь дочитает до конца список новоприобретённого имущества. Хотя, я бы посоветовала вам сесть на первый же дирижабль до Академикума. Но вы ведь не послушаете?
– До сих пор не могу поверить, – прошептала я, выходя из банка следом за жрицей. И всё-таки не удержалась, бросила взгляд на Криса. Что будет в его глазах следующий раз лёд зимнего моря или тепло летнего неба?
– Не будем заставлять государя ждать. – Жрица махнула рукой, и к входу в банк подъехал экипаж. Швейцар бросил на нас любопытный взгляд, но без слов распахнул дверцу экипажа и подал руку сперва жрице, а потом и мне, помогая подняться в карету.
– Рады, что не ошиблись в Крисе? – спросила я через минуту, когда копыта лошадей застучали по брусчатке.
– Рада? – растеряно переспросила Аннабель. – Я не очень понимаю, чему тут можно радоваться. Деньгам? Ну, разве что. Да и вообще, какое значение имеет моя радость? Ивидель, вы заметили, как на вашего рыцаря смотрели служащие банка? – Я пожала плечами, не понимая, о чем она спрашивает. – Не знаю, что произошло на испытании, но наверняка что-то очень интересное, если не сказать больше. Что-то напугавшее людей. Сильно напугавшее. Вы ведь помните, что один раз род полуночных волков уже был уничтожен? – горько спросила она.
Я помнила, но не хотела произносить этого вслух. Мне вообще не нравилось то, о чем она говорила. Мы убегали от серых псов, мы рисковали жизнью… Ну хорошо, Крис рисковал. Он поставил на кон все и выиграл, вытянул одну соломинку из тысячи. В Оуэне проснулась сила, событие, которое нельзя предсказать, на которое нельзя надеяться. И все же оно произошло. Теперь его наверняка восстановят в Академикуме, а еще… А еще сидящая напротив женщина хотела обесценить эту победу. Конечно, мне это не нравилось. Тогда я еще полагала, что от моего «нравится – не нравится» что-то зависит. В тот момент я чувствовала только сожаление и досаду, что позволила себя увести. Я не очень представляла, чем бы занималась, пока все прыгали вокруг Оуэна, но во всяком случае не выслушивала бы все это.
– Позвольте поинтересоваться, у вас что-то произошло? – спросила в свою очередь я жрицу.
– С чего вы так решили?
– Вас потянуло на мрачные пророчества, да и выглядите вы, – она посмотрела на меня, ожидая продолжения, – усталой.
– Дипломатично, – заметила бывшая баронесса.
– Так что-то случилось?
– Меня отстранили от выполнения обязанностей в Посвящении.
– Вы что-то совершили? Что-то недозволенное?
– Да. Я искала сведения для вас.
– Что-то нашли? – Я подалась вперёд к сидящей напротив женщине, а потом устыдилась порыва. Порыва, который наглядно показал, что думаю я только о себе.
– В том-то и дело, что нет, – с горечью ответила Аннабэль. – Всё как обычно, следуй заветам богинь, не кради, не ври, не желая чужого, не нарушай данного единожды слова, а иначе демоны утащит твою душу Разлом и будут терзать её вечно. – Мы вместе вздохнули. Подобное нам говорили с детства. Но я, например, глядя на того же Симеона ростовщика из Люмэ, очень сомневалась в достоверности этих россказней. По крайней мере, тот, по словам старой Туймы, врал, желал и прелюбодействовал едва ли не ежедневно, а демоны до сих пор брезговали его душой.
– И тогда я решила узнать о Первом змее. О его предательстве, и чем оно обернулось, помимо ссылки в Илистую нору. – Она замолчала, смотря куда-то поверх моего плеча, экипаж подпрыгнул на ухабе, я схватилась за лавку, а жрица словно очнулась и стала рассказывать дальше: – О нём очень много сведений, свидетельств, воспоминаний. И почти все они недостоверные. – Она вздохнула. – Я так и не поняла, что он совершил.
– Он предал богинь, применил запрещенную магию, связался с отступниками, – выпалила я.
– Да? А я вот не нашла ни одного подтверждение этому.
– Но именно об этом доложил первому князю предок Хоторна, – возразила я.
– Уверены, Ивидель? – устало спросила бывшая баронесса.
– Да… Наверное.
– Хорошо вам, а я скоро начну сомневаться в том, что меня зовут Аннабэль Криэ. Ну как бы там ни было, герой траварийской битвы считал себя виноватым, нескольким очевидцам он заявлял: «Они придут за мной». Но я так и не поняла, кого он имел в виду, многие поговаривали даже, что брат князя, малость повредился в уме.
Я вдруг почувствовала тошноту. Слова Первого змея, переданные мне сквозь века серой жрицей до странности напоминали слова Альберта, который утверждал, что мы «привлекли этих тварей». Напомнили непонятной абсурдностью происходящего.
– Говорили, что даже свою ссылку он принял едва ли не с радостью.
– Точно, был так рад, что зашил Хоторну рот, когда тот явился с покаянием, – вставила я, чувствуя, что карета замедляет ход. – А спустя десяток лет построил поместье недалеко от Сиоли и отметил свое возращение из опалы грандиозным приемом.
– Именно, – не стала отрицать жрица. – Но это все, что мне удалось найти, прежде чем меня отстранили и попросили покинуть Посвящение. – Она отвернулась и с горечью добавила: – Я давно живу в Льеже, служу Льежу и князю. Я пять лет, как серая, но жрицы прошедшие посвящение богиням, остаются жрицами навсегда. Посвящение – мой дом, он стал им, когда я потеряла всех и все, а теперь… – Не договорив, она закрыла лицо руками.
