Мастер невезения (СИ) - Рудин Алекс

— Вы говорите загадками, — усмехнулся я. — Ладно, давайте начинать допрос.

Я сел на стул у стены кабинета, устроился поудобнее и приготовился наблюдать за допросом.

Первым привели охранника, который дежурил во внутреннем коридоре крепости. Ему было под пятьдесят, а лишний вес и страх заставляли его шумно дышать и обильно потеть.

Никита Михайлович достал из кармана блокнот в чёрной кожаной обложке и золотое магическое перо. Охранник испуганно следил за движениями Зотова.

— Как Кошкин выбрался из камеры? — строго спросил его Никита Михайлович.

— Это я его выпустил, — поник головой охранник. — Утром на тюремную кухню привозят продукты, стало быть, нужно их разгружать. Вообще-то, повара сами должны этим заниматься, но им лень, вот и просят дать арестантов на разгрузку. А повара за это им добавочную пайку выделяют, и всем хорошо.

Самопишущее перо забегало по бумаге, записывая слова охранника.

— И Кошкин сам попросился на разгрузку продуктов? — уточнил я. — Или это вы ему предложили?

— Я предложил, — признался охранник.

— А почему вы предложили разгружать продукты именно ему?

Охранник растерянно развёл руками.

— Так ведь у нас кто только не сидит в камерах, ваше благородие — и убийцы, и бандиты. А Кошкин не душегуб, а обычный грабитель, к тому же, парень он тихий, вежливый. Вот я и спросил, не хочет ли он лишнюю миску супа получить.

Магическое перо еле слышно скрипнуло, и охранник вздрогнул всем телом. Сколько я ни прислушивался к его эмоциям, так и не почувствовал ничего, кроме страха. Охранник боялся, что за побег заключённого его уволят, а то и самого приговорят к тюрьме.

— Вы заметили что-нибудь необычное в поведении арестанта? — спросил я.

— Нет, — запнувшись, выдавил охранник.

Я почувствовал, что он недоговаривает, и сердито нахмурился.

— Вам лучше говорить правду.

— Да я тогда и значения не придал его словам, — совсем расстроился охранник. — Только теперь понял, что к чему.

Он поднял голову, наткнулся на нетерпеливый взгляд Зотова и заторопился:

— Когда Кошкин из камеры выходил, он так радостно улыбнулся. А потом и сказал мне: спасибо, мол, тебе за доброту, Архип. Я тебя за это отблагодарю.

— И часто тебя преступники за доброту благодарят? — ехидно поинтересовался Зотов.

Этот вопрос окончательно добил охранника.

— Значит, вы вывели арестанта в тюремный двор, — кивнул я. — И что произошло дальше? Рассказывайте подробно, важна каждая мелочь.

Охранник поёрзал на неудобном табурете. На Зотова он теперь смотреть боялся, и глядел только на меня.

— Нам продукты на двух мобилях привозят, ваше благородие. Тюрьма-то большая, арестантов много, да и охрану кормить нужно. Так вот, один мобиль уже возле поварской стоял. Арестанты принялись его разгружать, а мы рядом были, следили за ними. Тут ворота открылись, второй мобиль стал въезжать и заглох прямо в воротах.

— Очень удачно, — удивился я. — Значит, Кошкин воспользовался этим и сбежал?

— Нет, не так было, — замотал головой охранник. — Он как раз на кухню мешок лука понёс. Из мобиля водитель вылез, стал с гвардейцем у ворот ругаться — тот требовал, чтобы он отъехал.

— Водителя вы уже допросили? — поинтересовался я у Зотова.

— Разумеется, — процедил Никита Михайлович. — С Кошкиным он не знаком, никакой связи между ними установить не удалось. И мобиль эксперты тоже осмотрели. Двигатель утратил магическую силу. Леонид Францевич предполагает, что это произошло по естественным причинам — этот мобиль мой ровесник, он до сегодняшнего дня только чудом доездил. Но и магическое вмешательство не исключено.

— Имперское казначейство сэкономило на снабжении тюрьмы? — улыбнулся я.

— Вот именно, — кивнул Зотов. — Но я позабочусь о том, чтобы эта экономия не сошла им с рук.

— А мог водитель намеренно сломать мобиль? — поинтересовался я.

— Исключено, — покачал головой Никита Михайлович. — У него даже дара нет, может только зов послать, а больше ничего. Наш менталист его проверил. Но вот кто-то другой мог поколдовать с двигателем мобиля.

— Так что было дальше? — напомнил я охраннику, который, открыв рот, прислушивался к нашему разговору.

— Так вот мобиль заглох, а водитель ничего сделать не может. Тут гвардеец к нам подбежал, стал требовать, чтобы мы мобиль толкали. Чтобы ворота закрыть, значит. А как его вдвоём столкнуть, если он гружёный? Вот мы и сказали арестантам, чтобы шли с нами толкать.

— И Кошкин пошёл?

— Конечно, — кивнул охранник. — И толкал вместе со мной, это я хорошо помню. Плечом навалился, а сам улыбается, как будто весело ему. А мобиль тяжеленный, мы его не сразу сдвинули. Потом всё же затолкали кое-как во двор. Гвардеец ворота запер, я гляжу — а Кошкина нет.

— Получается, он просто вышел через открытые ворота? — улыбнулся я. — А куда смотрел гвардеец?

— Так он вместе с нами мобиль толкал, да ещё и с водителем ругался, — ответил охранник.

— Что вы сделали дальше?

— Поднял тревогу, как положено. Закричал гвардейцу, чтобы открыл ворота, да разве он меня послушает? Эти гвардейцы нас недолюбливают, считают, что мы им не ровня. Пришлось дожидаться господина коменданта, наружная охрана только его приказы выполняет. Господин комендант приказал открыть ворота, только Кошкина там уже не было. Уплыл он на пароходе.

— Утром и в полдень от главной городской пристани к крепости ходит пароход с туристами, — объяснил мне Никита Михайлович. — Приезжих хлебом не корми, дай на главную тюрьму Империи полюбоваться. Но теперь я добьюсь, чтобы Его Величество прикрыл эти экскурсии.

— Давно пора, ваше высокоблагородие, — поддакнул Зотову охранник.

Он несмело посмотрел на меня и взмолился:

— Ваше благородие, я ни в чём не виноват. Не помогал я Кошкину сбежать, магией клянусь. Хоть у менталиста меня проверьте.

— Этот человек не врёт, — заметил я Зотову. — В побеге арестанта он не виноват.

— Зато виноват в преступной небрежности, — поморщился Зотов. — Он обязан был следить за Кошкиным во все глаза, а не мобили толкать.

— Так кто же знал, что так выйдет? — чуть не плача, возразил охранник.

— Уведите его! — повысил голос Зотов. — Обратно в камеру.

Помощник Зотова увёл расстроенного своей участью охранника.

— Значит, вы уверены, что этот толстяк не помогал Кошкину сбежать? — спросил меня Зотов.

— Я уверен, что он нам не врал, — уточнил я. — Кроме того, он смертельно напуган, почти раздавлен тем, что произошло. Нет, он не участвовал в побеге.

Зотова не расстроило моё заявление.

— Я так и предполагал, — кивнул он. — С кем вы хотите поговорить теперь? С гвардейцем, который охранял ворота? Предупреждаю вас, у этого юноши горячий характер. Одно неосторожное слово, и он вызовет вас на дуэль.

— Вас он уже вызвал? — улыбнулся я.

— Трижды, — поморщился Никита Михайлович. — Но на третий раз я кое-как сумел втолковать ему, что затеял расследование не для того, чтобы его оскорбить. Я сказал, что мир не вертится вокруг его самолюбия, но он мне, кажется, не поверил.

— В таком случае, оставим его напоследок, — решил я. — Чем дольше он просидит в вашей камере, тем охотнее ответит на мои вопросы. А прямо сейчас я не откажусь от чашки кофе и горячей выпечки. Могу даже сам сходить за ней в кофейню неподалеку.

— Не нужно, — отмахнулся Зотов. — Кофе и пирожки сейчас принесут.

— Мне кажется, кроме внутренней охраны и военного на воротах кто-то ещё должен был присматривать за тюремным двором, — задумчиво сказал я. — Или я ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — с лёгким удивлением ответил Никита Михайлович. — Караульные стоят на галерее вдоль всей стены и наблюдают за порядком сверху.

— Тогда я хочу поговорить с караульным, который стоял ближе всего к воротам, — решил я. — Интересно, почему он не заметил побег Кошкина.

— Я уже говорил вам, что из вас выйдет отличный следователь, — неожиданно улыбнулся Зотов. — И теперь снова повторю это. Я рассуждал так же, как вы и приказал доставить караульного в управление.